Керечен уже не мог теперь встать и пойти в лагерь, хотя нужно было сообщить товарищам, что он выполнил их поручение.

Как отвратительно храпит этот мерзавец! Интересно, помнит ли он о Лаци Тимаре? Для него Тимар — один из многих, кому суждено было умереть…

Ловким движением Керечен вытащил револьвер из расстегнутой кобуры унтера.

«А хорошо бы увести этого мерзавца куда-нибудь на пустырь… Стоп! Подожди-ка! Да он сам предложит мне прогуляться… Захочет забрать у меня деньги… А что, если он проснется и обнаружит пропажу револьвера? И бросится искать его?.. Нет, это не то! Револьвер нужно потихоньку положить обратно в кобуру, предварительно вынув из него патроны…»

В корчме в тот момент, кроме Керечена и Драгунова, никого не было, так как время обеда кончилось. А поскольку Иштван заранее расплатился с официанткой, она не обращала на них никакого внимания и часто надолго уходила на кухню.

Когда Драгунов проснулся, стало уже темнеть. Унтер оперся на стол и задумался, стараясь вспомнить, как он сюда попал.

— Вспомнил, вспомнил… — пробормотал он спустя несколько минут. — Это ты угощал меня водкой… Ты платил за нее… Сейчас вспомню, как тебя зовут…

— Андрей, — подсказал Керечен.

— Андрей… Андрюша… Вспомнил, ты офицер, а я всего лишь унтер…

— Так оно и есть, унтер Драгунов. А сейчас мне пора возвращаться в лагерь.

— Ах да, в лагерь… Вспомнил и это… Я сам тебя провожу. Согласен? Я не позволю, чтобы тебя кто-нибудь обидел по дороге… Ты мой самый лучший друг, Андрюша! Пошли!

Предположения Керечена оправдались: очнувшийся унтер первым делом схватился за кобуру, но револьвер оказался на месте.

— Пошли. Я за все расплатился, а то скоро совсем темно станет…

— Темнота — это хорошо, — откровенно признался унтер. — Подожди немного. В бутылке не осталось водки?

— Нет, все выпили. Пошли!

— Подожди, Андрей. Не суетись!

Драгунов встал и даже не пошатнулся, чем немало удивил Керечена.

«Ну и силен же этот бык! — подумал Иштван. — Ведь он был пьян еще тогда, когда я его увидел. В харчевне он один выпил целую бутылку водки, а теперь идет, как ни в чем не бывало…»

Со стороны Енисея дул свежий ветер. Керечен и Драгунов шли по дороге. Мимо них прошагали солдаты, не обратив на них никакого внимания. Шли к реке, где даже днем редко можно было встретить людей.

Спустившись к Енисею, они остановились. Недалеко от этого места Иштван искупался по пути в город. Они почти не разговаривали и шли по-военному быстро и решительно, как ходят люди, у которых есть определенная цель.

Керечен посмотрел Драгунову в лицо, на котором застыло точно такое же садистское выражение, какое у него было, когда он избивал Лаци Тимара. На этот раз Драгунов и Керечен были примерно равны по силе, и, как ни странно, оба они преследовали одну и ту же цель — отправить другого на тот свет. Только причины, которыми они руководствовались, были диаметрально противоположными.

Время от времени Драгунов, будто случайно, хватался за револьвер.

— Чего ты хочешь, Драгунов? — спокойно спросил его Керечен.

— Ничего, потом узнаешь, — мрачно ответил унтер.

— Небось на деньги мои заришься?

Унтер громко расхохотался:

— А ты, господин офицер, умный парень, как я вижу!.. Ну, раз ты сам отгадал мои мысли, то выкладывай-ка свои денежки сам, по-хорошему. Не дожидайся, пока я начну палить в тебя! — И с этими словами унтер выхватил револьвер и прицелился в Керечена.

— Не будешь ты в меня палить, Драгунов! — с легкой усмешкой проговорил Керечен. — Свинья ты порядочная!

Унтер нажал на спусковой крючок, но выстрела не последовало. Он нажал еще и еще, но безрезультатно. Иштван рассмеялся. Унтер, как дикий зверь, подскочил к Иштвану и, перехватив револьвер рукой за ствол, хотел ударить его по голове рукояткой, но не успел.

Керечен опередил его, вовремя схватил унтера за руку и, ловким приемом вывернув ее, бросил унтера на землю. И в тот же миг тяжелый солдатский ботинок опустился на грудь унтера. Драгунов вскрикнул от боли. Однако ему все же удалось высвободить руку, из которой выпал револьвер. Теперь унтер намеревался вцепиться Керечену в горло, но Иштвану и на этот раз удалось схватить правую руку унтера и заученным движением борца отшвырнуть его. Унтер мешком шлепнулся наземь.

Керечен понимал, что это еще не победа. И он оказался прав. Унтер ухитрился схватить его за ногу, и Керечен упал. Завязалась борьба не на жизнь, а на смерть. Иштван долго не мог освободиться от цепких рук унтера.

Драгунов рычал, стонал, извергал из перекошенного злобой рта самые отборные ругательства.

— У, гад!.. Убью!.. Глаза тебе выколю!..

Однако в конце концов Керечен взял верх. Сказались его прежние спортивные тренировки. Положив унтера на обе лопатки, Керечен нанес ему удар в лицо. Унтер успел укусить его за руку. И тогда Иштван в припадке ярости разорвал пальцами рот унтера. Драгунов взвыл от боли и потерял на миг сознание.

Керечен выпустил унтера из рук, но, оказалось, преждевременно: тот, мгновенно придя в себя, схватил Иштвана своими волосатыми ручищами за горло.

— Задушу! — злобно прорычал Драгунов.

Взгляд Керечена упал на валявшийся рядом револьвер унтера. Он был не заряжен, но им можно было прекрасно воспользоваться как молотком.

Схватив револьвер за ствол, Иштван рукояткой ударил унтера по голове. Драгунов растянулся на земле.

Керечен, тяжело дыша, встал и посмотрел на неподвижно распростертого унтер-офицера Драгунова, на совести которого было множество человеческих жизней. Этот палач убил Лаци Тимара. Этот садист только что из-за денег собирался убить и самого Керечена.

«Что же мне с ним теперь делать? Бросить тело в Енисей?.. Он этого вполне заслуживает… По крайней мере на свете одним убийцей меньше стало… Если б в Сибири существовал правопорядок, унтера следовало бы отдать в руки полиции как убийцу. Но разве можно сейчас найти такого полицейского, который поверил бы пленному, выступившему с обвинением против колчаковского унтер-офицера?

И дернул же меня черт зайти в эту паршивую харчевню! — думал Керечен. — А ведь товарищи в лагере предупреждали меня, просили, чтоб я не вмешивался ни в какие скандалы и истории. А если б этот садист убил меня?..»

От одной этой мысли Иштвану стало не по себе. Он наклонился к унтеру и положил ему руку на сердце: оно не билось.

— Убил, — пробормотал чуть слышно Иштван. — Вот тебе за Лаци Тимара!

В руке Иштван все еще держал револьвер унтера. «Хорошее оружие… — Иштван повертел револьвер перед глазами. — Системы «Наган»… Когда-то и у меня такой был… А зачем он мне сейчас? — И, размахнувшись, бросил револьвер в воду. — Око за око, зуб за зуб… Так нужно поступать с каждым мерзавцем!»

Отойдя от унтера метров на сто, Иштван остановился и, хлопнув себя по лбу, мысленно сказал себе:

«Ну и глупец же я! Не револьвер нужно было бросать в воду, а труп унтера! Ведь когда его обнаружат, начнут искать убийцу. А река все смоет… Что же теперь делать? Вернуться и сбросить Драгунова в Енисей? А если кто увидит? Тогда конец всему!

Теперь уже поздно. Будь что будет… Главное, что Драгунов убит…»