Дрин помчался, в кафе и заперся в телефонной будке, чтобы сообщить обо всем Ковски.

— Что случилось? — спросил шеф.

— Сию минуту в «Парк-отель» прибыл Джон Дорн,— ответил Дрин,

— Дорн?

— Да.

— Лабри с вами?

— Да.

Некоторое время Ковски размышлял.

Значит, Шерман тайно встречается с Дорном... Тут должно скрываться нечто очень важное.

— Сейчас я подошлю еще двух человек. Не теряйте из виду ни Шермана, ни Дорна. Понятно?

— Да.

Д'рин вернулся на террасу и опять уселся за столик.

— Человек, который только что вошел в отель,— Дорн, шеф- ФБР во Франции. Ковски пришлет нам еще 'двух агентов. Нельзя терять из виду ни Шермана, ни Дорна. Это приказ.

Лабри кивнул головой.

Серж Ковски был маленьким человеком с узкими глазами, толстым носом, остренькой бородкой и громадным черепом, череп был совершенно лысым. Ковски вечно таскал старый черный засаленный костюм, ибо ел он обычно как свинья.

Когда зазвонил телефон, он просматривал кипу документов, которые минуту назад получил дипломатической почтой.

Он поднял трубку.

Это был Дрин.

— Шерман уехал на такси в Орли. Лабри и Алекс последовали за ним. Я думаю, что Шерман улетит рейсом в 15.00 на Нью-Йорк. Лабри позвонит вам, как только они приедут в аэропорт. Макс и я следим за Дорном. Дорн вышел из отеля с проектором, которого у него не было до посещения Шермана. Потом сел в свою машину и отправился на улицу Сине. Там он поднялся на последний этаж некоего здания.

— Указанное помещение,— продолжал Дрин после небольшой паузы,— занимает Марк Гирланд. С этим типом мы уже имели неприятности.

Ковски сощурил свой маленькие глазки.

— Хорошо,— сказал он, немного помолчав.— Пусть Макс следит за дальнейшими передвижениями Дорна, а вы займитесь Гирландом. Будьте чрезвычайно внимательны: он очень хитер, вполне может вас заметить.

— Понятно,— кивнул Дрин и повесил трубку.

Некоторое время Ковски, задумавшись, смотрел на свой письменный стол, потом с ядовитой улыбкой нажал кнопку. На пороге появилась толстая женщина неопределенного возраста с блокнотом и карандашом в руках.

— Пришлите ко мне Малика,— сухо бросил Ковски, не глядя на нее.

За восемь лет жизни в Париже он привык к красивым стройным девушкам и тайно желал их. Толстые женщины вызывали у него отвращение.

Через несколько минут вошел Малик. До того как попасть в немилость, Малик считался одним из наиболее способных агентов.

Он /был высокого роста и имел атлетическое сложение. Его светлые волосы были коротко острижены, а зеленые глаза напоминали два открытых окна, излучающих такую жесткую холодность, что взгляд их заставлял отступать большинство людей.

Ковски и Малик были смертельными врагами. До своей опалы Малик всегда обращался с Ковски с ледяной неприязнью. Хотя Ковски был его непосредственным начальником, Малик никогда не признавал его власти, а первый из-за лени никогда не пользовался ею по отношению к этому светловолосому гиганту. Ковски знал, что Малика уже не считают хорошим работником и собираются перевести с оперативной работы на канцелярскую. Потому он и решил, что пришло время отомстить этому человеку. Ковски написал своему начальнику письмо с просьбой прислать ему Малика для использования в качестве писаря.

Патрон Ковски, тоже не любивший Малика, с удовольствием выполнил эту просьбу, и с тех пор Малик занимался бумажками. Будучи не в силах ничего изменить, Малик продолжал тайно ненавидеть Ковски, ожидая своего часа.

Ковски и Малик посмотрели друг на друга.

—- Я не слышал, как вы постучали в дверь,— сказал Ковски,

— Естественно, ведь я не стучал,— ответил Малик. Он подтянул к себе стул и, перевернув, уселся на него верхом, пристально глядя на своего шефа.

Ковски хотел заметить Малику, что тот должен стоять, когда с .ним разговаривает начальник, но не осмелился. Угрожающий блеск глаз агента предупредил Ковски, что Лучше держаться в определенных границах: Малик мог одной рукой свернуть Ковски шею.

— У вас появился шанс исправиться,— мило улыбнулся Ковски.— Слушайте...

И он рассказал Малику то, что знал о делах Дорна и Шермана.

— В данную минуту Дорн беседует с Гирландом, с человеком, которому вы всегда, уступали и который стал виновником нынешнего вашего незавидного положения,—закончил он свОй рассказ.— Именно вам дело и поручается. Лабри, Дрин, Алекс и Макс уже занимаются им. Вам необходимо выяснить: почему Дорн унес проектор, зачем прилетал ШермАн, о чем Шерман консультировался с Дорном или Дорн с Шерманом — не знаю. Я требую немедленных действий. Понимаете?

Малик поднялся.

— У меня много недостатков, но я не глухой,— ответил он и вышел.

В этот чудесный майский день Гирланд проснулся после десяти часов. Он потянулся, покряхтывая, зевнул и вспомнил, что у него есть работа. Он нехотя поднялся и, еле волоча ноги, поплелся под душ. Брился он еще наполовину сонный.

Он провел изнурительную ночь с одной молоденькой девушкой и был счастлив, когда она наконец ушла,

Только под струей ледяной воды Гирланд почувствовал, что к нему возвращается жизнь, и констатировал тот факт, что приходит в норму. Он надел свитер и голубые брюки, потом прошел на кухню и открыл холодильник. Через несколько минут на сковородке уже аппетитно шипели два яйца с ветчиной. Кофе был прекрасный, и Гирланд осознал, что вновь примирился со всем миром.

Позавтракав, он сложил грязную посуду в раковину, закурил сигарету, сел перед зеркалом за столик и начал, метать карты. Сегодня вечером он был приглашен на партию в покер. В число приглашенных вошли два профессиональных шулера, остальные шесть человек были обычными пижонами. Гирланду никак не хотелось становиться седьмым. Ибо, довольно давно не занимаясь серьезно покером, он боялся, что несколько потерял технику.

Наблюдая за своими руками в зеркале, Гирланд пришел к выводу, что его манипуляции с тузами, которых Он пытался собрать в самом низу колоды, не смогут обмануть опытных людей. Он продолжил тренировку и примерно через, час снова почувствовал себя в форме. Тогда он начал отрабатывать другой, более сложный вариант.

Так. он просидел довольно долго. Пепельница уже полна была окурков, когда зазвонил телефон. Он отложил карты, подумал и потом все-таки взял трубку.

— Это вы, Гирланд? —  фамильярно бросил чей-то голос.

—- А кто говорит? — пробормотал Гирланд:

— Я буду у вас через десять минут. Подождите меня.

Раздались короткие гудки.

Гирланд задумчиво потер нос.

— Если я не ошибаюсь,— заметил он,—это был старый козел Дорн.

Он поставил зеркало на место, очистил пепельницу, убрал кровать и закончил свой туалет. Через четверть часа на лестнице послышались шаги.

Задребезжал звонок, и он открыл дверь.

Запыхавшись после подъема на пятый этаж, Дорн смотрел на Гирланда — стройного мускулистого человека с седеющими висками, темными ироническими глазами, тонким ртом и чуть горбатым носом.

Гирланд поглядел на проектор, который Дорн держал в руках, затем, насмешливо улыбаясь, покачал головой.

— Не стоит: Я ничего не покупаю у бродячих торговцев.

— Я .хочу с в'ами поговорить,— сухо произнес Дорн. Гирланд насторожился. v

— Входите. Вот сюрприз. А я думал, что вы уже на пенсии и давно вернулись в Штаты.

Дорн, будто не слыша, осмотрел комнату.

— Хм... прекрасный у вас ковер... бухарский.

— Спасибо за комплимент.

— Вы купили его на те деньги, что украли у меня?

Гйрланд засмеялся. -

— Садитесь. Эта проклятая лестница крутовата для пожилых людей.

Дорн снял пальто, бросил его на один из стульев и уселся в глубокое кресло.

— У меня есть для вас работа,—начал он.

Гирланд скривился и вытянул руки, как бы отталкивая Дорна

— Нет, спасибо. Если речь идет о занятии, подобном тому, что вы подсунули мне в последний раз, меня оно нисколько не интересует. Мне надоели ваши маленькие гадости, Дорн. Худо-бедно я и без вас выкручиваюсь.