Министр доложил генеральному секретарю, что советский разведчик работает на территории дружественного социалистического государства, используя грязные методы империалистических спецслужб — подкуп и шантаж.

Генеральный секретарь Эрих Хонеккер был возмущен и выразил готовность немедленно объясниться на сей счет с Москвой. Но Мильке сказал, что решит проблему собственными силами.

Разбаловавшийся Николай Маслов в очередной раз остался ночевать у любимой Рут, а утром поехал в посольство за свежими новостями. Новости были — и очень для него плохие. Его ждал разгневанный глава представительства КГБ в ГДР.

Рано утром советнику-посланнику советского посольства позвонил заместитель министра государственной безопасности ГДР Генерал был встревожен:

— Вы знаете, как мы стараемся оградить советских товарищей от всех неприятностей. Но тут произошла странная история, и мы просто не знаем, как нам быть. Мне только что доложили, что этой ночью патруль народной полиции обнаружил брошенную машину с номерами, которые мы выделили для советских товарищей. Это машина корреспондента московского еженедельника «Новое время» Маслова. Машина всю ночь простояла совсем не в том районе, где он живет. Сначала полиция заподозрила, что машину угнали. Позвонили Маслову домой, но никто не ответил. Возникла версия, что с вашим корреспондентом что-то случилось. Но утром он вышел из этого дома, где, как мы установили, не живет никто из советских товарищей, сел в машину и уехал. Пожалуйста, поймите нас правильно: ваш товарищ может ночевать там, где ему нужно. Просто своевременно сообщайте нам о переменах местожительства ваших людей. И если товарищ Маслов теперь будет ночевать в этом доме, мы и там позаботимся о его покое и безопасности.

Министр Мильке знал, как действовать. Нарушение правил поведения советского человека за границей было непростительным проступком и могло разрушить любую карьеру.

Министр Мильке знал, что советскому разведчику разрешено вступать в интимные отношения с иностранкой только с личного разрешения председателя КГБ и только в оперативных целях. В системе госбезопасности ГДР действовали такие же строгие правила.

— Нам тут бабники не нужны! — орал глава представительства КГБ на майора Маслова. — Собирай вещи и катись в Москву! Там тебе объяснят, как должен себя вести чекист!

Глава представительства знал, что Маслов сумел установить оперативный контакт с офицером МГБ ГДР Ради этого Маслову можно было разрешить спать с кем угодно. Но раз Маслов оказался таким дураком, что позволил себя засечь, то помочь ему нельзя. В разведке законы жестокие — один раз провалился, и конец карьере.

В принципе глава представительства мог бы, конечно, вступиться за своего офицера, но понимал, что делать этого не следует. Ссориться с немцами нельзя — этот урок он извлек из опыта своего предшественника, при котором тоже произошла сходная история.

Полиция ГДР задержала одного из офицеров КГБ, пытавшегося разузнать то, что немцы старались держать в секрете. Глава представительства пытался офицера защитить, сообщил в Москву, что генеральный секретарь Хонеккер занял недоброжелательную позицию в отношении советских товарищей.

Но ничего у него не вышло, потому что кто читал его телеграммы? Члены коллегии КГБ, максимум Юрий Андропов. А Хонеккер просто позвонил Брежневу, и генералу в тот же день велели сдавать дела и возвращаться на родину.

Майор Николай Маслов улетел в Москву, не попрощавшись с Руг Шиллер, которая так никогда и не узнала, почему так внезапно исчез ее русский любовник.

Ее браг Вернер Шиллер мог бы ей кое-что объяснить, но он был занят устройством собственной судьбы.

В парткоме министерства государственной безопасности ему прокрутили магнитофонную запись его разговоров с советским корреспондентом.

В сотрудничестве с советским товарищем его никто обвинить не смел. Но доложить о знакомстве с иностранным журналистом он был обязан. Каждый поступавший на службу в органы госбезопасности давал обещание докладывать обо всех «изменениях в личной жизни и жизни своих родственников», а также выбирать друзей и жен в соответствии с «требованиями политики в области кадров».

Главное же преступление обер-лейтенанта состояло в том, что он побывал на вражеской территории — в Западном Берлине, не получив на то разрешения. За такой проступок срывали погоны и отбирали партбилет.

Секретарь парткома министерства велел Шиллеру готовиться к партийному собранию, которое будет разбирать его проступок.

Привычки советских властей министр Мильке знал лучше, чем психологию своих соотечественников. С Шиллером он промахнулся.

Обер лейтенант госбезопасности и член Социалистической единой партии Гёрмании Вернер Шиллер решил, не дожидаясь партийного собрания, убежать из ГДР. Ему был тридцать один год, и он сообразил, что переход в ФРГ' обеспечит его на всю жизнь.

Шиллер устроил свое будущее самым простым способом. Незадолго до полуночи он с небольшим чемоданом явился на берлинский вокзал наземной городской железной дороги и подошел к служебному проходу на территорию Западного Берлина, где находился особый пост госбезопасности. Этим проходом пользовались делегации немногочисленной коммунистической партии из ФРГ, приезжавшие в ГДР в гости и на партийные съезды, а также люди из министерства госбезопасности, чтобы не проходить обычный паспортный контроль.

Показав на ходу служебное удостоверение МГБ, обер-лейтенант Шиллер перебрался из социализма в капитализм. Он небрежно объяснил постовому, что выполняет приказ начальства — передать багаж нужному человеку, и оказался в Западном Берлине. Здесь он пришел в американскую комендатуру и попросил вызвать кого-нибудь из офицеров военной разведки. Выяснив, кто он такой, американцы, не ожидая, пока в ГДР узнают о побеге обер-лейтенанта, посадили его на армейский самолет и вывезли в ФРГ.

Допросив его основательно, американцы передали обер-лейтенанта западным немцам.

Вернер Шиллер многое смог рассказать о том, что происходит внутри «народного предприятия «Подслушай и Хватай» — так восточные немцы называли министерство госбезопасности.

С собой Шиллер притащил целый чемодан документов — все, что ему удалось похитить из служебного сейфа. Кроме того, он заодно опознал на случайно сделанной фотографии своего недавнего начальника генерала Маркуса Вольфа.

Вольф любил ездить за границу. Ему нравилось самому встречаться с агентами, и кроме того, он не испытывал отвращения к буржуазной роскоши.

Однажды Вольф со своим дипломатическим паспортом на чужое имя приехал в Швецию. Он использовал эту возможность и для того, чтобы вывезти за границу свою третью жену, на которой женился за год до этого, а заодно купить кое-что для новой квартиры и посетить порноклуб.

Генерал жил неделю на квартире, которую ему снял резидент восточногерманской разведки, и несколько раз встречался со своим агентом — баварским депутатом от социал-демократов Фридрихом Кремером, который и не подозревал о том, что разговаривает с самым главным восточногерманским разведчиком.

Вольф умел беседовать с людьми, которых он хотел использовать, так, что им и в голову не могло прийти, что их превращают в агентов.

Шведская контрразведка сфотографировала его в Стокгольме во время встречи с депутатом Кремером. Вернее, шведы даже не знали, кто именно изображен на снимке. Это была рутинная съемка непонятных и сомнительных иностранцев. Снимки шведы передавали коллегам. Теперь фотографию показали обер-лейтенанту Шиллеру…

После того, как Шиллер его опознал, фотографию начальника разведки ГДР широко распространили в странах НАТО, и Маркус Вольф лишился возможности бывать на Западе. Ему пришлось отказаться от выездов на «поле боя.» Теперь его поклонница Габриэле приезжала к нему в ГДР.

Беглый обер-лейтенант Вернер Шиллер упомянул среди прочего и о том, что у Маркуса Вольфа появился ценный источник информации в ФРГ и, скорее всего, это женщина.

Шиллера подробно допросил сотрудник западногерманской контрразведки Ханс-Иоахим Тидге, который специально занялся этим делом.

Тидге заслуженно считался в контрразведке профессионалом высокой квалификации, одаренным поразительной памятью на фамилии, факты, цифры, лица. Он со хранил спокойствие в стрессовых ситуациях и ценился начальством за способность генерировать идеи.

Он также умел угождать начальству. Например, одному из своих руководителей он возил домой джем собственного изготовления ведрами.

Ханс-Иоахим Тидге, правда, любил выпить и не был чужд другим удовольствиям. Коллеги порицали его зато, что он совершенно не занимался семьей. Он упустил дочерей и запустил свой сад. Он напивался в пивных, где к нему относились с уважением, потому что он мог выпить двадцать кружек пива и несколько порций шнапса. У него были свои любимые места — «В уютном уголке», «Охотничий двор». Если ему не хватало денег, чтобы расплатиться, ему наливали в долг.

Тидге поступил в Ведомство по охране конституции в 1966 году и быстро поднимался по служебной лестнице. Он работал в отделе контрразведки, сначала в секторе 1УВ4 (борьба с советским шпионажем), затем возглавил сектор УВ2 (проверка надежности тех, кому предоставляется гражданство). Это ему поручили установить ущерб, нанесенный ФРГ самым известным восточногерманским шпионом — Гюнтером Гийомом.

В 1981 году Тидге выдвинули на главное направление — он возглавил сектор 1УВ6 (противодействие разведке ГДР). Иначе говоря, Тидге стал личным противником генерала Вольфа. В подчинении у Тидге было больше ста человек.