— У вас есть, пистолет? — спросил я.

— Нет.

— Но вы умеете им пользоваться?

— Естественно. Правда, предпочитаю автоматический.

Он явно пижонил.

Я передал ему свой.

— Получайте, как раз автоматический.

Я подошёл к парадной двери, отодвинул засов и распахнул ее.

— Если кто-нибудь появится, дайте мне знать. Сами не засвечивайтесь.

Он с неописуемой важностью занял позицию, словно встал на караул у Букингемского дворца. Я пересек спальню, столовую, кухню и ванную, последовательно зажигая и гася в них свет. Все комнаты выглядели по-прежнему, только спальня претерпела кое-какие изменения.

Во втором ящике не осталось ничего, кроме чулок и использованного пустого конверта. Скомканный, он валялся в самом углу. Отсутствующее письмо предназначалось миссис Истебрук и было прислано на тот самый адрес, где я сейчас находился. На обороте кто-то нацарапал карандашом слова и цифры:

«Средний доход — 1500. Средний расход (макс.) — 500.

Средний остаток—1500.

Май — 1500 x 31=46500. Меньше на 6.600 (выяснить).

40.000:2=20.000».

Это напоминало грубую прикидку доходов от успешного бизнеса. Одну вещь я знал твердо: в «Диком пиано» такими деньгами и не пахло.

Я снова перевернул конверт. На нем стоял штемпель Санта-Марии недельной давности. Пока я это переваривал, снаружи послышался шум мощного мотора.

Я выключил электричество и пробрался в холл.

Волна света прокатилась по фасаду здания, заглянув в открытую дверь, за которой притаился Аллан.

— Арчер! — хрипло шепнул он.

А потом Аллан совершил смелый и глупый поступок. Он шагнул на крыльцо в полосу яркого света и начал стрелять.

— Стойте! — крикнул я, но опоздал.

Пуля ударилась о металл и завизжала, отлетев рикошетом. Ответных выстрелов не последовало.

Я оттолкнул Аллана и сбежал вниз по ступенькам. Грузовик с крытым верхом быстро удалялся по подъездной дороге. Я промчался через лужайку и догнал его на шоссе, прежде чем он набрал скорость. Окно с правой стороны было открыто. Я просунул в него руку и вскочил на подножку. Худое, бледное как у мертвеца лицо повернулось ко мне, вспыхнули испуганные глаза. Грузовик внезапно затормозил, будто налетел на каменную стену. Я потерял равновесие и упал на шоссе.

Машина подала назад — с громким скрежетом переключилась передача — и двинулась на меня. Яркий свет фар на секунду загипнотизировал меня. Мотор ревел, колеса надвигались. Я рванулся в сторону, перекатившись по обочине. Грузовик тяжело прогрохотал по тому месту, где только что лежал я, и помчался по шоссе, набирая скорость.

Номерной знак, если таковой имелся, не просматривался. Задняя дверь была закрыта.

Когда я подбежал к своему автомобилю, Аллан уже завел мотор. Я спихнул его с водительского места и полетел за грузовиком. Он скрылся из виду и, добравшись до Сансет, мы не знали, поехал он к морю или в горы.

Я повернулся К Аллану — тот сидел с несчастным видом, держа пистолет в руках.

— Не следовало стрелять, когда я сказал.

— Было уже поздно. Я целился в голову водителя.

— Он пытался меня задавить. Ему бы не удалось удрать, не поспеши вы со своей пальбой.

— Я так огорчен,— сокрушенно вздохнул Аллан.— Мне казалось, что я более меткий стрелок.

Он протянул мне пистолет рукояткой вперед.

— Прекратите,— бросил я, сворачивая налево к городу.— Вы хорошо разглядели машину?

— По-моему, это был армейский грузовик, предназначенный для перевозки людей. Черного цвета, .да?

— Синего. А как выглядел водитель?

— Его я не уйпел рассмотреть. На нем была фуражка с козырьком — больше ничего не заметил.

— Вы не обратили внимания на номер?

— Думаю, его вообще не было.

— Это уже хуже,— сказал я.— Очень возможно, что

Сэмпсона сейчас везли в этом грузовике. Или когда-то везли.

— В самом деле? Вы думаете, нам следует обратиться в полицию?

— Безусловно. Но сначала я должен поговорить с миссис Сэмпсон. Вы звонили ей?

— Звонил. Только она к телефону не подошла, потому что уже приняла снотворное. Она без него не засыпает.

— Тогда я встречусь с ней утром.

— Вы полетите с нами?

— Нет, поеду на машине. Меня еще ждет здесь одно дельце.

— Какое?

— Небольшое и сугубо личное,— твердо ответил я.

Аллан замолчал. Разговаривать мне не хотелось. Приближался рассвет. Темно-красные облака начали светлеть по краям. Ночное уличное движение давно сошло на нет, зато стали появляться ранние грузовики. Я высматривал среди них синий армейский грузовик с крытым верхом, но не увидел ни одного.

Высадив Аллана у «Валерио», я отправился домой. На пороге меня ждал литр молока. Я взял его. Электронные часы на кухне показывали двадцать минут четвертого. Я отыскал в холодильнике коробку мороженных устриц и сварил их. Моя жена устриц не любила. Теперь я мог питаться ими в любой час дня и ночи в свое удовольствие.

Я разделся и нырнул в постель, даже не взглянув на пустую двухспальную кровать в другом углу комнаты. Хорошо, кстати, и то, что не надо никому объяснять, где я проводил время.

Только в десять утра я отправился в город. Питер Коултон сидел в своем кабинете за полированным столом. Он был моим полковником, когда я служил в разведке. При моем появлении он быстро поднял глаза от папки полицейских рапортов и так же быстро опустил их в знак того, что никого принимать не собирается. Старший следователь окружной прокуратуры, он был крупным мужчиной средних лет, с аккуратно подстриженными светлыми волосами и фиолетовым носом, похожим на нос быстроходного катера. Его кабинет представлял собой прокуренный куб с единственным окном в стальной раме. Я чувствовал себя крайне неуютно в жестком кресле, стоявшем возле .стены,

После тягостной паузы он наконец уставился на меня.

— Что случилось с той частью твоего тела, которую, за неимением лучшего термина, я вынужден назвать лицом?

— Я на дверь наткнулся.

— И теперь хочешь, чтобы я арестовал какого-то хулигана.— При улыбке уголки его рта опускались вниз.— Ты должен сам выигрывать свои сражения, малыш, если от них, конечно, ничего не перепадет мне.

— Могу предложить жареный каштан и три пластинки жвачки,— обиженно ответил я.

— И ты пытаешься подкупить представителя закона тремя жвачками? Ты понимаешь, что сейчас атомный век, дружок? В твоих жвачках скрыто достаточно энергии, чтобы разорвать всех нас в клочки.

— Ладно, оставим это. У меня есть сведения о «Диком пиано».

— Ты думаешь, мне нечего больше делать, как заниматься спятившими роялями и водевильными историями с жалкими избиениями детективов? Впрочем, хватит... Ты опять желаешь что-то получить, ничего не давая взамен?

— Нет, кое-что дам. Дело, с которым я к тебе пришел, может оказаться самым' крупным в твоей жизни.

— И естественно, ты потребуешь за него горы золотые.

— Ну зачем же горы, достаточно простой возвышенности,— позволил я себе пошутить:

— Тогда изложи суть проблемы в двадцати пяти словах.

— Разве твое время повысилось в цене?

— Уже шесть,— сказал он, подперев нос большим пальцем.

— Два дня назад муж моей клиентки, усевшись в черный лимузин, выехал из аэропорта Бэрбанка в неизвестном направлении. И с тех пор пропал.

— Двадцать восемь.

— Заткнись. Вчера она получила письмо, написанное его рукой, в котором содержалась просьба приготовить сто тысяч долларов наличными.

— Люди не могут располагать такими суммами.

— Успокойся, они располагают. О чем это говорит тебе?

Коултон вытащил из верхнего левого ящика стола листы, отпечатанные на стеклографе, и быстро просмотрел их-.

— Похищение? — рассеянно спросил он.

— Его запах я сразу учуял, если только обоняние не подвело. Какие у тебя сведения о недавних угонах машин?

— За последние семьдесят два часа не украдено ни одного черного лимузина. Их владельцы проявляют исключительную бдительность. Два дня назад, говоришь? В какое время?