– Тогда останови их, брат мой … по-другому.

Койот покачал головой.

– Я выпустил свои моры.

– Тогда я выпущу свои, – Змей по-братски положил руку на плечо Койота. – Я с тобой до конца.

Змей за власть.

Койот за кровь.

Он кивнул в сторону Южного Стража.

– На рассвете мы будем пировать на костях наших врагов.

– И купаться в их крови.

Узы воинов.

Змей сжал плечо Койота и отпустил.

– Я призову охотников за головами.

Он повернулся и пошел прочь.

– Подожди.

Койот не решался сказать больше. Никому не хотел показывать свою слабость. Никогда. Но у него не осталось выбора.

– Скажи им, чтобы не причиняли вреда женщине. Я хочу, чтобы ее привели ко мне.

– Целой?

– Желательно.

– Могу я спросить зачем?

Ответ тлел в нем как в скороварке, готовой взорваться в любой момент.

– Это личное.

Змей наморщил лоб от замешательства, но не стал настаивать.

– Я прослежу за этим.

«Хорошо».

Койот проводил Змея взглядом до выхода.

В его душе клокотали эмоции.

Ярче всех пылал гнев.

– Вы мне должны! – заорал он. Голос эхом разнесся по пещере.

Сегодня он должен собрать в кулак все свое хладнокровие.

Джесс Брэйди умрет, и он, наконец, получит обещанную награду.

Джесс выругался и объехал пешеходов. Вся автомагистраль Грэйт Бейсин представляла собой «чудесную» картину в виде брошенных машин, вышедших из строя либо во время нападения ос, либо от ливня Талона.

Несмотря на предупреждения СМИ не покидать домов, тысячи людей пытались эвакуироваться из города и теперь шли вдоль обочины. Многие кричали о конце света, другие же плелись с мрачной решимостью добраться до пункта назначения.

Ужасающее зрелище. Эбигейл помолилась, чтобы эти несчастные не погибли от действий Койота.

Мобильные сети были перегружены, и это только усиливало общую панику. В черте и за пределами города было невозможно ни с кем связаться. Возможно, именно это стало причиной исхода. Люди просто хотели найти родных и прижать их к груди до последнего вздоха.

Хотя Эбби и потеряла родителей в детстве, она до сих пор испытывала желание нырнуть в материнские объятия всякий раз, когда происходило что-то ужасное. Страсть как хотела поговорить с ней, чтобы мамочка прогнала всех монстров и страхи.

Это желание никогда не пройдет.

Эбигейл хотелось плакать от увиденного. Оплакивать людей, пострадавших из-за ее глупости.

–Не могу поверить, что все это натворила я.

«Гореть мне за это вечность в аду».

Чу Ко Ла Та повернулся и взглянул на нее.

– Это не всецело твоя вина, дорогая. Не принимай все близко к сердцу. Баланс хрупок, но он управляет всем во вселенной. Если весы перевешивают…

– Нас имеют по-королевски, – вставил Саша бодрым тоном и с широкой усмешкой.

– Не смешно, Саш, – рявкнул Джесс.

– Прости. Я просто пытался поднять настроение. – Он встретился взглядом с Эбигейл. – Если тебе от этого станет лучше, у меня это не первый апокалипсис. Надежда еще жива.

Эбби не знала, что на это ответить.

– Очевидно, мир выжил.

Даже в темноте она увидела боль, мелькнувшую на лице Саши от этих слов.

– Да не очень. Отчасти, все вернулось в каменный век. Хорошая новость: люди живучие создания, и все что тебя не убивает, служит назидательным примером для остальных. – Волк глянул в окно и вздохнул. – Звучит, как гребаная сказка на ночь, особенно, если единственная твоя аудитория – смотритель склепа.

У Эбигейл перехватило дыхание от невысказанной боли, таившейся в этих словах.

– Что произошло?

– То, что всегда происходит, когда освобождаются сверхъестественные силы или идет война, а никого не заботят сопутствующие потери во время боя. – Он указал на людей на улице. – Я потерял всех своих близких в мгновение ока. Но постойте, я же сэкономил кучу денег на покупке рождественских открыток.

«Как он может относиться несерьезно к тому, что очевидно причиняет ему столько боли».

Эбигейл не раздумывая коснулась его руки.

Саша не посмотрел на нее, но сомкнул пальцы и легонько сжал ладонь, давая понять, что ценит ее поддержку.

Затем он откашлялся.

– И так, Чу? Сколько апокалипсисов пережил ты?

– Больше, чем ты, Волк. Намного.

Эбигейл склоняла голову перед их опытом. Страданиями, свидетелями которых они стали. Так легко упустить чужую боль, когда твоя собственная настолько сильна. Что об этом говорил Платон? Будь любезен со всеми, и ко всем кто сражается в тяжелой битве?

Какие верные слова.

– Ты в порядке? – спросил Джесс.

Она встретилась с ним взглядом в зеркале заднего вида.

– Да.

«Нет. Нет, если честно».

Ее съедала вина.

И один тяжелый вопрос не покидал мыслей, с каждой секундой тревожа все больше.

– Как ты научился жить с тем, что стал наемным убийцей?

– Воспринимал это, как и любой другой акт жестокости. Ты лжешь самому себе. Твердишь, что они все это заслужили. Создаешь истории, оправдывая причины их убийства, и говоришь себе, что если не нападешь первый, нападут на тебя. В конце концов, ты делаешь все возможное и невозможное, чтобы попросту стереть случившееся из памяти.

Да, у людей и правда есть неприятная склонность оправдывать свои плохие поступки и высказывать претензии другим, когда те поступали точно также.

Саша отпустил ее руку.

– Эй, Чу? Хочешь сделать ставку на наше сегодняшнее выживание? Мы же, в конце концов, в Лас-Вегасе. Думаю, нам стоит поднять ставку, и пусть победитель сорвет огромный куш. – Чу Ко Ла Та промолчал, и Волк глянул на Джесса. – Ну а ты, ковбой?

Джесс усмехнулся.

– Я играю на деньги только со своей жизнью.

– А-а… многое объясняет. И, меняя тему в попытке отвлечь наше внимание от того факта, что мы, скорей всего, мчимся навстречу неминуемой гибели, скажи, как ты получил прозвище Сандаун?

– Ты хочешь узнать это сейчас? – спросил Джесс голосом полным сомнения.

– Почему бы и нет?

Джесс покачал головой.

– Почему?

– Просто странное прозвище для преступника. Полагаю, в нем есть какой-то скрытый смысл.

– Его так прозвал один газетный репортер, – тихо объяснила Эбигейл. Она вычитала это в статье, которую обнаружил Джон несколько лет назад. – Этот человек написал, что все называют его Сандауном потому, что он делает лучшую и самую ужасную работу после наступления темноты.

– А ты веришь всему, что пишут в газетах? – Гневный голос Джесса разрезал тишину в тесном салоне машины похлеще кинжала, на точеной скуле яростно забился желвак. – Они все переврали. У них настолько мозги набекрень, что нарисуй им прямую, они пойдут по диагонали.

Очевидно, что ее слова нереально взбесили Джесса.

– Это не правда?

Cаша посмотрел на нее взглядом «а что, и так не понятно?»

– Да, – голос ковбоя источал яд. – Все ложь до последней буквы. Какой-то…– Он замолчал, подыскивая грязный эпитет, но вовремя спохватился. – Пытался выдать себя умником в том, что не имело к нему ни малейшего отношения. Мое настоящее имя: Мэни Я Доу Эу… что в переводе с языка моей матери означает закат.

«Как красиво».

Эбигейл сомневалась, что сможет правильно произнести его имя, но оно прозвучало прекрасно из его уст.

– Правда?

Он слегка кивнул.

– Это было ее любимым временем суток. Несколько мгновений, когда Солнце заключало мир с Луной, и оба касались друг друга, выражая взаимную дружбу и уважение. Идеальный баланс света и тьмы. Время для размышлений и приготовлений.

«Какой замечательный взгляд на мир».

Эбби ощутила боль утраты Джесса как свою собственную. Такую добрую женщину не должны были отнимать у близких. Так же, как и ее мать.

– Она кажется невероятной.

– Она была такой.

– Она из чероки, верно?

– Тсалаги – поправил Джесс. – Так она себя называла.