– Охренеть, – пораженно произнес парень, – да тут неуместно само слово «штурм».

Заргал шел вперед уверенно. Он не озирался и не искал, он совершенно точно знал, куда нужно идти. Их цель лежала примерно в семи километрах от стальной стены внешнего кольца, прямо под которым раскинулись трущобы.

Самые бедные и грязные районы тесно жались к стенам города, скромно надеясь на кров и защиту укрытые от них по ту сторону. Здесь жили в основном замызганные бедняки, калеки и оборванцы не способные или не желающие получить работу. Впрочем, самые грязные чернорабочие тоже обосновались под стенами, так как зарабатывали недостаточно, чтобы платить за жилье внутри. Собственно из-за этого они постоянно подвергались нападкам других трущобных отщепенцев, поскольку были единственными, кто имел хоть какие-то деньги, которые можно отнять.

К вящей радости Артема, до той точки, куда они двигались, эта клоака еще не успела протянуть свои щупальца. Заргал приблизился к неприметному холмику, окруженному редкой порослью, словно голова изрядно заплешивевшего человека. Холмик примостился в стороне от всех дорог и тропинок, отчасти из-за того, что в народе о нем не говорили ничего хорошего, да и вообще старались не говорить. Люди в массе своей достаточно хорошо чувствуют места, в которые лучше не соваться, поэтому без лишних вопросов просто держались подальше.

На самом холме, в самом центре среди травы притаился неприметный и чуть проржавевший люк, протиснуться в который за раз мог лишь один человек.

– Вот мы и добрались, – хмуро изрек Заргал. – Дальше самое интересное.

Хрон откинул тяжелую крышку, которая и без того была немного приоткрыта. Глубоко вниз, теряясь в темноте, тянулась железная лестница с холодными и скользкими перекладинами, похожая на старые пожарные лестницы семиэтажных хрущевок.

– А светить чем будем? – спросил Артем.

– Там не промахнешься, – покачал головой хрон, – пойдем так. Я первый, ты следом за мной, не отставай.

«Слава Богу, – подумал про себя парень, – хотя оно и неудивительно, даже с одной рукой Заргал куда лучший боец, чем я».

Тоннель залег на более чем внушительной глубине. Казалось, спуск тянулся метров сто или даже больше. Для сравнения можно сказать, что самая глубокая станция метро в Москве заложена на глубине восемьдесят четыре метра.

Лестница была ужасно неудобной, Артем постоянно боялся соскользнуть и полететь на голову Заргала. Спустя какое-то время парень почувствовал, что мышцы его начали деревенеть, хотя еще во время пути до Столицы заметил, что он существенно прибавил в выносливости. Тем не менее, добраться до дна ему все же удалось и при том не в виде расплющенного тела. Хотя после этого потребовалось несколько минут передышки, перед тем как продолжить путь.

Впереди распластался длинный и ужасно узкий тоннель, ширина которого едва ли превышала один метр. На равном расстоянии друг от друга, на серых бетонных стенах расположились тусклые красные лампы. Должно быть, в любом мире такие лампы являются непременным атрибутом подобных мест.

– Спуститься то мы сюда спустились, вопрос в том, как выбираться будем? – пробормотал Артем.

– Очень маловероятно, что возвращаться нам придется той же дорогой, – бросил через плечо хрон. Им предстояло пройти в этом мрачном и холодном месте почти десяток километров, что действовало очень угнетающе, поскольку дорога займет около двух часов. Хоть Артем никогда не страдал клаустрофобией, такие вещи все равно очень сильно бьют по нервам. На протяжении всего пути парень чувствовал, как его пресловутая уверенность медленно, но верно обращается в прах, а внутри зарождается страх и острое желание повернуть назад.

«Спокойно, спокойно, – мысленно повторял себе Артем, – это всего лишь чертов тоннель, он абсолютно пуст. Бояться нужно будет, когда мы из него выберемся, вот тогда настоящие неприятности и начнутся, а пока что это самое безопасное место».

Пусть спокойствия и не особенно прибавлялось, но даже такие мысли помогали немного отвлечься от давления бетонных стен. Заргал несколько раз начинал бессмысленный и отстраненный разговор, дабы немного поддержать парня, но так же неизменно погружался в собственные хмурые размышления. Напряжение продолжало расти. Само это место было квинтэссенцией напряженности.

В конце концов, все плохое когда-нибудь заканчивается, довольно часто смертью, но в этот раз она немного отложила свой визит. К сожалению, мало кто сможет ответить на вопрос, что смерть понимает под словом «немного» – секунду или тысячу лет.

Тоннель окончился еще одной лестницей, но на этот раз короткой и состоящей из нормальных бетонных ступенек. Впереди маячила крепкая железная дверь, крепость которой не имела особого смысла, поскольку дверь оказалась незапертой.

«Да они тут просто помешаны на своем железе походу, – подумал Артем». Чуть позже он заметил, что с обратной стороны дверь была замаскирована под обычную стену.

Перед ними открылся очень просторный и богато украшенный холл, где впервые отсутствовало железо и бетон, ну или по крайней мере не попадалось на глаза. Зато на глаза попадались, точнее, буквально бросались в ваши зрачки, приковывая к себе все внимание, исполинские ворота, которые очень редко, а вероятнее никогда не встретишь в подобных помещениях. Они действительно были очень большими – высотой примерно в четыре человеческих роста, при том, что все эти люди отличались хорошим ростом.

Артем невольно присвистнул, но тут же со страхом одернул себя, они ведь находятся в самом сердце вражеской территории! Впрочем, вокруг не наблюдалось ни единой живой души, и стояла гробовая тишина, что внушало еще больше страха. Парень посмотрел на Заргала и невольно вздрогнул, в хроне чувствовалось такое сильное напряжение, что он производил впечатление до предела натянутой струны готовой вот-вот лопнуть. На шее Заргала выступил пот.

– Совсем близко… – хрипло произнес он. – Теперь твой выход. Прошу тебя, не подведи. Нужно как следует встряхнуть это место и привлечь внимание.

Артем сделал несколько глубоких вдохов и изо всех сил постарался взять себя в руки.

– Попробуем, – решительно кивнул он, – но мне потребуется некоторое время.

Не прошло и нескольких секунд, как вся Цитадель содрогнулась от самого основания до вершины, издав при этом протяжный стон сминаемой железной махины.

– Ого, – Заргал даже на время забыл о своем напряжении и удивленно покачал головой, – неплохо.

Артем медленно повернулся к хрону, лицо парня было белым как мел.

– Это сделал не я, – с откровенным ужасом произнес он.

Любой мощный источник жизненной энергии оставляет после себя весьма ощутимый след. Этот факт широко известен каждому существу, обладающему достаточным навыком в управлении праной. Собственно существо владеющее данным навыком на высоком уровне само по себе уже является подобным источником.

Есть несколько методов почувствовать остаточный след жизненной энергии. В основном они зависят от предпочитаемого способа восприятия. Кто-то, например, увидит искажения в пространстве или даже цветные полосы. Данный метод является – зрительным. Некоторые пользуются слухом – тонко улавливая изменения в общем шумовом фоне, другие прибегают к тактильным ощущениям – всей кожей ощущая энергетические возмущения. Пето полагался на свой нюх.

Возможно, такой способ и не являлся самым удобным, но хрон успел достичь в нем больших высот. Преториан мог учуять слабый остаточный след чужой силы, находясь в нескольких километрах от него. И сейчас он чуял.

Пограничные территории были полны запахов чужой силы, эти запахи порождали буйный и безумный коктейль. Здесь уже много лет сражались сильные и не очень бойцы. Простые солдаты, элитные воины и самые обычные люди проливали свою кровь и высвобождали свою силу. Эмоции тесно связаны с жизненной энергией, а потому придавали общему фону великое многообразие оттенков. Но опыт Пето позволял ему читать всю палитру запахов силы, даже среди царящего хаоса.