— Ты привела меня сюда и стала задавать вопросы о ней.— Теперь в его голосе звучала мольба,— Что тебе нужно от меня?

— Ничего, ничего...

Еще шаг в сторону.

— Тогда зачем ты сделала это?!

Он шагнул к ней.

— Стой! — закричала она.

Он остановился.

— Если со мной что-нибудь случится,— заговорила она, пытаясь говорить медленно,— то есть человек, который знает о тебе все. Он знает, что я сегодня встретилась с тобой, и знает о тебе все, так что если со мной что-нибудь случится...

— Случится? — Он нахмурился.— О чем ты говоришь?

— Ты знаешь, что я имею в виду. Если я вдруг упаду...

— Упадешь? — Он недоверчиво посмотрел на нее.— Ты думаешь, что я... О Иисус! Да ты с ума сошла!

Она снова медленно двинулась вдоль парапета. Он так же медленно следовал за ней.

— Что ты имела в виду, говоря, что он знает все обо мне? Что знает?

— Все,— сказала Эллен.— Все. И он ждет внизу. Если я через пять минут не выйду отсюда, он вызовет полицию.

Он снова потер лоб.

— Разве я тебе препятствую? — простонал он.— Ты хочешь спуститься вниз? Ты хочешь уйти? Ну иди! — Он отошел в сторону, открывая ей путь к лестнице.— Иди!

Эллен медленно пошла к лестнице, ожидая его нападения. Он не двигался.

— Если меня собираются арестовать, то я бы хотел знать, за что? — спросил он.— Или тебе трудно объяснить?

Она не отвечала, пока не ощутила спиной дверь. Тогда только она ответила:

— Я знала, что ты хороший актер, раз Дороти поверила, что ты собираешься жениться на ней.

— Что? — В его голосе прозвучало глубокое, болезненное удивление.— Послушай, я никогда не говорил ничего, что могло бы заставить ее верить, будто я хочу жениться на ней. Это была ее идея.

— Ты лжешь,— с ненавистью проговорила она.— Грязный лжец! — Она открыла дверь и переступила через порог.

— Подожди! — Он медленно отошел от парапета и остановился в двадцати футах от нее. Она держалась за дверь, готовая в любую минуту убежать.— Ради бога, объясни, о чем ты говоришь? Ну, пожалуйста!

— Ты думаешь, что мы не знаем...

— Иесус! — в бешенстве прошептал он.

— Хорошо.— Она пристально посмотрела на него.— Я скажу тебе. Во-первых, она была беременна. Во-вторых, ты не хотел...

— _Беременна?_ — Он шагнул вперед.— Дороти была беременна? Поэтому она сделала это? Поэтому она покончила с собой?

— Она не покончила с собой,— закричала Эллен.— Ты убил ее! —Она хлопнула дверью и побежала.

Она бежала по лестнице и чувствовала, что у нее подкашиваются ноги.

— Эвви! Эллен! Подожди! — услышала она его голос.

К лифту бежать было поздно — он догнал бы ее в коридоре, поэтому она кинулась вниз по лестнице. От крыши до вестибюля было четырнадцать этажей, двадцать восемь пролетов, двадцать семь лестничных площадок. И она пробежала их все, испугав негра, который изумленно уставился на нее. А сверху, ей во след, доносился голос: «Подожди!»

Она выскочила из здания и бросилась бежать по улице.

— Поедем? — предложил таксист.

Но она не ответила и бежала, бежала по улицам чужого города, пока перед ней не оказался вход в отель. Какой-то мужчина услужливо открыл ей дверь.

— Спасибо! — едва дыша, пролепетала она. Теперь она в безопасности. В безопасности в вестибюле отеля, где кругом так много мужчин. Теперь надо позвонить Ганту, он сходит с ней в полицию. Гант — местная знаменитость, и если он явится с ней в полицию, то ее выслушают. Она влетела в телефонную будку и раскрыла телефонную книгу. Гант сейчас на радио. Надо найти его телефон. Так, радио... 5-10-00. Она открыла сумку и достала монету. «Пять и тысяча, пять и тысяча»,— повторяла она. Она оглянулась и увидела Поуэлла.

Он тяжело дышал, лицо его покраснело, белокурые волосы растрепались. Она не испугалась: здесь был свет, здесь были люди.

— На твоем месте я бы убежала отсюда,— с ненавистью прошептала она.

Он печально посмотрел на нее и сказал тихо и нежно:

— Эллен, я любил ее.

— Мне надо позвонить,— сказала она.— Не мешай.

— Я хочу поговорить с тобой,— сказал он умоляюще.— Это правда, что она была беременна?

— Мне надо позвонить.

— Она была беременна?

— Ты же знаешь, что была!

— В газетах не было ни слова об этом! Ничего..,— Внезапно лицо его нахмурилось. Лоб прорезали морщины.— На каком месяце она была?

— Ты уйдешь или нет?

— На каком месяце беременности она была?

— О боже! На втором!

Он с огромным облегчением вздохнул.

— Теперь ты оставишь меня?

— Нет, пока ты не объяснишь мне свое поведение, Эвелина Киттеридж...

Она холодно посмотрела на него.

— Неужели ты действительно думаешь, что я убил ее? — смущенно прошептал он.— Он увидел, что выражение ее лица не изменилось.— Я был в Нью-Йорке! И могу это доказать. Я всю прошлую весну был в Нью-Йорке.

Это потрясло ее, но только на мгновение.

— Я думаю, что если ты захочешь, то сможешь доказать, что был в Египте.

— Иисус! — отчаянно прошептал он.— Да позволь мне пять минут поговорить с тобой! Всего пять минут! — Он огляделся.— Люди обращают на нас внимание. Зайдем на пять минут в бар. Я ничего не сделаю с тобой, если тебя это пугает.

— Что ты сможешь доказать? Если ты не убивал ее и был в Нью-Йорке, тогда почему ты вчера избегал смотреть в сторону муниципалитета? Почему ты не хотел подниматься туда сегодня? Почему ты смотрел вниз в вентиляционный ствол?

Он печально посмотрел на нее.

— Я могу объяснить тебе это,— сказал он медленно.— Только я не знаю, сможешь ли ты понять. Видишь ли,— тихо сказал он,— видишь ли, я чувствую ответственность за ее самоубийство.

Бар был почти пуст. Где-то звенели бокалы, тихо звучала музыка Гершвина. Они сидели напротив друг друга. Эллен держалась настороженно.. Когда им принесли виски, она выпила первая и молча взглянула на Поуэлла. Он начал говорить.

— Я познакомился с ней через пару недель после начала прошлого года. Я имею в виду прошлый учебный год. В сентябре прошлого года. Я видел ее и раньше. Мы вместе слушали лекции по двум предметам. На первом курсе у нас был один общий предмет. Я никогда не разговаривал с ней до этого особенного дня, потому что я обычно сидел в первом или втором ряду, а она всегда сидела в конце, в углу. За ночь до того дня, когда я заговорил с ней, у нас был с ребятами разговор и один из них сказал, что скромны те девушки, которые...— Он помолчал, покрутил пальцами стакан и опустил голову.— С такой скромной девушкой можно приятно провести время. Поэтому, когда я увидел ее на следующий день на своем обычном месте, я вспомнил, что говорил этот парень.

Я заговорил с ней после лекции. Я сказал, что не взял с собой тетрадь, и попросил ее дать мне переписать лекцию. Она согласилась. Мне казалось, что она понимает, что это просто предлог, чтобы заговорить с ней. Она была настолько простодушной, что я почувствовал себя виноватым.

В общем, в субботу вечером мы пошли в кино и прекрасно провели время. Я говорю без задних мыслей. Мы просто прекрасно провели время. На следующей неделе мы снова в субботу пошли в кино. Потом стали встречаться два раза в неделю, три раза, а незадолго до расставания мы встречались каждый день. Поскольку мы знали друг друга, я могу сказать, что она была немного странной. Она не показывала вида на лекциях, что знает меня. А я любил ее.

В начале ноября случилось то, о чем говорил тот парень. Подтвердились его слова о скромных девушках. Во всяком случае, относительно Дороти.— Он честно выдержал взгляд Эллен.— Ты знаешь, о чем я говорю?

— Да,— холодно проговорила она.

— Дьявольски звучит в устах сестры девушки, которую когда-то любил.

— Продолжай.

— Она была прекрасной девушкой,— сказал он, глядя на нее.— Только у нее был... любовный голод. Не половой.— Он опустил глаза.— Она рассказывала мне о доме, о своей матери — о твоей матери,— о том, как она хотела учиться вместе с тобой.