- Нам не впервой крышу сносит, не переживай, - ободрил ведьмарь, разглядывая сухое бревно, - а Шипа я давно знаю, боярышня. Когда он действительно зол, то за словом в карман не полезет. Если молчит, значит, виноватит себя.

  - Но в чём?

  - Не доглядел за своей боярышней-ведьмой. Ничего, Линдрэ ему зелье поднесёт, и Шип успокоится.

  - Я не ребёнок, чтобы за мной приглядывать, - у Триш детства не было. После того, как мачеху-кицунэ затравили собаками, приняв за обычного зверя, и семейству пришлось съезжать подальше от суеверных поселян Крутого Яра, девочка взяла на себя обязанности хозяйки: добывала молоко брату, выводила из загулов спивающегося от горя отца, штопала сикось-накось и варила бурду. Когда проснулся дар, перешедший от бабки, она знала, что будет работать с жидкостями, и непременно изобретёт снадобье от алкоголизма. На четвёртом году обучения курсовую Триссы Крутоярской выкупила престижная лечебница, где время от времени "отдыхали" зажиточные пленники вина и опиума. Отцу рецепт уже не понадобился, а деньги пригодились, чтобы Лиса взяли в гимназию с алхимическим уклоном.

  - Ты - смысл его жизни. Перворожденный уходит в Рощу Предков, когда не остаётся ничего, что бы его удерживало, - Морокун без предупреждения хрястнул кулаком в бревно, пробив дыру. Щепки так и брызнули, а Триш от неожиданности взвизгнула. Вытащенный за шкирку горностай щёлкнул зубами, но, принюхавшись к освободителю, обвис покорной лупоглазой тряпочкой.

  - Значит, сударь... не умрёт от старости? - Триш проводила взглядом удирающего зверька. Судя по скорлупе на дне пробоины, хищник разорил чужое гнездо, но обратно по узкому лазу выбраться не смог. Смыслом его жизни была еда. А потом сама жизнь стала смыслом.

  - Вот что я скажу тебе, боярышня, - ведьмарь отряхнул с ладоней труху и шерсть. - Шип к нам давно не заглядывал, но с тех пор не постарел, а будто помолодел на три века. Ты уж не подведи его.

  - Ни за что! - с жаром заверила девушка. При всём уважении к сударю хотелось оттаскать его за острые уши (по крайней мере, морально) за тот разговор в Черногривке и постоянные намёки, будто вот-вот оставит ученицу. - Тем более, у нас война на носу.

  Резкий ветер задул огарок короткого зимнего дня, на быстро темнеющем небе высыпали крупные звёзды. Сегодня Триш самой хотелось остаться ночевать в избушке на краю света.

  - Ты должна стать прозорливой сильной ведьмой, - раздумчиво пробормотал ведьмарь. - Боярышня, поговори-ка с ним.

  - С кем? С пнём?!

  - Да.

  - Чем мне в бою поможет трухлявый пень?!!

  - Не знаю. Но он так влюблённо на тебя смотрит.

  Вернее всего белка-оборотень снова шутил, но повеселевшая Триш решила ему подыграть и с земным поклоном выдала:

  - Приветствую тебя, братец пень! Ты был могучим вековым дубом, давал приют зверям, птицам и гадам, и взрастил много славных потомков! Твоя летопись окончена, но я буду воображать тебя в светлые годы зрелости! Сойдёт?

  - Для первого раза, - ухмыльнулся ведьмарь и сделал резкое движение вверх сжатым кулаком, словно вырвал что-то из снега.

  Под ногами заходило, будто на море в сильную качку. Бревно подскочило на добрый аршин, выплюнув скорлупу, и разлетелось ошмётками; тонкие осинки накренились и затрепетали, моля о пощаде. А из сугроба медленно поднялось нечто вроде чёрной толстой змеищи, выразительно поводило безглазой мордой над головой обомлевшей магички и так же величественно втянулось обратно.

  - У него очень длинные мощные корни. Вот чем в бою поможет трухлявый пень.

  - Разве духи обитают в умерших деревьях? - с трудом вымолвила Триш: сердце колотилось как бешеное.

  - С чего ты взяла, что он мертво? - ведьмарь размашисто стряхнул снежную шапку.

  Место слома ощетинилось занозами, а среди них из прогнившей сердцевины пробивался тонкий росток, укрытый в этой надёжной удобренной кадке от ветра и снега. Триш казалось, что краем глаза она видит какое-то шевеление, однако сосредоточиться не получалось.

  - Не глазами смотри, сердцем.

  Девушка прижала ладони к коре, ощущая едва заметную пульсацию. Где-то внутри пня зародилось тепло и согрело озябшие руки. Старый дуб погиб, но дал защиту потомку, по сути, ещё младенцу, и биение новой жизни чувствовала ведьма. И вместе с пробившимся ростком появился новый юный дух.

  Бугорок на коре расправил тёмно-коричневые крылышки, обнажая мохнатое пухленькое брюшко, жёлтое, как и череп на груди. Бражников полным-полно в дубравах. Но не в этих широтах, тем более, зимой.

  "И тебе привет, сестрица."

  ...Зелье Линдрэ помогло, даром что дриада попутала его с барсучьей притиркой от паразитов. Зато сударь перестал молчать!

  ГЛАВА 10

  Равеннское утро поздоровалось серым небом, размазавшим солнце в блеклую кляксу, ожесточённой пикировкой между извозчиком и сворой бродячих собак, в которую изволили вмешаться гвардейцы, и доносящимися из парка знакомыми голосами. Набросив халат, Алесса подбежала к окну распахнуть, но за ночь оно промёрзло насквозь, расписав стекло причудливым узором. Пока расшатывала окоченевшую задвижку, Триш и Шантэль шагнули в портал.

  Было немного обидно, что подруга пришла во дворец не к ней, ведь они не виделись две недели, а л"лэрд всё время был рядом. Надув губы, Алесса облокотилась на подоконник.

  Обижалась она недолго: впереди ждали дела. Даже не так. Дело Государственной Важности!

  А с Триш уютнее обняться не в императорском парке, а в доме на Восьмом Лепестке, где гремит реактивами Лис, язвит проницательная Веррея, добродушно идиотничает Метис и подают восхитительный чай с марципановыми пирожными.

  Вилля она нашла на конюшне. Аватар чистил коня скребницей, хотя шкура буланого тяжеловоза, до блеска вылощенная императорскими конюхами, в этом совсем не нуждалась. Сами лошадиные няньки вышли, оставив Белого Волка наедине с жеребцом и печалями.

  - Вот такой я был дурак, Филюшка, - вздохнул гвардеец и обернул к подруге несчастное бледное лицо с тёмными ободками вокруг глаз. - Доброе утро, Лесь.

  - Доброе. Ты чего какой сумрачный?

  - Не спалось.

  Это было правдой, хотя и неполной, но Алесса не стала допытываться. При виде хозяйки Перепёлка заныла, сперва приветственно, затем жалобно, мол, я тебе рада-радёшенька, но давай лучше тут постоим поболтаем, в тепле да сухости, чего на мороз переться? Науми погрозила пальцем шаловливой серой кобылке.

  - Седлай и поехали.

  - Мы что, верхом в тюрьму поедем? - опешил аватар.

  - А зачем я, по-твоему, это платье нацепила? Не в карете же трястись.

  - Именно в карете с гербом и со свитой, иначе нас охранники могут не признать. Давай хоть фамильные листы возьмём для удостоверения личности!

  - Дурашка, крылья - вот твоё удостоверение! А я вот это покажу, - науми помахала когтистой ручкой, окольцованной и в браслете. - Народ должен знать героев в лицо!

  - Глумишься, да?

  - Немного.

  - В любом случае, надо поставить в известность Его Величество и капитана Грома, получить от них подробные инструкции ведения допроса...

  - Получай, - разрешила Алесса. - А я пока сгоняю до тюрьмы и обратно вернусь.

  Накануне оборотни телепортировались прямиком в дворцовый парк и на улицы вышли впервые после двухнедельной отлучки. Что сразу бросалось в глаза, так это обилие сине-бело-зелёных мундиров городской стражи. Даже когда объявился Цирюльник, патрулей было меньше. На вестовой тумбе висела очередная гадость о бесчинствах Сознающих, а возле неё надрывался жрец:

  - Отриньте лживых кумиров, нечестивцами выдуманных, молитесь Созидателю нашему Иллиатару Триединому! Близок огонь небесный, конец света возвещающий!

  - Грядёт конец света! - на соседнем перекрёстке не меньшая толпа окружила встрёпанного человека, одетого в изорванный, местами прожженный балахон. - Но Дева и Белый Волк вернулись спасти наши души! Взывайте к ним! Молите!