— Запомни, мой дом — твой дом, — сказал Сашка.

— Запомнила, — сказала Маруся. — Скорей бы он у тебя был.

Витька спускался первым и доказывал Жене, что это совсем другая лестница.

— Не выдумывай. Сам ты другой, — сказала Женя, и голос у нее был очень ласковый.

Потом мы купались. Вода была теплой. Песок — тоже, только надо было разгрести верхний слой. Многие купались, но их не видно было в темноте. Вдруг где-нибудь смеялась женщина или что-то говорил мужчина. Я лежал рядом с Инкой. В море появились огни, и донесло далекий лязг якорных цепей.

— Инка, я не еду в морское училище. Понимаешь, меня и Витю посылают в пехотное. В пехоте мы нужнее. Пехотный командир — это общевойсковой командир… Ерунда, просто пехотный… — Я спрятал лицо в Инкиных коленях. Она приложила ладонь к моему затылку.

— Не надо, — сказала Инка. — Это же не имеет никакого значения. Все равно три года — не пять.

Кто-то вышел из воды и лег недалеко от нас.

— Не замочил бинт? — спросила Катя.

— Я же не плавал, — ответил Сашка.

— Смотри, как красиво подходит эскадра. Ветра нет, а слышно якоря, — сказала Катя. — Интересно, где наши? — спросила она.

— Наверно, купаются. Надо же таких морских ребят послать в пехоту! Володя! — громко позвал Сашка.

— Не кричи. Я не глухой.

Катя и Сашка замолчали. Это был последний вечер, который мы провели вместе.