Шантэль полной грудью вдохнул просоленный воздух побережья, но сразу раскашлялся и поднял воротник. Холод стоял такой, что выступившие слёзы мгновенно замёрзли. На обледенелом валуне сидела сумеречная белка и расчёсывала хвост, быстро перебирая лапками.

  - Морокун!

  - Мне так теплее, - зверёк что-то выкусил из шерсти, - а у них свои привычки.

  - Не увлекайся, а то ещё под хвост себе полезешь.

  Судя по морде, ничего нового белка там уже не откроет...

  Из схематичных рисунков Володи эльф знал, как примерно должны выглядеть буровые вышки. Сейчас они впрямь походили на скатанные из стали мячи, побитые, поржавевшие и абсолютно безвредные. Шантэль обошёл один из них кругом, удовлетворённо хмыкнул и легонько пнул носком труп с перерезанной глоткой. Мертвец не шелохнулся. За короткие летние оттепели он истлел и высох до черноты, но с приходом осени каменел и вмерзал в снег намертво. Л"лэрд снова ухмыльнулся, на сей раз каламбуру. Скадарец лежал здесь не первый год, но дармовое мясо не тронули ни птицы, ни звери, даже всеядные чайки побрезговали выклевать глаза.

  Соседний труп разительно отличался. Во-первых, он был берберианцем, во-вторых, ему вскрыли грудину и вывернули рёбра, чтобы достать печень у ещё живого человека.

  - Кровь и органы зачем понадобились? Не припоминаю, чтобы ты увлекался чёрной волшбой.

  - Это не я, а Наринэ, - ведьмарь отмахнулся так беспечно, словно речь шла о блинчиках в кленовом сиропе. - Её какие-то маги на восточных болотах заперли. Убить не смогли, но силу выпили, к топи привязали и оставили, мол, сама от голода развоплотится. Кругом обережным замкнули, так что ни она освободиться не могла, ни я её найти. Полторы сотни лет там просидела или больше - я время не считаю. Совсем недавно выбралась, оголодавшая и на людей злая пуще обычного.

  - Как сумела выбраться?

  - Да парнишечка из местного городка вызволил. Наринэ клянётся, - белка усмехнулась, - будто теперь перед ним должница.

  - Удивительно что она этого "парнишечку" не убила, - igrassa любила людей, очень. Особенно, под соусом из колдовских поганок. - Он был из моего народа?

  Хотя молодых эльфов шельма тоже не жаловала. Тёмные феи давно уступили чащобы лешим, не выдержав конкуренции с более почитаемой и сговорчивой нечистью, и все предпочли о них забыть. Даже те, кто просил благословения перед Дикой Охотой. Наринэ была единственной igrassa, которую Шантэль видел за последние несколько веков.

  - Она не сказала, а я не спрашивал. Перекусила, сил набралась и сюда пришла. Увидела, что вместо аватарьих поселений какие-то башни непонятные, южные маги вокруг снуют, и вконец осерчала. Позвала меня, мы с ней вдвоём и... - Морокун обвёл лапой жутковатый, но впечатляющий пейзаж.

  Почему именно сюда поспешила, к аватарам, о гибели которых ещё не знала? Наринэ очень не любила быть кому-то обязанной, предпочитая коллекционировать должников и являться за расплатой в самый неподходящий момент.

  И очень жаль, что фея попала в плен так не вовремя. Крылатые оборотни остались бы живы и, возможно, когда-нибудь вернулись в Силль-Миеллон.

  - Ах, да, его имя она называла. Вилль, кажется.

  - О-о... - коротко и многозначительно подытожил эльф, уже полностью уверенный, что открылся тому сородичу. Прежде, имея в арсенале одну только тёмную фею, можно было штурмовать крепость, только никому в голову не приходило просить igrassa о чём-то подобном. Гвардейцу Винтерфеллу придёт.

  - Эти южане настырные, как осы, - белка проворно взобралась на останки башни, облюбовав выступающую металлическую полосу, некогда крашеную красным. - Их штуки мы сразу уничтожили, но они ещё дважды сюда возвращались, ровно им мёдом намазано. В последний раз приплыли на десяти стальных китах.

  - И где эти "киты" теперь?

  - Там, - ведьмарь указал лапой на безмятежно-спокойный тёмный Океан.

  - Вытащить сможешь?

  - Тебе зачем?

  - Пригодятся, - десятка кораблей недостаточно для сражения в заливе Трёх Ветров, но они могут патрулировать Алидару и Силль-Тьерру. И, может быть, Король примет этот скромный дар от опального первого советника. - Вытащишь?

  - Хоть сейчас. Только они выглядят ещё краше, - белка похлопала по искорёженному металлу.

  - Морокун... - эльф сморщился как от зубной боли. - Вы небось и ритуальный танец исполнили на месте упокоения стальных чудо-юдищ, героически вами побитых.

  Зверёк оскорблено зашипел:

  - Что мы, по-твоему, совсем дремучие?! Я понимаю, что это - новая модель, - с гордостью выделил ведьмарь, - корабля, а не морское чудище. Они называли его "па-ро-ход".

  Внезапно белка вытянулась столбиком, тревожно внюхиваясь:

  - Надо нам домой возвращаться. Неладно там.

  - Что случилось? - в голову прокралась чернота: маги выследили портал, окружили дом, ворвались внутрь. В угоду хозяевам сударыня сняла либр, без него чаровать пока не может, драться не умеет... - Чего ты ждёшь, болван?!

  - Сам такой, - уже человек выщерил укорачивающиеся клыки.

  Обратный путь вышел короче и суматошнее, некогда было даже мельком любоваться красотами севера. Как мужчины ни торопились, всё же им хватило благоразумия выйти не к самой избе, а неподалёку в лесу, чтобы со стороны разведать и оценить обстановку. Ведьмарь шёл первым, как заправская белка пробираясь через кустарник, эльф так же ловко петлял следом, пока не врезался в спину замершего друга. Морокун удивлённо уставился на рассыпанный под ногами хворост и поднял лицо кверху:

  - Хм, а почему крыша на дубу?

  - Я бы спросил, почему дуб под крышей? - рядом оглушительно громыхнуло, расцвечивая небо золотыми огнями, и мужчины рванули к избушке.

  ...Девушки, прокопчённые насквозь, но с виду невредимые, в обнимку сидели на завалинке и вдохновенно любовались салютом. В разгромленной избе шёл разноцветный снег, а высоко над ней распускались диковинные цветы; они вращались, как в калейдоскопе, из лепестков складывались фигуры зверей. Огни померкли и с грохотом вспыхнули вновь: под облаками величаво поплыли шестикрылые фрегаты.

  Безумный алхимик сумел удивить отшельников.

  - Вы, бояре, на нас не шумите, - громко предупредила Линдрэ. - Всё равно мы ничего не услышим.

  - Сударь, вы хорошо бегали, - глуповато и невпопад заулыбалась чумазая ученица. - Даже ничуть не хромали.

  Шантэль скептически поджал губы:

  - Ну совсем не дремучие. Обе.

  ***

  Чудом уцелевшие подарки, ох, как пригодились. Пока дриада разбирала нитки и за холщовой занавеской примеряла бельё, её муж раскрыл ящик. Инструменты вылетели сами собой, напомнив пресловутую сказку о близнецах из волшебного ларца; ведьмарь лишь руководил ими как опытный дирижёр оркестра "Соловушка", хотя конечно не подозревал о роли этого человека в просвещённом Большом мире. Правда, в данном случае чудо-братьев звали Недодел и Передел: если восьминогая лавка, заново покрытая гвоздевым орнаментом, ещё годилась, то ставни пришлось отнимать у долота с топориком и навешивать самостоятельно. Среди прочих талантов эльфа обнаружился плотницкий, Морокун тем временем сложил печь легко, как мальчишки катают снежную крепость, и вернул резвящихся в салюте саламандр. Последней медленно, с осознанием собственной значимости, вернулась улетевшая крыша.

  Хозяева попросили ещё салют привезти. Сударь Шантэль первым с ученицей не заговаривал, в ответ на вопросы отвечал односложно "да, нет, хм", даже горячий чай из "Кикиморы и охотника" не растопил ледяной тон.

  Триш же чувствовала себя беспечной идиоткой, подсунувшей ребёнку яркого жука, забыв предупредить, что он ядовитый. Если бы саламандры не сдержали взрывную волну, дав время выскочить на улицу...

  От этих мыслей и молчаливого осуждения наставника стало так тоскливо, что девушка почти не слушала ведьмаря, пригласившего её на ознакомительную прогулку с лесом. Морокун терпеливо окликал её и повторял уже сказанное, затем напрямик спросил: в чём дело? Триш с облегчением выговорилась.