тебя.

Золотые девушки наши,

Валентины, Анюты, Наташи,

За Валдайскими за отрогами

Вы годами росли недотрогами.

Чем купил тебя

друг кубинский,

В институте, в городе Минске?

Может, смуглую

бросил пламенность

Он к ногам твоим

в день экзамена?

Может, попросту

по-мальчишески,

Подавив подступавшую робость,

От любви своей,

от излишества

Целовал тебя в гардеробе?

Целовал

твои детские губы

И увёз

как жену

на Кубу.

Для тебя

огоньки переливчаты

В эту ночь

отраженьем планет.

И как чудо

встают у заливчика

Новый год,

новый друг,

Новый Свет.

* * *

Памяти Маргариты Родригес — чемпионки

Кубы по фехтованию, погибшей в самолё-

те, взорванном предателями

И нет тебя...

Вдруг оборвалась нить...

Нет детских губ.

Глаз, острых,

как рапира.

Нет ничего...

И все богатства мира

Тебя уже не в силах возвратить.

Ушла в голубизну,

Как в новизну

Побед и схваток,

взлёта, как торнадо.

И вдруг обрыв —

Тот самолётный взрыв.

И нет тебя...

И ничего не надо...

Ведь кто-то,

затаившись до поры,

Сумел подсунуть

смертоносный пластик

В чужую радость

и в чужое счастье,

В чужие неоткрытые миры.

Я узнаю

по гаденьким ухмылкам

Под видом друга —

подлого врага.

Их ненависть

я чувствую затылком.

Что родина для них?

Не дорога...

Не раз случалось:

в злобе беспредельной,

Используя как ширму суету,

Захолодевшей прорезью прицельной

Они меня

ловили на лету.

Автомашине —

бомбу под капот.

Паучью свастику —

на двери мелом.

По лбу —

скользнуть оптическим прицелом,

Совсем забыв,

что мир уже не тот.

Презрев

неписаный закон войны:

Предатели

обречены!

ДЕРЕВЕНСКОЕ РОДЕО

Национальной амазонке Кубы —

очаровательной Мерседес

Оркестрик играет звонко.

И вдруг

предо мной,

как во сне,

Национальная амазонка

Со знаменем

на коне.

Перебирает копытцами

В яблоках жеребец.

Зрителям —

насладиться бы

Властительницей сердец.

Куда там...

По партитуре,

Трибунам наперерез,

Летит в сумасшедшем аллюре

Красавица Мерседес.

Лицо от волненья зардело —

Ей открывать родео.

С конями срослись

как кентавры —

Грудью в распахнутый день,—

Хватают победные лавры

Наездницы деревень.

Девчонки скроены ладно,

В сомбреро

и блеске шпор

Гарцуют,

любого взглядом

Скашивая

в упор.

Гляжу —

и меня укачало —

Час не прошёл, поди.

Родео?..

Только начало...

Родео ещё впереди!

Ещё предстоит оробело

Тебе лицезреть родео.

Гляди — это спорт рукастых,

Действующих наверняка.

Мгновенье решает часто,

Кто

на рогах у быка.

И, видно, не без причины,—

Право же, не совру —

На Кубе

не всякий мужчина

Рискнёт на такую игру.

Конь на дыбы...

Ты сбоку

Быка.

И как на врага —

Прыжком!

В стременах нет проку...

Уже вцепился в рога

И держишь,

не отпуская

Смертельные острия.

А бык —

он тебя таскает...

Сила нужна твоя,

Ловкость необходима —

Жилы, как струны, рву!

А ну промахнёшься?..

И мимо...

Под ноги — на траву!

Теперь

пригибай усиленно

К земле,

под крики трибун,

Осатанелую,

взмыленную,

С лохматой звездой на лбу

Голову,

Злую...

Бычью...

Смиряя бешенство в нём!

А надо ещё, по обычью,

Ноги связать ремнём...

А бык,

понятное дело,

Сбить старается с ног...

Вот это и есть —

родео.

Сознайся,

а ты бы смог?

Эх, мне бы,

разок хотя бы,

Не в грёзах,

а наяву

Вот так судьбу —

за рога бы

Да под ноги —

на траву!

СМУГЛОЙ КРАСАВИЦЕ

Где предел твоей длинноногости?

Онемев, оробев, стою

И ловлю,

как последние новости,

Журавлиную поступь твою.

— Боже мой,—

говорю в изумлении,—

На каком перекрёстке дорог

Жизнь

ценой десяти поколений

Красоту оплатила впрок? —

Но, свои

забирая трофеи,

На слиянье каких кровей

Замешали недобрые феи

Горький хмель

красоты твоей?

Десять капель

испанской гордости,

Чтоб смелее смотрела ты.

На разбавку наивной молодости —

Африканской плеснуть черноты.

В острый взгляд —

осторожность индейца,

Чтоб могла на себя надеяться.

Прямо в губы —

голос Италии...

И отметила чья рука

Нешнурованность тонкой талии —

От фламандского моряка.

Ну а сверху,

в бокал немешаный,

Для затравки,

для полноты,

Нашей русской,

до боли бешеной

Просветляющей красоты.

Кто творец твоего искусства?

Кто подымет

живой бокал,

Опьяняющий

до бесчувствия,

Утоляющий

чувств накал?

И стоишь ты

под взглядами праздными,

Как букет

из цветов и трав,

Опылённый

ветрами разными,

Красотою позор поправ.

НОЧНОЙ КАРНАВАЛ НА КУБЕ

Всё бывало в судьбе поэтической,

Но такое, поверь,

никогда...

Проплывают в ночи тропической

Карнавальные поезда.

Многоцветными виадуками,

Островами твоей судьбы,

Водопадом огней

и звуками,

Подымая мир на дыбы,

Проплывают, крутя колёсами,

Непонятные для земли,

Называемые карросами,

Карнавальные корабли.

Разворачивая оркестрами

Затаённый порыв людей,

Пробуждают,

буквально с места,

Танцевальный ритм площадей.

С ходу,

бешено,

хоть немножко —

Но войти в этот ритм шальной!

А девчонки мелькают ножками

На площадках,

над головой.

Столько радости,

столько страсти

В той раскованности простой,

Что отходят земные напасти,

Оттеснённые красотой.

Словно первые гости космоса,

Переплывшие океан.

Разрывают оковы косности,

Заморозившие землян,

Чтоб внезапно,

как чудо, странными,

С галактически дальних мест,

К нам нагрянуть инопланетянами

Из созвездия Южный Крест.

Может, есть и другие мнения,

Но хочу вас предостеречь:

Внеземные телодвижения

Вдруг и есть —

внеземная речь.

И чтоб выразить нам симпатию,

Необузданно,

сгоряча,

Потрясают воланами платьев

В ритме бешеном ча-ча-ча.

Чтоб приветить словами бодрыми,

Завершают движенья те,

Сумасшедше качая бёдрами

В заколдованной немоте.

Вам спасибо за это рвение —

Подключиться в контакт со мной,

И за это

за откровение

Красоты своей неземной.

Мы — планеты Земля дневальные.

Прилетайте —

отказа нет.

В звёздный час,

в часы фестивальные

Принимаем со всех планет!

СКОЛЬКО СТОИТ ГРАМОТА

Памяти альфабетизатора Аскунсе

Доменича, убитого бандитами

Как дорого грамота стоит?..

Случится —

и жизнь отдам!

Старик,

при огарке стоя,

Учится...

По складам

Звучит букваришка крохотный.

В глазах —

вдохновенье свечи.

Учителю трудно,

хлопотно —

Он не привык в ночи.

Учитель —

ему двенадцать.

Старше его любой.

Лишь бы ему не зазнаться —

Больно уж горд собой.

Рывок.

И дверь нараспашку.

И автомат в упор:

— А ну, отойди, старикашка,—

С учителем

разговор!

А ну, господин учитель,

От грамоты откажись!

Неверный ответ,

учтите,

Недорого стоит —

жизнь! —

Во что же тогда поверить,

Если отречься ему?

И тащат парнишку за двери

С петлёй на шее во тьму.

И нет никого поблизости,

Чтобы ему помочь.

Я большей не знаю низости,

Чем выстрелы в эту ночь.

...Стоит на граните «Гранма».

Грохочет победная медь.

Как дорого стоит грамота —

Грамота

или смерть.

ВЕЧЕР. ШКОЛА ЛЕНИНА

Облака ушли на свидание.

Круто вызвездило вдали.

И плывут интернатские зданья

В ночь,

как белые корабли.

Королевские пальмы веером

Растопырили пятерни.

По бортам —

световым конвейером

В окнах вспыхнувшие огни.

В бесконечном споре со временем,

В вечном споре света и тьмы

Встречи с истиной и сомнением

Ищут маленькие умы.

Вдохновенно склонясь над книгами,

Чуть касаясь кистью холста,

Всплеском музыки,

в битве с мигами

Здесь рождается красота.

Ночи гладь

у форштевня вспенена.

Тише, мальчики,

спать пора!..

Но грохочут

над школой Ленина

«Подмосковные вечера».

БАР «БОДЕГИТА ДЕЛЬ МЕДИО»

Ночи недолгой наследие —

В окнах рассвет голубой.

В бар «Бодегита дель Медио»

Вваливаемся гурьбой.

Здесь, по старинной традиции,

В чужой побывав стране,

Заезжие знаменитости

Расписываются на стене.

Кого только нет...

И с краю

Выставки подписей

С великим трудом разбираю:

Феллини...

Хемингуэй...

Дос Пассос...

И, как легенду,

Остолбенев, узнаю:

Кто?

Сальвадор Альенде

Подпись оставил свою.

Скажут:

— Причуда зряшная,

К тому же и на стене...—

Но факсимиле карандашное

Душу взорвало мне.