— Вопрос наивный… — сказал Беляев, смущенно засмеявшись. — Неужто вы этого не понимаете? Нет… На наивные вопросы отвечать всегда труднее всего…

Он так впрямую на него и не ответил, на этот наивный вопрос, хотя говорил еще долго, объяснял, как трудно сейчас работать с людьми, потому что пришло поколение, лиха не нюхавшее, не знающее голода, а средние командные должности здесь занимают зачастую люди, этим должностям не соответствующие, многого недопонимающие, поэтому, исходя из опыта, он и советовал какую-то ломку традиционного совершать постепенно, приучая людей к мысли, что нововведения пойдут им же на пользу. Уговаривая, а не ломая палки.

— Я очень рассчитываю, что такие люди, как вы, как Соловьев, постепенно наладите дела, прекратите существующий беспорядок. Люди теперь, после вашего выступления, увольняются, конечно… — произнес он фразу, очевидно кем-то сказанную ему. — Есть в наших краях такое не высказываемое мнение: климат, условия тяжелые, человек должен трудиться в меру своих сил, а получать «по-северному». Но все не уволятся. Не уезжайте, — повторил он. — Я вас прошу.

И уже, когда они вышли из кабинета, он сказал:

— Не знаю, что Барков делал и думал раньше, я в райкоме работаю третий год, до этого был председателем райисполкома. Но теперь он, я думаю, просто защищает честь мундира. Соловьеву легко ругать беспорядки, он человек новый, варяг, за грехи предшественников не в ответе. А Барков в ответе. Вот в чем секрет. Я так думаю. Если он начнет ругать беспорядки, то, выходит, распишется в том, что прежде они ничего не делали, получая большую зарплату и перворазрядное снабжение.