Ниточка смолы.

Тонкая. Тягучая. Густая.

Мутновато-клейкий, белый жгут.

В липкие сосуды собирая

Каучук,

доильщики идут.

Не штаны —

заплата на заплате,

Не рубаха —

порванный мешок.

Кровь земли —

они бесценный латекс

Превращают в золотой поток.

Здесь их нет —

властителей резины,

Повелителей каучука!

Здесь болото...

Выйдет из машины

Джентльмен с бутылкою в руках.

Ведь в болотах даже малярия

Пьяненького босса не берёт.

Что ему доильщики простые,

Лишь бы сок качал

малайский сброд!

Но сегодня нету джентльмена:

Он не прибыл в свой обычный час,

И рабочие, оставив смену,

Осторожно обступили нас.

Смотрят и не верят:

— Кто такие?

По одежде словно господа...

Неужели люди из России?

— Русские в Малайе?

Никогда...

— Докажите! —

На словах туманно,

Слов не понимают — невдомёк.

Но внезапно боцман из кармана

Вынимает спичек коробок.

По рядам волненье пробежало:

На коробке —

вспомнили тогда —

Спасской башни

вскинутое жало

И пятиконечная звезда.

Парни опустились на колени,

Положив коробку на траву.

Меднолицый тычет пальцем:

— Ленин...—

Желтокожий узнаёт Москву.

Руки грубые,

глаза косые,

От жары обуглившийся рот.

Повторяя по слогам:

«Рос-си-я»,

Каждый робко спичечку берет.

Неужели даже здесь,

в Малайе,

Глядя на матросский коробок,

Люди как святыню разбирают

Лениным зажжённый огонёк?

ТЕНЬ ХИРОСИМЫ

У горизонта проплывают мимо

Подёрнутые пеплом острова...

Япония.

На город Хиросима

Ложится ночь.

Да, лоция права,

Он где-то здесь, за темнотой скрывается.

И кажется,

лишь руку протяни —

Почувствуешь на опалённых пальцах

Его осиротевшие огни.

Рассказывают,

где-то в Хиросиме,

В развалинах разрушенных домов,

Есть лестница,

она неповторима:

Она, свидетель,

говорит без слов.

На ступенях,

черты не поковеркав,

Который год уже,

который день

Как вечный отпечаток человека

Сидит его задумчивая тень.

Когда-то он на камень опустился

Обдумать положение своё —

Раздался взрыв.

И вдруг он испарился,

Он газом стал,

уйдя в небытие.

Лишь тень запечатлелась на граните...

Но вы не бойтесь.

Взгляды опустив,

К чудовищному снимку подойдите,

На атомный взгляните негатив.

Он думает,

в гранит одетый житель,

Не шелохнётся,

не заметит вас...

Но, как живого,

вы его спросите:

«О чём же ты задумался сейчас?»

Густая ночь...

Мы проплываем мимо.

Чуть виден порт

и лестницы откос.

На каменных ступенях Хиросимы

Литая тень

застыла как вопрос.

* * *

Америка...

Мне говорили: антиподы —

Они перемещаются в пространстве

Ногами вверх, а головою вниз.

Я прилетел...

Ну, оглянись!

Здесь люди те же.

Только жизнь не та.

Вокруг меня сплошная суета...

Пространство распилили автострады.

И в облака врезаются дома,

И жизни бесконечное круженье

Осатанело в бешенстве реклам.

В Америке без денег человеку

Не повернуться, с места не сойти...

Ему твердят — распахнуты пути!

Всё покупается, всё продаётся

В рассрочку, за наличные, на чек.

И продаётся даже человек.

А он не хочет, чтоб им торговали,

Он за свободу бьётся...

И едва ли

В кричащем мире сказочных богатств,

В тенетах беспросветной нищеты

Суровым взглядом не уловишь ты

Черты рождений,

смертные черты.

Мне говорили как-то: антиподы!..

Я о другом...

Другое замечал:

Конец конца.

Исток начал.

КУБА ВСЕГДА СО МНОЙ

Удивительно складывается в сознании восприятие окружающего мира. Что-то проходит, едва коснувшись памяти. Что-то захватывает тебя полностью, с головой, и врубается в сознание надолго,— может быть, на всю жизнь.

Именно такой стала для меня Куба.

Радостное ощущение вторично пережитой молодости на острове Свободы. Волнующие дни становления новой жизни, совсем как у нас в тридцатых. Безмерная экзотика тропиков как естественный фон бурно утверждающейся революции. Красота и гостеприимство весёлого, общительного народа.

Может быть, потому-то Куба всегда со мной.

КУБА ВСЕГДА СО МНОЙ

Куба

Как кубок

У губ

Моря Карибского.

Пить её хмель могу,

Не заискивая.

Пить

Её солнечный дар

Опьяняющий.

Куба —

Пожар,

Озаряющий

Два полушария

Светом свободы.

Куба,

Сквозь годы

В памяти шарю я.

Воспоминания детства

Ты принесла,

И некуда деться

От их числа.

Куба,

в глаза твои,

В ясные очи

Гляжу,

как в заповедь,

Где все отточено.

И верю

В верность

Твоей удачи.

За дверью

Ветрено...

Но как иначе?

Ты — на просторе.

Ты — омываема

Радостью,

Горем.

Незабываема,

Неисчерпаема

Новизной.

Куба

Всегда со мной.

КУБИНСКАЯ ВЕСНА

Ты слышишь, как дышит вода у причала?

Сначала вздохнёт...

И опять замолчала...

Для волн океана

граниты тесны —

Стучатся о камень

в порыве романтики.

Но песня

«Семнадцать мгновений весны»

Немолчно летит

над простором Атлантики.

Кто песню поёт?

Неужели девчонка —

Вот эта смуглянка

с улыбкою странной.

Нет, Куба поёт эту песню...

И звонко.

Как просверк —

мгновенья летят над Гаваной.

Семнадцать мгновений

как взлёт откровений.

Мгновений — сражений,

Мгновений — сомнений,

Мгновений — сравнений,

Я вижу сквозь годы

на Невском просторе

Стволами орудий —

автограф Аврорий,

Октябрьскую стынь,

развороченный Зимний.

И флаги —

до боли, до крови красны.

И львы,

омеднённые пасти разинув,

Глотают

одно из мгновений весны.

Так вот оно —

это мгновенье Свободы —

Весеннего ветра

хмельные порывы.

Они и сюда докатились сквозь годы,

Где пальмы вразлёт —

как зелёные взрывы.

Где в небе тропическом —

нам незнакомо

Созвездье Креста —

перекрестием рамы.

И песня свободы —

растаявшим комом.

И дробь автоматов

с причалившей «Гранмы».

И драмы

смертей,

И мгновенья

свершенья,

И штурмы казарм

напряженья полны.

Стальная цепочка

бессмертных мгновений,

Семнадцать мгновений

кубинской весны.

В МУЗЕЕ НАПОЛЕОНА

Богач,

владелец сахарных плантаций —

Вся Куба низко кланялась ему.

Вдруг беспричинно начал увлекаться,

Неведомо зачем и почему,

Наполеоном.

Всё, что в мире

Он мог найти —

скупал без лишних слов,

Расплачиваясь голодом рабов

За память императора в квартире.

За прядь седых волос Наполеона —

Годами негритянского труда.

За старенький сюртук —

полмиллиона.

За стол —

мы не узнаем никогда...

Он приобрёл

неведомо за сколько,

Урезав жизнь измученным рабам,

Изъеденную молью треуголку

И треснутый в походах барабан.

И как шедевр

коллекции бесценной —

Остановись, прохожий,

и замри! —

Повесил

рядом с Рембрандтом

на стену

Ночной горшок с цветами изнутри.

О император,

ты не знаешь даже,

Во что он обошёлся,

твой музей!

Куда Париж?..

Твой дом многоэтажен...

Бери билет

и на себя глазей!

Ты потрясал миры.

Ты был кумиром.

Ты не жалел

ни Франции, ни сил.

Но всё же старенькую карту мира

Другой гигант,

не ты,

перекроил!

Вот он стоит,

хозяин новой эры,

Вершитель судеб.

Он билет купил

На императора —

кубинский мачетеро,

Который все шедевры оплатил.

ЗВЁЗДНЫЙ ЧАС НА ВЕДАДО

Цепь огней...

И верится, недаром

Растянулся до галактик мост:

Даже пальмы

венчиком радаров

Ловят свет

потусторонних звёзд.

Ну и ночка!

Сколько звёзд нагнало!

Мы в такую пору неспроста

Ждём инопланетного сигнала

Из созвездья Южного Креста.

Вот он,

у меня над головой

Звёздный час —

слепой волшебник мой.

Пальмы — в ряд...

Залив иссине-плоский...

Свет реклам

густой закат скостил.

В час такой Владимир Маяковский

Тоже по Ведадо проходил.

Что он думал

и во что он верил,

Острым взглядом

просверлив до дыр

С высоты походки гулливерьей

Этот одержимый микромир?

По асфальту —

звёздному паркету —

В теневых накрапах синевы

Шёл поэт —

живой инопланетник...

— Кто вы?

— Маяковский...

Из Москвы...—

Верю,

это было

в звёздный час,

Дай же нам

поговорить сейчас!

— Маяковский,

..... право, ненадолго,

Забежим на несколько минут.

Рядышком кафе —

зовётся «Волга».

Очередь...

Не бойтесь.

Нас поймут!

И споют,

приход наш отмечая,

Как всегда, с гитарою в руках:

«Волга, Волга,

Волга — мать родная!

Волга — русская река!..»

А хотите —

в трёх шагах от дома —