Джордан: Буду через полчаса.

— Идёшь сегодня тусоваться с Кэмпбеллом? — спрашивает отец, после того как прощается с Сэмом и парнями.

Я качаю головой.

— Мне надо помочь Эддисон. Пайпер приболела.

— Правильно, семья на первом месте, малыш, — говорит он, похлопывая меня по плечу, — подвезти?

— Было бы клёво, спасибо.

— Просто будь здесь завтра, — добавляет он, — я знаю, что ты уже посмотрел чертежи, но архитектор хочет встретиться. Он придёт к часу. Утром можешь быть свободен, если хочешь. Мне утром надо будет отвезти Кейт в аэропорт, чтобы она смогла вылететь вовремя.

Пятнадцать минут спустя, папа выезжает на трассу и начинает моросить дождь. В Манхеттене плохо с пробками в шесть вечера, но ещё хуже они становятся в дождь. Ничего неожиданного. Мы обсуждаем работу, пока музыка 70-ых звучит по радио.

Как только папа меня высаживает, я проверяю в лифте свою электронную почту. Результат теста пришёл в мой почтовый ящик в два часа дня. Я нажимаю на сообщение и после нескольких нажатий попадаю на авторизованный сайт, где открываю вложенный файл PDF и увеличиваю его.

Форма начинается с набора из букв и цифр, расположенных в таблице, но не несущих для меня никакого смысла. Внизу страницы есть интерпретация результата.

Двери лифта открываются, и я выхожу на этаже Эддисон, задерживаясь перед её дверью, пока ищу расшифровки. Они не могли сделать это проще? Там нет ничего, что даёт простой ответ на понятном для чтения языке. Только таблица с кучей букв и цифр и интерпретацией результатов внизу.

Далее следует несколько слов о том, что предполагаемый отец не исключён как биологический для исследуемого ребёнка. Что-то о ДНК-локусах, но все, что я понимаю, это три слова и набор цифр, которые показывают то, что я уже знал, когда впервые увидел Пайпер.

Предполагаемое отцовство: 99,9998%

***

Как только звоню в дверь, Эддисон открывает, одетая в свободную футболку, поверх розовой пижамы, её волосы собраны в простой хвост. Она выглядит измученной с тёмными кругами под глазами.

— Зубы я почистила, — робко говорит она, когда Пайпер делает паузу в крике, при виде меня, топающего ботинками. Её удивление посетителем длится всего пять секунд, после чего её лицо сморщивается, и она продолжает плакать, напрягаясь в руках Эддисон.

— Извини за грязь, на улице дождь.

— Ты здесь. Вот, что важно, — говорит Эддисон, пожимая плечами, — я надеюсь, что мои родители не испугали тебя прошлым вечером. Я удивлена, что ты вернулся.

Я бросаю на неё взгляд, говорящий ей, что я не из тех, кого легко запугать, особенно людям, решившим накормить меня и расспросить о моём статусе отношений при первой возможности. Но что-то подсказывает мне, что оставшаяся часть вечера прошла не очень хорошо. Возможно, Эддисон наконец-то рассказала им правду.

Я прохожу в ванную, ненавидя то, как я сейчас выгляжу, но ничего не поделаешь. Обычно я не хожу весь в древесной стружке и штукатурке, но это хорошая, честная работа. Важно, что я здесь. Я всегда ношу с собой сменную одежду, на случай если понадобится затусить с Кэмпбеллом, когда я в городе, приняв душ в спортзале, куда я хожу.

Когда я снимаю одежду, то неожиданно начинаю волноваться. Я не знаю, что должен сделать, чтобы помочь. Я ничего не знаю о коликах, кроме того, что они были у близнецов моей кузины, когда мы навещали их два года назад. И я едва могу вспомнить, чтобы мы тогда предпринимали. Надо было посмотреть в интернете, что делают при коликах, прежде чем ехать.

Пятнадцать минут спустя я выхожу из ванной и вижу Эддисон, лежащую на диване с подушкой на животе, и спящую Пайпер на вершине пирамиды. Она похожа на уставшего пикси на шляпке гриба. Отлично, я начинаю видеть Пайпер в сценариях Анны Геддес в своей голове (прим. Анна Геддес является одним из наиболее уважаемых и успешных профессиональных фотографов в мире, фотографирует детей в фантазийной тематике и не только).

— Ей лучше?

— Она очень устала, я думаю. Не спала весь день, даже не дремала, — зевая, отвечает Эддисон.

— У тебя есть что-нибудь пожевать? — шепчу я, ставя ботинки около двери, рядом с её туфлями и сандалиями.

— Только то, что мама оставила вчера, — шепчет она, морщась, — но мне хочется чего-то другого.

— Я могу заказать что-нибудь с доставкой. Чего бы тебе хотелось? — я сажусь на пол, рядом с диваном, не желая беспокоить Пайпер, пока она спит.

— Может пиццу? Только без цветной капусты и брокколи, — говорит Эддисон, — я думаю причина в них. Я съела салат из брокколи и клюквы вчера ночью, и затем всё началось. У бедняжки не было шанса.

— Не волнуйся. Ни один уважающий себя житель Нью-Йорка не будет заказывать пиццу с брокколи или капустой, — говорю, посмеиваясь и доставая телефон, — сыр и пепперони подойдут?

Эддисон кивает, заглядывая мне через плечо, когда я нахожу нужную пиццерию. Туда не нужно звонить, достаточно заполнить форму на сайте и следующие пять минут мы сидим в тишине, слушая шум дождя за окном.

Когда Пайпер поднимается и снова начинает плакать, я беру её и начинаю качать. Она затихает на несколько минут, оценивая моё качание, но как только я собираюсь сказать, что у меня получается, Пайпер чуть не взрывает мои барабанные перепонки визгом прямо мне в ухо. Плач и крик такой непрерывный, что я начинаю паниковать. Даже доставщик пиццы желает нам удачи, когда видит, что у нас происходит.

Для нашего первого неофициального свидания нет ни романтического сценария, ни сказочного ужина. Вместо этого мы чередуемся: один пытается комфортно устроить ребёнка с коликами, второй в это время ест. Точно как сказала Эддисон, Пайпер может затихнуть на несколько минут, но затем всё начинается заново.

— Тебе было не обязательно приходить, но я очень ценю это, — говорит она, подавляя зевок. — Жаль, но я не самая лучшая компания на вечер.

— Где Марсия?

— Она простудилась, и я отпустила её домой, — отвечает Эддисон. — Моя мама была бы здесь, как только узнала, что мне нужна помощь, но я не могу обратится к ней сейчас.

Я слышу сомнения в её голосе и вижу складку между бровей.

— Когда я ушёл, всё закончилось нормально?

Я продолжаю, когда она не отвечает, просто пожимает плечами.

— Я могу остаться, если тебе нужен отдых. Душ, сон, что угодно.

Эддисон даже не возражает. Она исчезает в коридоре, ведущем в спальню, а я остаюсь в гостиной, покачивая Пайпер. Она притихает, когда я прижимаю её, мягко гладя по спинке, расхаживая по гостиной и рассматривая фотографии в рамках. Детские фото Эддисон первого или второго класса, с короткой стрижкой и толстыми очками в темной оправе. На следующей фотографии Эдди старше, держит в руках награду, всё ещё в очках, а волосы собраны в хвост, украшенный большим бантом. На всех фото её родители сияют, а у Эддисон улыбка Моны Лизы, которая не говорит ни о чём. Каждое фото — какое-то событие, получение награды или вырезка из газеты. В одной статье она с двумя студентами, получившими самые высокие баллы в штате. Дерьмо.

Это совсем не похоже на фотографии в рамках в доме моих родителей. Конечно, есть и школьные фотографии Кейтлин и меня, но также много фотографий времен колледжа, они расположены в коллажах, которые показывают все поездки на открытом воздухе, в которых мы побывали за год. В основном это автомобильные поездки, потому что это всё, что могли позволить себе мои родители: много кемпингов, рыбалок и походов. Кейтлин всегда брала с собой одну из своих книг по биологии, но она всегда находила время, чтобы научиться заправлять леску или даже заняться скалолазанием. Мы научились веселиться, не тратя больше, чем разрешение на парковку.

Но в то время как мы все улыбаемся на наших семейных фотографиях, на фотографиях Эддисон единственная, кто улыбается до ушей, это её мать. Она так гордится своей дочерью, что я не могу удержаться от улыбки, когда вспоминаю, как она объявила, что Эддисон не замужем.

— Я выгляжу ужасно на всех этих фотографиях. Абсолютный ботан, особенно с такой причёской. Мама всегда настаивала, чтобы она сама стригла мои волосы, используя миску в качестве формы, это... смущало. Наконец она остановилась, когда папа пригрозил постричься так же. Конечно, он шутил, но это был его способ сказать ей, чтобы она перестала управлять моей жизнью, — говорит Эддисон, возвращаясь в гостиную, её волосы влажные и пахнут ванилью и апельсином. — В любом случае, моя мать повесила всё это через неделю после моего переезда. У неё есть дубликаты ключей.

— Ты не улыбаешься ни на одной.

— Я была рада, что все закончилось, и я получила сертификат или награду. Временная передышка перед следующей преградой.

— Оно того стоило?

— Благодаря этому я сейчас тут. Папа всегда советовал мне расслабляться. Жаль, это легче сказать, чем сделать. Он нечасто бывал дома, зато мама была постоянно.

— Чем он занимался?

— Он был водителем автобуса, когда я была маленькой, поэтому у него был странный график. Потом, когда я пошла в старшую школу, он стал водителем разработчиков из Манхеттена. Он всё ещё работает на них, хотя готовится уйти на пенсию.

Пока Эддисон говорит, её глаза расширяются, когда видит Пайпер, прижатую ко мне.

— Что случилось? — спрашиваю я, чувствуя беспокойство. — Я неправильно её держу?

— Всё в порядке, но посмотри на неё, — изумлённо шепчет она, — что бы ты ни сделал — оно сработало. Она спит! Господи, наконец-то она уснула!

— Не сглазь, — шепчу я, но слишком поздно. Пайпер икает и испуганно вздрагивает, просыпаясь.

Глава 13

Эддисон

Нам потребовался ещё час, чтобы уложить Пайпер спать. Несмотря на её икоту и срыгивания. К счастью после того, как её перепеленали и уложили на бок, она уснула с соской, а мы вернулись в гостиную, счастливые, но измождённые. Кто бы мог подумать, что Джордан найдёт лучшее решение, которое он вспомнил с последнего визита в Бостон к своим кузинам? О методике Харви Карпа, которую мне стоит посмотреть, когда я буду падать от усталости и недостатка сна.