- Я больше не буду, - поняла Триш, - извини. Просто сейчас так принято обращаться к незнакомым.

  - Разве мы не знакомы?

  - К новым знакомым, - поправилась магичка.

  - Но с Шипом-то вы давно знакомы, а до сих пор размножаетесь, - укоризненно заметила дриада.

  К Триш не сразу вернулся дар речи. Далеко не сразу.

  - А как вы с Морокуном познакомились? - утирая выступившие от смеха слёзы, полюбопытствовала девушка.

  Линдрэ оживилась и разрумянилась. Призрак ли, тень или воспоминание прежней дриады, но она оставалась женщиной, которой не терпелось поведать свою историю любви - грустную, страшную, но со счастливым концом. Просто некому было.

  - Хочешь послушать?

  - Очень, - Триш переплела пальцы в замок и положила на них подбородок. Правильно Лис поступил. Ну её, эту выдуманную Марисуэлу... в топку!

  ...История эта случилась не просто давно, а в глубокой древности до сошествия Иллиатара. Его будущие ученики ведать не ведали друг о друге, ведьмари ещё не надели либры, чтобы объединиться в Ковен, вместо огромной Империи карту лоскутным одеялом покрывали десятки удельных княжеств, гномы, орки и эльфы враждовали между собой и с людьми. Называлось всё это Нэа Веррэа - Свободные земли.

  Л"лэрда Шантэля знали как наёмника по прозвищу Кровавый Шип, охотившегося за головами в компании молодого ратника Лаптя, которого после назовут в святых книгах Бахмутом Твареборцем, одним из девяти учеников Иллиатара. Бродяга Морокун чаровал за деньги или просто ужин и кров, а берёзовой дриаде Линдрэ вдруг захотелось посмотреть мир, так что она обратила своё дерево в посох и пошла, куда глаза глядят.

  Путешественники встретились в Арнаве, столице сильного богатого княжества. Князь Славолюб собирал отряд, способный извести нежить, лютующую в берберианских курганах. Туда отправилась команда числом в тринадцать наёмников, среди которых был пятнадцатилетний княжич Елизар, тишком сбежавший из терема.

  Им пришлось миновать лес тёмной феи Наринэ, переночевать в деревне призраков и отбиваться от полчищ крысолюдов. Но главная опасность затаилась в самом отряде: маг - один из первых ведьмарей, надевший либр, убивающий созданных Альтеей духов, чтобы забрать их силу. Он и Линдрэ хотел выпить, однако дриада предпочла сама уничтожить свой посох и слиться с Душой мира, чем наделять природной мощью "недоброго боярина". Сломался посох любимой женщины, сломался и Морокун. Перед отрядом маг выставил его подонком и духоубийцей, и только Шип не поверил. Ведьмарю пришлось уйти. Но он не повернул обратно, а продолжал идти в курганы свой дорогой. Потому что поклялся княжичу в верности. Чтобы гибель Линдрэ не стала напрасной.

  Шип и Морокун одновременно вычислили мага. Эльф разделался с ним, а ведьмарь справился с личем, предводителем нежити. И умер на руках друга.

  Бахмут получил от Иллиатара благословлённый доспех и в одиночку расчистил курганы. Но никто не ликовал, особенно, княжич Елизар, поверивший в измену Морокуна. Теперь мальчик чувствовал предателем себя. Жестокий урок он усвоил: если окружил себя соратниками, их и придерживайся, а наушников и кляузников сразу в расход, иначе останешься без сторонников, а потом и без головы.

  На душе у Шипа тоже кошки скребли. Перед глазами всплывала то безымянная могилка в Сумеречном лесу, то саркофаг в кургане, куда Наринэ велела положить ведьмаря. Однако у своенравной феи имелись на покойников планы...

  - Глянулись мы ей! - дриада взмахнула метлой, как победным знаменем. - А, может быть, хотела Шипа порадовать, она ведь когда-то его нянюшкой была...

  - С-северный песец...

  - В том кургане, где мой боярин лежал, сила огромная скапливалась, она его душу, личем покалеченную, исцелила и обратно в тело вдохнула, а уж раны я потом сама подлечила. Меня поймала, прежде чем я с Матушкой-Природой слилась. В другое дерево пересадила, и мне в новом теле ни топор, ни огонь не страшен. Ни мышиные зубы.

  - В моей родной губернии орцойю называют булатным ясенем.

  - Долго я просыпалась, а вспоминала ещё дольше. Когда вспомнила всё, пошла искать своего боярина, да только его время ещё не пришло. Фея Наринэ велела мне пустить корни возле кургана, где он спал, и я стала ждать. Раз за разом курган окутывал снег, затем таял, распускались цветы и высыхали, но я дождалась своего боярина. Однажды утром проснулась и увидела, что привратного камня нет на месте.

  - Как романтично... Ты вошла и разбудила своего боярина поцелуем? - Триш растрогано шмыгнула носом.

  - Вошла и сказала... - дриада выдержала эффектную паузу и вдруг рявкнула, грохнув об пол черенком метлы:

  - "Вставай, лежебока разэдакий! Я уже все корни оттоптала, вокруг гроба твоего бродимши аки псица привязанная!" И поцеловала!

  Триш с хохотом сползла под стол. После такой побудки ведьмарю пришлось ещё и икоту лечить вкупе с нервным тиком. Чудаковатая семейка л"лэрда нравилась всё больше.

  Дриада, как ни в чём ни бывало, снова взялась за уборку. Шшшух... шшшух...

  - Избу сладили, скотинку завели, стали жить как муж да жена. Потом Шип к нам пожаловал, сказал, что с того похода минуло три сотни лет, и мы последние остались из отряда. Арнава захирела, а крепостицу Равенну князь Елизар сделал стольным градом, и его славные потомки удельные княжества в единую державу собирают. Были крошки мучные, да испёкся хлебушек. Шип княжичу сказал: "Эска"бэа нэй тебе. Высокого полёта." Он и полетел высоко и далеко, а его птенцы - ещё дальше.

  - Так вот кто дал правящей династии такую странную фамилию - Эскабиан, - история совершенно потрясла и очаровала сударыню Крутоярскую. Конечно, она знала, что учитель воочию наблюдал то, что позже назовут легендами и сказками, но и сам он живая легенда. "Когда-то в Нэа Веррэа знали охотника за головами по прозвищу Кровавый Шип, боялись его и восхищались одновременно. А потом забыли. Вы ведь не хотите, чтобы та же участь постигла л"лэрда Шантэля Тирриашаль"д"ривена?"

  Будьте покойны, сударь, будущий архимаг Трисса Крутоярская сделает так, что имя её замечательного наставника будет греметь по всей Нэа Веррэа!

  Кстати, греметь... В гости пришли не с пустыми руками. Эльф оставил тяжёлый мешок на лавке, и Триш не стала самовольничать без л"лэрда, хотя дриада посматривала с явным любопытством, кажется, даже принюхивалась. Мотки шелковых нитей, окрашенные во все цвета радуги, душистое мыло, всякие женские штучки и кружевное бельё для Линдрэ. ("Пригодится", - смущённо буркнула магичка в ответ на "Это ей зачем?!".) Ведьмарю л"лэрд купил переносной ящик с инструментами и какие-то камни в лавке артефактора. Прехорошенький фарфоровый чайный сервиз "Кикимора и охотник" - обоим.

  Но главный сюрприз преподнёс алхимик с заверениями, дескать, состав порошка новый, и громыхать будет особенно долго и ярко, главное, поджигать ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО на улице. В подробности Триш не вдавалась, сказала, будто познакомилась с симпатичными отшельниками и хочет их удивить. Ещё бы Лис отказался!

  Девушка рассеянно охлопала карманы шубейки.

  - Ой, а где мой салют? Наверное, выпал, когда я споткнулась...

  ***

  Из-под топчана выкатилась непонятная штуковина, больше всего смахивающая на дохлую мышь, только без лап и лысую, зато остромордую, пронзительно-сивую. Благодаря мужу и новому крепкому телу дриада сумела отчасти побороть страх перед грызунами, чем невероятно гордилась. С брезгливым торжеством подняв дрянь за верёвочный хвост, Линдрэ зашвырнула её в печь к саламандрам. Вот так-то!

  ***

  Лёгкие пути так же отличаются от порталов, как лесные тропы от загаженных нечистотами равеннских трущоб. Под ногами скрипит кристально чистый северный снег, а если вглядеться в "стены" облачного коридора, можно различить реальную местность: чёрную дубраву, застывшее искрящееся озеро, морены и сопки. Белый медведь шёл мимо, но остановился и повёл носом, по-звериному учуяв путешественников, не зависимых от пространства и времени. Путь, который по земле занял бы пару недель, здесь уложился в несколько минут.