Весну сменило лето, неподатливый камень начал медленно крошиться под бесконечными ударами Траяна. Одно и то же действие, каждый день, балансируя на грани безумия, но не останавливаясь. В лютый зной, под дождем, во время метели, Траян продолжал бить. Через два года он заметил разницу. Траян смог сделать шаг вперед. Впервые за это время он продвинулся вперед.

В тридцать четыре года он полностью преобразился. Его кости приобрели крепость и остроту алмазов, а руки резали камень словно бумагу. Миллионы повторений подарили его ударам ни с чем не сравнимую скорость и разрушительную силу. Его кулак стал способен разбивать прочнейший гранит, словно хрупкое стекло, а тело почти мгновенно восстанавливало даже тяжелые повреждения. Он, наконец, превзошел свой предел.

Траян пробил гору насквозь и мир, представший перед ним, оказался беззащитен перед этой мощью. В тот день родилось чудовище, имя которому было Император. Произошло это шестьдесят восемь лет назад.

Траян не торопился, он начал свою экспансию с самого края материка, медленно и планомерно поглощая одно королевство за другим. Это оказалось довольно просто. Первое время он даже обходился без армии, достаточно было занять место короля, а так же убить всех кто не согласен. Армия потребовалась лишь для защиты населения. Траян не желал людям зла, он лишь устанавливал свой порядок – тот, что считал правильным. Он искал и собирал талантливых людей под своим началом, развивал металлургию, промышленность и технологии. Так продолжалось до тех пор, пока Траян не почувствовал приближение настоящей опасности для человечества. Тогда началось вторжение хронов.

Хроны появились с другого конца материка, и их волна расползалась по землям с огромной скоростью. Именно благодаря Траяну вторжение удалось остановить. Он нашел идеальное место, где основал Столицу – оплот науки и промышленности человечества. Неприступная твердыня, намеренно расположенная всего в нескольких днях пути от границы.

На самом деле, хроны оказались той стихией, с которой Император не мог совладать в одиночку. Они были похожи на него, они уважали и почитали боевые искусства, превратив их в свое оружие. И у хронов имелось нечто большее – у них было время, очень много времени, больше чем отпущено любому человеку, возможно больше чем отпущено самому Траяну.

В отличие от людей, хроны по-настоящему умели сражаться, они взращивали это умение многими поколениями в мире, где слабость всегда приравнивалась к смерти. Хроны умели манипулировать жизненной энергией и использовать её в бою, немногие конечно, но даже тех немногих такое умение делало невероятно опасными противниками. И эти несомненно могучие существа посягли на его мир. Он сметет их!

Так под руководством Траяна началось создание Императорской гвардии. Он собрал поистине особенных людей, сильных людей, не просто сильных, а возвышающихся над обычным пониманием силы. Рожденные для сражений самородки, которым судьба подарила возможность полностью раскрыть свой потенциал. Они должны были стать противовесом всем талантам хронов и превзойти их. Траян развернул огромную сеть осведомителей, которые искали любые, даже самые незначительные случаи проявления силы. И однажды он нашел Лонгина.

Император лично общался с каждым будущим гвардейцем, но ни один из них не походил на Лонгина. Лонгин тоже казался другим. Нет, не таким как Траян, но и не таким как другие люди. И он был сильным. Он, так же как и Траян возвышался над остальными. Он всегда вел себя как равный, единственный, кто так себя вел. В этом было что-то такое, что Траян не мог выразить словами. Лонгин стал для него… другом? Для Императора само понятие дружбы являлось очень размытым понятием, но он не раз задавался этим вопросом.

Лонгин знал многое, чего не мог знать любой другой человек в этом мире и в то же время не знал вещей известных подавляющему большинству. Траян помог Лонгину найти свое место здесь, а Лонгин помог ему. Он возглавил Императорскую гвардию и оказал большое влияние на ход войны. Он был надежным соратником, способным исполнить самые трудные, опасные и ответственные поручения, которые больше нельзя доверить никому.

И все же Лонгин оставался очень скрытным человеком. Императору так и не удалось узнать о прошлой жизни Лонгина и о его появлении в этом мире, но зато благодаря Лонгину и хронам он, наконец, частично узнал о появлении своем.

Причиной тому стал портал, но произошло это в совершенно другую эпоху. Никто не знает, сколько тысячелетий прошло с того момента, как портал использовался в последний раз, перед тем как надолго прекратить свою работу. Десятки тысяч лет? Сотни? Эти строения являлись чудом превосходящим любые представления о долговечности даже по меркам хронов.

Очень и очень давно был младенец, родители которого, сильно желали его спасти. Что за катастрофа надвигалась на них столь стремительно и неминуемо? Неизвестно. Ребенок оказался последним, кого успели переправить, но…именно в тот момент портал на долгие тысячелетия прекратил свою работу. Младенец не появился на другой стороне, но и не остался в своем мире. Сейчас уже никто не сможет сказать, в каком пространстве он пребывал все эти тысячелетия, и пребывал ли вообще.

История Траяна началась в тот же день, когда Экзодеус Кайзер предпринял первую попытку вновь запустить портал. И на одно короткое мгновение ему это удалось. Время совпадало слишком точно, чтобы считать этот случай совпадением. Вполне вероятно, что нынешние хрупкие люди это далекие потомки современников Траяна, успевших спастись. Но кем были они? Кем являлся сам Траян? Император догадывался, что один человек, возможно, знает ответ на этот вопрос и сейчас этот человек предстанет перед ним.

Траян за свою длинную жизнь научился видеть людей насквозь. В некотором роде это являлось не фигурой речи. Он обладал определенными способностями, которые позволяли в какой-то мере залезть в сознание другого человека. Собственно, нечто подобное он не так давно использовал на Джейсоне, только в более грубой форме. Но Лонгин не входил в число обычных людей.

Император не мог с уверенностью сказать, почему он никогда не имел ни малейшего понятия о том, что происходит у Лонгина в голове. До момента исчезновения бывшего капитана первого подразделения, Траян даже не пытался проникнуть в его сознание. Быть может ему не хотелось разрывать тут слабую связь с человеком, который был так похож на него. Связь с человеком, который мог называться равным. А возможно Траян чувствовал, что у него может не получиться и он потеряет сильного союзника, слишком сильного, чтобы стоило рисковать.

Когда Лонгин исчез, Император действительно ощутил разочарование. Это уязвило его самолюбие. Траян не относился к числу тех, кто готов верить в невозможное, отрицая факты утверждающие наиболее вероятное. Факты утверждали, что Лонгин предатель. Полная потеря первого подразделения оказалась сильным ударом по боевой мощи империи. Такие вещи нельзя оставлять безнаказанными и следует пресекать на корню, а значит, в первую очередь следует уничтожить семью предателя и стереть сам факт его существования. Император не сожалел о своем решении.

Размышления Траяна прервало ощущение чужого приближения. Трое. Джейсон, Ирида и… Лонгин. Ворота тронного зала медленно разошлись в стороны.

Император не видел Лонгина уже девять лет. Девять лет прошло с тех пор, как этот человек предал его дружбу, свои идеалы и само человечество. Пришло время увидеть зачем. Траян поднял взгляд и замер. На его лице не дрогнул ни один мускул, но внутри он испытал глубокое удивление. Перед ним стоял совершенно другой человек. Настолько другой, что в это трудно было поверить, несмотря на то, что внешне он почти не отличался. Лонгин ничуть не постарел за это время, но… его аура другая. Люди не меняются так сильно за десятилетие, да даже за целую жизнь не меняются. Они просто не способны. Никто не способен.

Лонгин посмотрел в глаза Императора.

– Давно не виделись, Траян.