Я сообщил подробности.

— Твоя клиентка ничего не напутала?

— Она крайне рассудительная дама.

— Но может, не по отношению к супругу? Назови ее имя.

— Потерпи минуту. Сперва я должен оговорить две вещи. Первое: эти сведения не для прессы. И второе, я хочу, чтобы ее муж нашелся живым, а не мертвым.

— Дело слишком важное, Лу, чтобы скрывать его.

Коултон встал и заметался взад и вперед от двери к окну, как медведь в клетке.

— Ты можешь действовать через официальные каналы, а я нет. Начни прямо сейчас.

— Для тебя?

— Для себя. Проверь агентства по прокату автомобилей. Затем «Дикое пиано»...

— Все, все, достаточно!. Лучше я подожду официального заявления, если таковое последует.

— Разве я когда-нибудь сдавал тебе фальшивую карту?

— И не раз, но не стоит о них вспоминать.. Может, ты немного преувеличил?

— С какой целью?

— Это дешевый и легкий способ получить желаемое.— Его глаза сузились в голубые щелки,—В округе чертова уйма, прокатных агентств.

— Я бы и сам все проверил, но мне нужно уехать из города. Мои клиенты живут, в Санта-Терезе.

— Кто они?

— А я могу на тебя положиться?

— Отчасти. Ровно настолько, насколько ты меня знаешь.

— Сэмпсоны,— сказал я.— Исчез Ральф Сэмпсон.

— Я слышал о нем. и помню, что ты говорил о сотне грандов.

— Вся беда в том, что пока точно не известно, в какую именно историю он вляпался. Нам остается только ждать.

Он подошел к окну и, полуобернувшись, произнес:

— Ты что-то болтал о «Диком пиано»...

— Это было до того, как ты заявил, что я действую дешевым и легким способом.

— Только не надо утверждать, что я оскорбил твои чувства.

— Ты просто разочаровал меня,— сказал я. — Я предложил тебе дело, стоящее сотню грандов наличными и пять миллионов в недвижимости. Так что ты проторговал свой лучший день.

— Я работаю не на себя, Лу.— Он окончательно повернулся ко мне.— Дуайт Трой там присутствовал?

— Кто такой Дуайт Трой? — спросил я.

— Маленький ядовитый тип, заправила в «Диком пиано».

— Я думал, что существуют законы, преследующие такие заведения и таких людей. Извини меня за невежество.

— Ладно, извиняю. Так ты видел его?

— Если он седой англичанин, то да.

Коултон кивнул.

— Я с ним встречался как-то. Он держал меня на мушке, а я стоял столбом, ничего не предпринимая.— Коултон недовольно передернул плечами.— Мы четыре года стараемся его сцапать. Исключительно хитрый и скользкий тип. Сперва он так далеко зашел в рэкете, что чуть не попался, и потому моментально занялся чем-то другим. Он здорово нажился в тридцатые годы на контрабанде спиртного в Калифорнии. С тех пор у него были и подъемы, и падения. Одно время ой содержал игорный дом в Неваде, пока синдикат не вышвырнул его. После этого удача стала отворачиваться от него, как я слышал. Теперь мы ждем, когда он попадется.

— Чем дожидаться попусту, вы могли пока закрыть «Дикое пиано»,—заметил я с тяжеловесной иронией.

— Фу, да каждые полгода закрываем,— вздохнул Коултон.— До последней облавы оно называлось «Фальшивый бриллиант». Наверху у них находилось помещение для мазохистов; женщины систематически истязались мужчинами и тому подобное. Мы положили этому конец.

— Кто тогда: там заправлял?

— Некая Истебрук. И что ты думаешь? Против нее даже не возбудили дела! — Коултон сердито фыркнул.— Я ничего не могу предпринять в таких условиях. Я не политик.

— Дуайт Трой...— повторил я.— Ты знаешь, где он живет?

— Нет, у тебя хотел спросить,

— Я почти ничего о нем не слышал. Но главное, он и Сэмпсон были в одной компании. Хорошо бы тебе отправить своего человека в «Дикое пиано».

— Если мы такого выделим.— Коултон неожиданно приблизился положил мне на. плечо тяжелую руку.— Если ты снова встретишься с Троем, не пытайся отнять у него пушку. Некоторые пытались.

— Но не я.

— Да, не ты,— подтвердил Коултон. — Те парни уже мертвы. 

Два часа я добирался от Лос-Анджелеса до Санта-Терезы со скоростью девяносто пять километров.

Когда я подъезжал к дому Сэмпсонов, солнце уже клонилось к океану, в облака, отбрасывавшие на террасы тяжелые тени.

Феликс встретил меня и провел в столовую.

Она была такой огромной, что даже массивная мебель в ней терялась. Стеклянную стену, обращенную к океану, завешивали шторы из стекляруса, похожего на лучи света. Миссис Сэмпсон, расположившаяся в мягком кресле возле гигантского окна, казалась большой куклой. На ней было шелковое платье лимонного цвета. Бронзовые ноги покоились на низкой-подставке. Ни один выгоревший на солнце волосок не выбивался из прически. Металлическое кресло-каталка стояло рядом с дверью.

Она не двигалась и молчала, являя собой живописную картину, на мой взгляд, исключительно смешную. Молчание длилось уже четверть минуты.

— Как мило,— наконец изрек я,— что вы пожелали связаться со мной.

— Вы могли бы прийти и раньше,— раздраженно заметила она.

— Согласен. Но я трудился над вашим же делом и,

более того, теперь изменил о нем мнение. Скажите, лично вы одобряете происходящее? .

— Отчасти. Подойдите ближе, мистер Арчер, и садитесь. Не бойтесь меня, в конце концов.

Она указала на кресло возле нее. Я уселся.

— Берт Грэйвс отправился добывать деньги.

— Он был в полиции?

— Пока нет. Сперва я хотела посоветоваться с вами. Но прежде прочитайте письмо.

Она взяла с кофейного столика конверт и протянула мне. А я вынул из кармана тот, что нашел в ящике Фэй Истебрук, и сравнил оба. Они отличались размерами, качеством и почерками на адресах. Совпадал только штемпель Санта-Марии. Письмо Сэмпсона предназначалось его жене и было зарегистрировано на почте в 16.30.

— Когда вы его получили?

— Примерно в девять вечера. Послание срочное, как видите. Читайте же.

Письмо было написано синими каракулями на листке мелованной бумаги.

«Дорогая Элен!

Я случайно связался с одной сделкой, и теперь мне срочно нужны деньги. Некоторая сумма лежит у нас на депозите в „Банк оф Америка". Пускай Альберт Грэйвс получит их и где-то достанет остальные. Мне необходимо сто тысяч, желательно банкнотами не крупнее пятидесяти- или стодолларовых. Не разрешайте банку помечать их или записывать номера, поскольку дело сугубо конфиденциальное и очень важное.' Спрячь деньги в мой сейф до той поры, пока. я снова не свяжусь с тобой или не пришлю .человека с распиской.

Дело, повторяю, секретное, и, кроме Берта Грэйвса, ты никому о нем не говори. В противном случае я очень многое на нем потеряю, если вообще не окажусь вне закона. Держи его в полной тайне. Я закончу его влечение недели, и мы опять увидимся.

Не грусти, моя дорогая.

Ральф Сэмпсон»

— Написано, осторожно, но не убедительно,— заметил я.— Особенно несерьезной выглядит причина, по которой он не может сам обратиться в банк. А как Грэйвс считает?

— Он тоже это заметил и думает, в письме один обман. Я с ним согласна.

— Вы абсолютно уверены, что здесь почерк вашего мужа?

— На сто процентов. Обратите внимание на слово «очень». Это его любимое слово, и тем не менее он всегда пишет и произносит его неправильно. Ральф вообще некультурный человек.

— Вопрос в том, жив ли он.

Она недовольно, посмотрела на меня спокойными голубыми глазами.

— Вы действительно считаете, что все так серьезно, мистер Арчер?

— А разве он всегда обделывает свои дела столь странным манером?

— Я вообще не в курсе его занятий. Он практически отошел от бизнеса, когда мы поженились. Только во время войны купил и продал несколько ранчо, но не посвящал меня в подробности,

— Совершал ли он когда-нибудь нелегальные операции?

— Даже не представляю. Вообще он на такое способен. Это одна из причин, которая связывает мне руки.