Глава 9

Отель произвел на меня хорошее впечатление — деревянная веранда, большие окна, сумрачный холл с внушительным портье и лифтером — все мне понравилось. Около отеля была лужайка с тщательно подстриженной травой и стоянка автомашин. Их стояло там две: новенький сверкающий «плимут» и «студенбеккер».

В холле сидел портье, а рядом с ним — крашеная блондинка с длинными ногами, упакованными в джинсы. Разумеется, она заметила меня — она уж точно замечала все брюки в радиусе километра со дня окончания школы, что, вероятно, случилось где-то около сорок четвертого года.

Я прошел мимо нее к конторке. У портье был забавный нос: из него росли рыжие волосы, из каждой ноздри по кустику. Очки держались на самом кончике этой грядки. Он уставился на меня.

— Вы везучий. У нас есть одна свободная комната.

Я облокотился о конторку и медленно сказал сквозь зубы:

— Я не хочу снимать комнату. Я ищу своего друга, мистера Бартли Дрейка.

— Да? — Он причмокнул без выражения.

— Он у себя?

Портье вздернул очки на нос, потом пошевелил своими кустиками, сдвинул вместе и без того узкие губы и пропыхтел недружелюбно:

— Он ваш друг, мистер?

— А это важно?

— Возможно.

— Ну, не только друг. Скорее, у нас общий бизнес. Но я не вижу причин для вашего любопытства.

Он почесал нос желтым от табака пальцем.

— Может, в таком случае вы соблаговолите,— он прищелкнул языком,— заплатить за него по счету?

У меня вдруг похолодело в животе.

— Вы что-то не договариваете, приятель.

— Я говорю, что он смылся и не заплатил по счету, вот что.

— Вы говорите, что видели, как он ушел и больше не возвращался?

— Нет, говоря точнее, я не видел, как он уходил. Тут все время кто-то входит и выходит. Возможно, я был просто занят и не заметил его, а может, он нарочно прошел через другой ход, мимо кухни. Это ведь ничего не значит. В любом случае он ушел, не заплатив, и не вернулся, вот и все.

— Возможно, он встретил своих друзей,— предположил я, хотя сам в это нисколько не верил. Просто чтобы что-то сказать.

Он опять причмокнул.

— Он не спал две ночи. Его кровать не тронута. Это о многом говорит. Но поймите, он не похож на бродягу. Нет, мистер, этого я бы не сказал. Он выглядел вполне солидным джентльменом.— Портье пристально смотрел на меня.— Вы подозреваете какие-то неприятности?

— Не знаю, не знаю. Но я говорил с ним по телефону из Нью-Йорка только вчера вечером, и он не сказал мне о том, что собирается уезжать. Он назначил мне встречу здесь, в этом отеле.

— Может быть, его переехала машина? Или что-то в этом роде? — Очкарик ехидно усмехнулся.— Он не похож на тех парней, что не платят по счетам.

— Сколько он вам задолжал? — сухо спросил я.

Он достал с полки журнал и уткнулся в него, потом вытащил слегка помятую шариковую ручку и поставил в графе птичку.

— Вот.

— Я оплачу,— сказал я.— Мой друг обязательный человек, и не в его правилах, не оплачивать счета.

Портье поспешил рассыпаться в извинениях, спрятал деньги и предложил мне зайти в номер, где остались некоторые вещи моего друга.

— Значит, он не предполагал уезжать?

— Да нет, не думаю. Знаете, некоторые люди оставляют вещи, а за ними потом не возвращаются. Вы не должны обижаться на отель, у нас тут строго.

Поднявшись на третий этаж и повернув направо, я оказался перед дверью с медной табличкой «№ 38».

Обычная комната. Ничего сверхроскошного. Стандартная меблировка, одинарная узкая кровать, столик, два кресла и легкий слой пыли на зеркале. Во всем мире можно встретить такие комнаты. В них бывали и ночевали разные люди: хорошие и плохие, больные и здоровые, пьяные и трезвые, верные своим законным женам и гуляки. Мужчины с карманной библией и парни с кольтом в кобуре. Честные женщины и шлюшки. Все они побывали тут и не оставили после себя никаких следов, потому что жизнь в комнату приносят люди, а они тут меняются каждую ночь. А комната не меняется.

Я стал посреди комнаты и осмотрелся. На кровати лежала аккуратно свернутая пижама, на полу стояли пустая бутылка из-под виски и пепельница. Окно было полуоткрыто, и легкий ветерок шевелил белую занавеску. Где-то внизу в вестибюле кто-то громко кричал, но слов я не разобрал.

Я подошел к стенному шкафу и выдвинул ящики. Ничего, кроме нескольких новых пакетов с рубашками, нового коричневого галстука и стопки носовых платков. По обеим сторонам спальни были двери в кладовки. Я открыл одну из них — там на плечиках висел светло-серый костюм и стояла пара сандалет. Я закрыл дверь и подошел к другой кладовке. Вдруг мне в голову пришла ужасная мысль; я с ужасом уставился на низ дверки. Но там не было никаких следов. Хотя почему, собственно, я ищу следы крови?

Итак, я повернул ключ, взялся за дверку и сразу распахнул обе створки. Нет, там не стоял Бартли Дрейк, глядя на меня страшными, невидящими глазами.

Там стоял Маленькое Ухо. Он стоял очень прямо, слегка наклонив голову назад из-за веревки, обернутой вокруг его шеи и притянутой к вешалке. Руки его болтались, словно тряпки, а пальцы были так крепко стиснуты в кулаки, что ногти впились в мясо и на ладонях выступило несколько капель крови. Я слегка повернул его, чтобы понять причину смерти.

Между его лопатками торчала рукоять ножа. Удар был нанесен верной рукой, и лезвие сразу пронзило сердце... Он, очевидно, умер мгновенно, вокруг не было никаких следов крови или агонии.

Делать мне тут было нечего — только вызвать полицию. Возможно, полиции было наплевать, когда умер этот мелкий пакостник. Но ее нужно было вызвать: убийство в их районе есть и будет убийством в их районе.

Что заставило Маленькое Ухо примчаться сюда и почему Бартли Дрейк, наоборот, отсюда умчался? Черт их разберет!

Я добрел до телефона и позвонил рыжику-портье.

— В чем дело, сэр?

— Полагаю, вы обследовали эту комнату?

— Да. Горничная видела костюм жильца в кладовой, и поэтому мы знаем, что вещи он не взял.

— Она должна была проверить обе кладовых, а не одну. Просто для полного душевного спокойствия.

— Что вы говорите? — зачмокал рыжик.

— В другой кладовке— труп!— рявкнул я.— Но это вовсе не Дрейк. Переключите меня на полицейский участок.

— Труп... труп,— лепетал он, как видно, совершенно потеряв голову.— Я... я...

— Полицейский участок, рыжик!

Я слышал, как он пыхтел и стонал, переключая кнопки. Потом раздалось:

— Лейтенант Поспер на проводе!

Я вкратце объяснил ситуацию и попросил приехать немедленно.

— Через несколько минут будем у вас, никуда не выходите, ничего не трогайте.

Сев на кушетку, я страшно захотел выпить, но раздумал. Запах спиртного и полиция никогда друг друга не жаловали. Мысли у меня путались и кружились, словно стайка бабочек.

Я не знал, кто убил Маленькое Ухо, но готов был взять на себя смелость утверждать, что тут обошлось без Бартли Дрейка.

Распахнулась дверь, и вполз милый рыжик-портье с остановившимися от ужаса глазами. Я кивнул ему на дверь кладовой.

— Там внутри. Хотите посмотреть?

— Нет! — пискнул он.

— Все равно придется, когда явится полиция. Они захотят, чтобы вы опознали труп.

— Да... полагаю, что мне... На что это... то есть он... похож?

— Очень мертвый. Кто-то сунул ему нож в спину, прямо в сердце, если не ошибаюсь. Да, похоже, прямо в сердце.

— О Боже, Боже!

Он стал бегать по комнате, ероша свою гриву и шевеля ноздрями. Парень тихо сходил с ума от страха.

Спустя ровно четыре минуты дверь открыли пинком ноги, и появился лейтенант Поспер. Он был высокий, сероглазый, с мышиного цвета волосами, плохой кожей и запахом изо рта. Перчатки его тоже сильно воняли.

— Ты Шенд, парень? — он обладал профессиональным голосом копа и умело им пользовался.

— Да.

— Ты немногословен, приятель.

— Отвечаю на ваши вопросы, лейтенант.

— Они еще будут. Где тело?

Я кивнул на кладовую. Поспер распахнул дверцу и неодобрительно воззрился на содержимое. Потом повернул тело и осмотрел нож, не прикасаясь к нему. Все это он проделал четко и молча., .

Так же молча, выпучив глаза, за его действиями наблюдал рыжий портье. Увидев открытую дверь кладовой, он суетливо поднялся, прошел в ванную и поднял крышку унитаза — его вырвало.

Лейтенант молча подошел к дверям номера, где уже томилась в ожидании горничная.