Кажется, главврач уже понял. Это хорошо, когда человек понятливый.

- Кошка - и Давид?

- Да. Зовите ее обратно. Зовите, кричите, делайте что хотите, хоть на ушах в палате стойте, говорите о том, что для нее важно... зовите изо всех сил. В моей практике были случаи, когда такие люди... вы понимаете?

Давид кивнул.

Смутно, он понимал о чем речь.

- В моей практике были случаи, когда такие люди возвращались. К любящим и любимым. Еще бы ребенка хорошо, но это точно не получится.

Давид хмыкнул.

- Пока не сделали.

- Какие еще ваши годы, - врач дружески хлопнул его по плечу. - давайте, домой, переодеться, взять с собой для нее одежду, список сейчас дам...

- Одежду?

- Комбинация там, конечно, шикарная, все сестрички обзавидовались, - с профессиональным цинизмом хмыкнул врач. - Но лежать в ней неудобно.

Давид скрипнул зубами.

Малена, его Малена, лежала сейчас на кровати, и о ней рассуждали, как о пустой оболочке.

Поправится или нет, комбинация, да что ж это такое?!

Больше всего мужчине хотелось убить кого-нибудь. Вот прямо голыми руками!

Врач почувствовал его настроение, и быстренько закруглился.

- Одним словом - везите, что можете. Кошку, одежду, сами переоденьтесь, и приезжайте. У меня сегодня ночное, я вас пущу.

- Спасибо.

- Пока - не за что.

- А прогнозы? - уточнила София Рустамовна.

- Сегодня прогноз еще благоприятный. Если пойдет взатяг - я его отменю, - хмыкнул врач.

Давид кивнул, дождался списка, попрощался и направился к выходу.

- Домой, за кошкой? - спросила София Рустамовна.

- Да.

- Думаешь, поможет?

- Мне остается только надеяться, - Давид и не подумал замедлять шага. У его машины были припаркованы еще две таких. У одной стоял и разговаривал по телефону Эдуард Асатиани.

У второй нервно курил пожилой мужчина лет шестидесяти.

Руки у Давида сжались в кулаки.

Вот этого человека он видеть не хотел. Никогда больше.

Ни его, ни кого-то из его семьи... Михаил Борисович, отец Анжелики, свет Михайловны.

Эдуард сразу же заметил жену и сына, и сделал шаг вперед.

- Что с ней?

- В коме, - коротко бросил Давид, - я домой, потом опять сюда. Мать расскажет.

- Давид, подожди, - окликнул его Михаил Борисович.

- Что? - Давид задержался на секунду у джипа.

- Я понимаю, что Анжелика...

- Я тоже все понимаю. И можете быть уверены, если я останусь вдовцом, то вы лишитесь дочери. Мы друг друга поняли?

Михаил Борисович сверкнул глазами.

- Анжелика сделала глупость.

- И если бы не случайность, сегодня бы ваша дочь убила человека.

Михаил Борисович развел руками.

- Я поговорил с ней. Забрать не вышло, но Анжи уверяет, что ее подставили. И в пистолете должна была быть просто краска. Шалость, не больше. Не убийство, на это она не способна.

- Вполне способна, - огрызнулся Давид, открывая дверцу машины.

- То есть просто напугать, напакостить, но не убивать? Ах, как это мило! - не удержалась София Рустамовна, подходя к мужу. - На что она вообще рассчитывала?

- Она просто ребенок. Избалованный ребенок, который не распознал гадину...

- Нет, - София Рустамовна была безжалостна, как бывают безжалостны все хорошие матери. Она понимала, что просвистело мимо, и не собиралась оставлять ни единого целого бокала. Бить - так все и в хлам! - Она уже не ребенок, она женщина. Подлая и гадкая, которая не пожелала смириться с тем, что ей предпочли другую. А что будет дальше? Она в вас выстрелит, когда вы ей побрякушку не купите? Машину, квартиру, мужа...

Крыть было нечем.

- Я знаю, что ее избаловал.

- Тюрьма займется ее воспитанием, - прошипел Давид. - И поверьте, это лучший для нее выход. Молитесь, чтобы с Малечкой все было в порядке.

Он прыгнул в джип, и машина сердито взревела мотором, уносясь со стоянки.

Эдуард Асатиани развел руками.

- Миша, я тебя предупреждал.

- Эд, и ты пойми. Это моя младшенькая, мы планы строили с тобой, да, она была в курсе...

- А завтра я бы ее отругала, а милая девочка выстрелила бы в меня, - поежилась София Рустамовна. - Даже если с Маленой будет плохо, если они с Дэви... в общем, если будет плохо - нам такое счастье в семье все равно век не надо.

Михаил Борисович понурился.

- Дочь я вытаскивать все равно буду.

Эдуард Давидович покачал головой.

- Давид правду сказал. Молись, чтобы все обошлось, тогда поговорим. А если нет... тогда - тоже молись. Я хоть и постараюсь удержать сына, но пока твоей дочке в тюрьме спокойнее будет.

Вот с этим Михаил Борисович был полностью согласен.

Пусть приобретет и такой жизненный опыт. А то привыкли, понимаешь, по Лондонам шляться и по Парижам сумочки закупать.

Не дали цацку - так теперь стрелять?

Дура, да, но кто сказал, что дуры без тормозов не опасны? Да они для всех опасны, как электричка, которая сошла с рельсов. Просто - для всех.

Мужчины холодно попрощались, и через минуту о их пребывании на стоянке напоминали только окурки от сигарет, которые никому и в голову не пришло выкинуть в урну. А уборщики на что?

Свинячь, хозяин! Быдло подотрет!

Рид, маркиз Торнейский.

Рид - спал. В последнее время с ним это так редко бывало...

Государственные дела, рыбу их об забор, два раза. И как Остеон управлялся? Как он не облысел и не сошел с ума?

Да степняки рядом с чиновниками и не стояли, а по сравнению с казначеем, Хурмах просто душка.

Его УБИТЬ МОЖНО!!!

А казначея - нельзя.

Зато надо прочитать бюджет, найти, где кто и сколько украл, и надавать всем по загребущим рукам.

Вы поймите правильно, воровство чиновников - это процесс неостановимый и логичный, если они у питекантропов были, так и там что-то да пропадало. Но!

Воровать надо в меру! А если не знать этой меры... тогда - отложите господа, себе денег на достойное погребение.

Рид знал, что воровать будут, но если в пределах пяти процентов - все не так страшно. А вот большие суммы нужно обрезать сразу. С руками и по самые уши.

И тут его сон обрывают стуком в дверь. Да таким...

Рид подскочил, как ошпаренный, добрался до дверей и откинул засов.

- Что случилось?

Мысли были самые печальные.

Король умер, принц сбежал, Дилера повесилась, степняки опять атакуют...

- Ваше сиятельство, тут гонец срочно... записку доставил.

Рид протянул руку. Гонец, который терся за его слугой, был одет в цвета Домбрийских, а значит... Мария-Элена?

Малена ранена. Приезжайте срочно. Ровена Илл.

Коротко, понятно, и по делу. Рид сразу осознал, что это не ловушка, не подстава... Ровена - да. Но если бы кто-то писал от ее имени, написал бы - Ровена Сирт. Про Иллойскую пока было тайной даже для ее супруга, не то, что для всех остальных.

А значит...

Додумывал Рид уже на ходу, натягивая штаны и неловко потревожив плечо, з-зараза!

- Коня оседлайте!!!

Поняли его по-своему, и к коню были готовы еще и четверо конных гвардейцев. Так Рид и помчался по Аланее, по темным улицам.

Пятеро всадников, с факелами, со штандартом маркиза, только искры из-под копыт.

Достоверно известно, что в эту ночь грабежей было на порядок меньше. Но это, видимо, случайное совпадение.

***

В особняк Рид ворвался бурей, которая для начала смела с пути дворецкого, и пролетела в покои Малены, не обращая внимания ни на что.

- Что с ней?!

Лекарь (не позабывший дорожку в этот дом еще со времен лечения Лорены) обернулся к маркизу Торнейскому.

- С миледи все в порядке.

- Фуххххх...

Выдох Рида сделал бы честь иному киту. Но дальше жизнь его радовать отказалась.

- Я не понимаю, почему она не приходит в себя. Возможно, сердце зашлось... я точно не знаю. Лекари здесь бессильны.

- И что можно сделать?

Ровена сидела рядом, держала Малену за руку. Рид оттеснил ее и опустился рядом с женой.

- Малечка...

Русые волосы чуть растрепаны. Темные ресницы лежат полукружьями на щеках, глаза закрыты, грудь едва заметно поднимается и опускается, а тонкие пальцы неподвижны в его руке. Она не улыбается, не слышит его, не....

Малечка, как же так?

- Вот сюда эта стерва ее ударила, - Ровена коснулась груди Малены. - Госпожу спасло только зеркало.

- Зеркало?

Означенное тут же было продемонстрировано. Оправа погнулась, стекло вообще не спаслось.

- Госпожу стеклом порезало, но это не опасно, - с хорошим чувством момента вставил лекарь. И исчез из-под взгляда маркиза.