До барака оказалось рукой подать. Войдя в него, они увидели, что все пленные столпились вокруг стола посреди барака. За столом сидели трое агитаторов. В воздухе стоял густой махорочный дым.

Покаи за руку поздоровался с сидевшими за столом товарищами и представил им Керечена. Позже они условились, что, появляясь в солдатском лагере, Иштван будет пользоваться своей настоящей фамилией, то есть Керечен, а для обитателей офицерского лагеря он по-прежнему останется Ковачем.

— Мы принесли вам радостное известие, — сказал Покаи собравшимся. — Части Красной Армии освободили от белых Екатеринбург!

Все сразу же оживились, прозвучало громкое «Ура!». Широкая радостная улыбка расплылась по красивому лицу Дукеса.

— Это кто тебе об этом сообщил? — спросил он Покаи.

— Сам лично в газете прочитал.

Людвиг чуть заметно улыбнулся. На нем было порванное обмундирование, но, глядя на его лицо, его можно было принять за дипломата. Он был широко образованным человеком и мог ответить на любой вопрос по истории, литературе или социологии. Более того, Людвиг неплохо разбирался в музыке, живописи и архитектуре. Говорил он тихо и спокойно, что оказывало благотворное влияние на слушателей. В кругу друзей он всегда считался выразителем их дум. Издание «Енисея» в основном лежало на его плечах. Большую часть статей для журнала писал он сам. Единственное, чего ему явно не хватало, так это горячего темперамента Артура Дукеса, его ораторского искусства. Однако, несмотря на это, выступления и статьи Людвига неизменно оказывали глубокое влияние на слушателей и читателей.

Товарищ Форгач был убежденным социалистом, обладал выдержкой и большим опытом. Если б его увидели в какой-нибудь корчме в Буде за кружкой пива, то смело могли бы принять за спокойного обывателя. На самом же деле Форгач в форме красноармейца прошел всю школу революции. Когда белым удалось на время захватить власть в свои руки, его посадили в тюрьму, но, к счастью, не надолго. Он лично был знаком со многими большевиками, которые еще в семнадцатом году взбудоражили весь Красноярск.

Когда пленные успокоились, Дукес начал свою лекцию. Он говорил о Марксе, Энгельсе, Ленине, о характере империалистических войн, которые миллионам простых людей несут смерть и разрушения, а капиталистам — огромные барыши. Особенно подробно он говорил о пролетарском характере русской революции.

Пленные сидели и стояли вокруг стола, стараясь не пропустить ни одного слова оратора.

Затем Дукес начал объяснять, кого следует считать настоящим патриотом своей родины. Он даже сделал небольшой экскурс в историю, рассказав о том, кто служил в армии Дожи, Ракоци и Кошута…

Среди пленных сидел паренек с девичьим лицом. В плен он попал почти ребенком. До армии он даже в школу не ходил и не умел ни читать, ни писать. Здесь же, в лагере, он стал учиться. Научился читать, писать и регулярно ходил на все лекции Людвига, который всегда охотно давал ему книги…

В бараке он регулярно читал «Енисей», где постоянно помещались статьи на актуальные политические темы. Из них можно было узнать о жизни трудового люда в господской Венгрии, об учении Маркса и Энгельса. Там печатались интересные рассказы или стихи…

Жаль только, что читать «Енисей» приходилось быстро, так как газету читали по очереди, а интересных материалов в ней было много. Читать эту газету давали только тем, на кого можно было положиться. Колчаковские шпики повсюду совали свой нос, и потому нужно было держать ухо востро.

Над выпуском «Енисея» работало двадцать человек. Подобно средневековым монахам, они тщательно выписывали каждую букву. «Енисей» не должен был попасть ни в руки членов «Венгерского союза», ни в руки других контрреволюционеров. А в лагере в то время сновало немало офицеров-шпиков…

Дани Риго, двадцатилетний крестьянский паренек, пошел на фронт добровольцем, так как жаждал приключений. Домой его, однако, не отослали, решив, что на войне и такие сгодятся. На фронте Дани два раза ранило, потом он попал в плен. Несмотря на свою молодость, Риго считал себя уже ветераном, так как успел пройти школу войны…

Пишта Керечен сидел как раз напротив Дукеса, впитывая в себя каждое слово.

«Как хорошо и убедительно говорит Дукес! — думал Керечен. — Хотя ничего удивительного в этом нет: ведь он учился в Пеште и был членом «Кружка Галилея».

— Не объясняй мне, кто ты такой, — сказал Людвиг, беря Керечена под руку, когда лекция окончилась и они вышли из барака. — Покаи говорил мне о тебе много хорошего. Говорил, что ты человек закаленный, убежденный. Только ты забудь и думать о том, чтобы перейти в солдатский лагерь. Ты должен остаться в офицерском лагере. Пятый барак для тебя очень хорошее место. Товарищей себе ты уже нашел, однако тебе следует быть осторожнее. Старайся меньше говорить. Реакционеров тебе все равно не переубедить. Дадим тебе задание получше. По-русски говоришь?

— Говорю.

— И хорошо говоришь?

— Думаю, что да. По крайней мере, довольно бегло.

— Какое у тебя образование?

— Шесть классов гимназии.

— А как у тебя обстоит дело с немецким?

— Знаю не хуже русского.

— Испытываешь трудности с грамматикой?

— Да.

— Я так и знал. Я тебе дам учебник, будешь учиться.

К ним подошел Артур Дукес.

— Знаешь, Артур, я думаю назначить товарища Керечена курьером. Через него мы будем поддерживать связь с товарищами из города и городской парторганизацией.

— Правильно, — согласился Дукес. — Выдержанные люди нам нужны.

— Достанем для него постоянный пропуск. Для маскировки будем считать его закупщиком продуктов.

— А не опасно идти к лагерному начальству с просьбой выдать мне пропуск? А что, если они заинтересуются мной и узнают мою настоящую фамилию?

Людвиг усмехнулся и сказал:

— Ты что думаешь, у нас нет мастера — золотые руки? Он тебе сделает такой пропуск, что комар носу не подточит. Но если хочешь, мы достанем тебе и настоящий пропуск.

— Не нужно. Ты, конечно, прав.

— Итак, решено. Завтра ты пойдешь в город и найдешь там каменщика Силашкина. Он наш человек…

Вдруг Керечена осенило: оказавшись в городе, он может разыскать Шуру!

— Я согласен.

— Не спеши, — перебил Керечена Людвиг. — Пока ты еще ничего не знаешь… Наши люди есть и среди белочехов, и среди итальянцев. Наши люди из итальянского полка сообщили, что их полк направляют в Минусинск для борьбы с партизанами. Правда, мы их успели вовремя предупредить об опасности… В городе разыщешь кооперативную лавку.

— Разыщу.

— Утром дадим тебе нужные бумаги, — сказал Людвиг. — Вечером вернешься в лагерь. Только еще раз прошу: будь осторожен! Никакой самодеятельности! Никакого самовольства!

— Ясно.

— И еще одно! Ты никакой не Керечен, а подпоручик Йожеф Ковач. Благородный человек. Ты должен вести себя скромно и незаметно. Лучше всего прикинуться глупым, недалеким человеком. Такого никто не заподозрит…