Времени у сыскарей было гораздо меньше. День и ночь в полном распоряжении, но завтра их ждут в Вилейке, а послезавтра Алессе нужно приготовиться и как следует отдохнуть перед литургией, которая начнётся в шесть утра и продлится ровно двенадцать часов. Весь обряд освящения займёт седмицу, благо монаршая семья от этой повинности избавлена. К слову, науми удалось убедить императора в том, что Мелия - не помощник в следствии. Таким, как эта "ковжупень", умные люди секретов не доверяют, а Флокс отнюдь не был дураком. Она сказала всё, что якобы случайно сорвалось с языка любовника, и пугать клинками да магией привычных к тихой жизни селян, не подозревающих, какое нынче положение занимает их приёмная дочь, а затем допрашивать только что родившую женщину "просто варварство, отец". Уже собранный отряд дознавателей не телепортировался в Вилейку, распустили.

  Вилль и Алесса листали оглавление каталога, зная примерно, какой раздел искать. Призвавшие высшего демона и впрямь поступили хитро, однако это их и обличало. Кому можно доверить контроль над собственным телом и душой? Только близкому другу или родственнику. Это первое. И второе: Цирюльник, забравший трость-шпагу, был знаком с Береном. Может, зуб на него имел, возможно, мужчины открыто враждовали или, напротив, вели тайную пикировку как Шантэль с Дайар"леем. В любом случае, это связано с тростью, вернее, с обстоятельствами, при которых Его Величество вручил награду. Вдруг Цирюльник сам на неё рассчитывал и после смерти Берена решил восстановить "справедливость"? Ответ, скорее всего, закопан в хрониках Алой Волны, а до них ещё нужно добраться.

  Прервались только один раз, да и то лишь потому, что во дворец пришла Триш, и проницательный л"лэрд отвёл её в библиотеку. Снова визги, объятья, трёп ни о чём. Девушки рассматривали полотна знаменитых маринистов, постепенно приходя к выводу, что водное царство будет уместно смотреться в Бирюзовой зале. Эльф и аватар пили чай, словно взаимная неприязнь никогда не стояла между ними глухой стеной.

  - Молодость - это прекрасно, Арвиэль, - вздохнул л"лэрд, из-под ресниц наблюдая за дамами. - Ты не боишься совершить ошибку, меньше думаешь головой. С возрастом всё больше рассуждаешь, взвешиваешь все "за" и "против", озираешься на мнение общества. Наконец, принимаешь решение, но понимаешь, что времени воплотить его уже не осталось.

  - Вы о чём?

  - Так, стариковское брюзжание. Сударыня, нам пора!

  Триш и Шантэль ушли, сыскари остались в компании тысячи тысяч книг...

  Они нашли военные списки на момент ночи Алой Волны, выписали имена солдат, вместе с Его Высочеством и Береном состоявших в посольской миссии в Орканские степи, особенно уделяя внимание магам. Во время гражданской войны армия раскололась на тех, кто сохранил верность старому императору, и тех, кто благоразумно принял сторону и политику молодого принца. Господин Грайт из десятника стал сотником, а командиром их тысячи был никто иной, как граф Иборский, впоследствии наградивший единственного внука звучным имечком Даздрасочер (Да Здравствует Союз Четырёх Рас), правда, парень дедушкиного патриотизма не оценил. Странно, однако, Вилль не помнил, чтобы Берен называл имя тысячника, аватар услышал его уже в Равенне, когда в группе его студиозусов оказался Даз Иборский. Его славный дедушка был запросто вхож к императору. Высокий сухопарый старик с цепким взглядом, жёсткий, даже чересчур, ко всем, включая родню. Граф открыто подчёркивал неприязнь к магам, и, когда внука избили, запретил сыну и невестке приглашать целителей, юношу спасали зельями Алессы. И это тоже непонятно. Иборский одобрял дружбу Даза с Вистасом Кукушонком, а ведь тот - протеже архимага Стайна.

  В четвёртом часу ночи Алесса, не спавшая накануне, задремала на софе, завернувшись в плед; на полу валялись зарисовки горящей Равенны, обороны национальным героем Ладериком Быкобором деревни Малые Горки, морских глубин и портрет графа Иборского. Выписав очередное имя и запомнив страницу, где остановился, Вилль прикорнул рядом с Тай-Линн. Да плевать, что подумает общество, увидев поутру неженатую парочку в обнимку.

  ***

  Ледяные широты севера. Возле узкого ручья две цепочки тигриных следов: сумеречная карса с детёнышем приходили поглядеть, не треснул ли лёд на водопое, и совсем недавно, за несколько часов до двуногих. Паутина ветвей в оплётке лишайника крадёт рассеянный серый свет и звуки. Дупла и разломы таращатся сотнями блистающих глаз. Чёрный лес, полный духов. Стрррааашно?.. Не-а!

  - Что это за ручей?

  - Ну как же ты, боярышня, государыню Алидару не признала.

  - Алидару? Но она такая крохотная!

  - Всё великое начинается с малого, сударыня.

  - Я показал тебе истоки, чтобы ты помнила: все реки рождаются беспомощными младенцами, как и смертные. Они тоже видят нашу родственность, так что не бойся табунов их кэльпи, змеев-йадасов и водяной нечисти, стань их сестрой, и то же самое касается прочих духов. А теперь, боярышня, слушай внимательно да мотай на... тьфу ты, у тебя ж ни косы, ни усов. Пускай Шип на свою косу наматывает, хоть какая-то польза от него будет, - л"лэрд показал кулак, ведьмарь отмахнулся ветряным сгустком: вот и поговорили. - Беседу с духом всегда начинай с приветствия, не жди, пока он первый поклонится. Для начала попробуй уговорить его выполнить твою просьбу. Откажется, тогда узнай, чего он хочет взамен. Если не хочет ничего, спроси, почему, сама предложи, да поубедительней, чтобы заинтересовать. Будет гнать прочь или угрожать, сразу не уходи, а настаивай: может быть, он обижен на смертных, и твоё внимание его немного утешит. Ну, а коли дух действительно зол и договориться никак не выйдет... в общем, разозлённого духа с расстроенным не спутаешь.

  - Что тогда делать?

  - Линять.

  - А сударь может за меня полинять, раз уж от него иной пользы нет?

  Морокун сморгнул и заржал точно конь.

  Триш правда не хотела! Шутка сама с языка прыгнула, не успела поймать. Сударь проворчал, дескать, общество дремучего мужика дурно влияет на ученицу, но, вроде бы, не обиделся, и с этим все трое ступили на Лёгкий путь.

  Девушка второй раз шла по облачному коридору, и восторг уступил место научному интересу. Линдрэ сказала, что подобные тропы ничего общего с заклинаниями не имеют, но маг воды отчётливо видела силовые нити, удерживающие "пол" и "свод", правда, совсем иные, чем в порталах. Телепортация - своего рода скачок из одной точки в другую, быстрый и, желательно, точный, при этом материя пространства рвётся и затягивается не сразу. Остаётся след, по которому можно вычислить направление прыжка, очень часто новички неправильно закладывают вектор, и их может выбросить в Океан или вмуровать в стену, почти у всех на первых порах идёт носом кровь, а раненых и беременных вовсе нельзя телепортировать.

  Магия Лёгких путей была щадящей и для самого мира, и для путешественников. Пространство не рвалось, а растягивалось подобно мыльному пузырю, только вытянутому, как если бы его выдували с большой силой, и снова срасталось за спиной. Можно сократить путь до нескольких ударов сердца, можно продлить насколько угодно, чтобы вдоволь насладиться красотами реальной местности сквозь прозрачные "стены", оставаясь невидимкой для окружающего мира.

  Вопрос, когда ведьмарь научит Триш этой магии, пока висел без ответа.

  Эх, знали бы однокурсники, поступившие в магистратуру, что на единственную ученицу приходится аж двое первоклассных учителей, от зависти лопнули бы!

  Лёгкий путь завершился пологим берегом, причём, саму реку можно было угадать только по ярким флажкам жерлиц в заметённом льду. Рядышком раскинулось большое село, белобокое, частокол заменяют плетни. Морокун азартно потёр руки.

  - Давненько я из Сумеречья не выходил, но чего не сделаешь ради лучшего друга. Цени!

  - Что именно?