Чудовище нашло тебя

Реджина нервно курила и молчала. Чем сильно пугала меня и Стефана. Я никогда не видел ее такой — она была не просто ошарашена или выбита из колеи, Хелмак была чертовски напугана.

Сбежав из салона, я кинул мотоцикл и несся до портала в Саббат на своих двух. Вот это была пробежка! Подгоняемый страхом попасться и быстрее рассказать всё Реджине, я мчался более семи миль. Влетев домой, боясь попасться Деннард на глаза (если она была там), вломился в кабинет к Реджине. После чего, прочитав мои безумные мысли, мы с ней и Артуром поехали в их любимый ресторан, где дождались Стефа.

Клаусснер пришел и рассказал все, что было без меня. Судя по его рассказу, мне чертовски повезло и от меня отвели подозрение. Видно, эта троица не побоялась бы разобраться со мной прямо в салоне.

— А Мел?

— Что Мел?

— Как она? Они ей угрожали?

— С чего вдруг? Они наоборот пришли защищать ее. Успокойся, она в порядке. Вряд ли они ее тронут.

Не знаю. Меня слова Стефа не успокоили. Я помню, как Мелани рассказывала и про иллюзию страха, и как на нее и Нину напали, а при мне один из Альфа, чуть не изнасиловал ее на траве. Так что у меня есть причины для беспокойства. Эти твари могут тронуть Мелани.

— Что будем делать с Деннард?

— Может, подадим в Сенат на нее? — Иногда мне кажется, что аппетит Стефа ничем нельзя сбить. Сейчас он вовсю налегал на перепелиные крылья под экзотическим соусом. При этом ввел разговор так, будто мы обсуждаем покупку новых машин для Саббата.

— С чем, скажи на милость? На незаконные фотографии Оденкирка? — Реджина зашипела на Клаусснера, закуривая новую сигарету. По моим подсчетам, это уже была пятая. Артур сидел рядом и молчал, глядя на свои переплетенные пальцы, и о чем-то сосредоточенно думал. Стефан же не унимался:

— Найдем! Подставим! Она сдала своего Химерам, в конце концов!

— А ты уверен, что она своя?

— В смысле? — Этот вопрос уже задал я, молча слушавший их перепалку.

— А вы уверены, что она Инквизитор? — Реджина задает вопрос, который никто даже не подумал сам себе задать. Каждый в Саббате считал Деннард взбалмошной, сумасшедшей. Ведь Клаусснер тоже не характерный для Инквизиторов тип, его таким сделала жизнь. Все считали, что с Кристен то же самое.

— Ты хочешь сказать, что она Химера?

Реджина кивает, сильно затягиваясь, что кончик сигареты разгорается и тлеет, превращаясь моментально в пепел.

— Стоп! А разве договор не подписывался при тебе и Архивариусе из Сената?

— Подписывался, Оденкирк. Только давно уже все эти процедуры стали формальными. Уже никто не проверяет знаки на запястьях. Все происходит на словах…

— Но это невозможно! — Взорвался Стеф. А я подумал, что, слава Богу, мы одни в ресторане, для нас специально закрыли этот зал. — Химера в стане Инквизиторов! Учится на равных! Такого никогда не происходило.

Я не сдерживаюсь и отвечаю вместо Реджины:

— Да, Стеф, но мы с тобой знаем, что были случаи, когда Инквизиторы работали на Химер. И кстати, живой пример сейчас находится под каблуком у Моргана.

— Ты про Кевина? — Молча киваю. В ответ получаю поток нецензурной брани в адрес Ганна.

— Так значит, ты думаешь, что она Химера? — Стеф обращается к Реджине. Светоч посылает Клаусснеру многозначительный взгляд. А я задумываюсь, что действительно за все эти месяцы ни разу не видел знака у Деннард. Кристен всегда прячет его под длинным рукавом, напульсником или кожаным браслетом.

— И что нам делать?

— Я не знаю… — Реджина устало выдыхает, и я впервые за весь вечер вижу не Главную, а вымотанную заботами и тревогами женщину. — Артур, твои мысли на этот счет?

— Как будто ты не знаешь мои мысли. — Хмыкает Артур и наконец-то выходит из забытья раздумий, откидываясь на спинку стула. — Я предлагаю не трогать Деннард. Пусть живет в Саббате и думает, что всё в порядке, и мы ничего не знаем о ней. Заодно и понаблюдаем за ней. Спугнуть ее мы всегда успеем. Да, и полезно держать врага у себя.

— Интересное предложение. — Стефан заинтересовано наклоняется к Артуру. — Получается, что мы поменяемся местами. То раньше она считала нас за жертв, а то мы теперь ее будем держать в окружении. Реджи, — Стеф оборачивается к Светочу, которая кидает на него убийственный взгляд. Хелмак не любит, когда ученики так ее называют. — Как ты допустила, что столько времени она жила у нас? Твои голоса в голове ничего не подсказали?

— Клаусснер, еще одно едкое замечание с твоей стороны и ты у меня навоз будешь разгружать для оранжереи. — Она нервно тушит сигарету в переполненной нашими окурками пепельнице. — Нет. Представляешь, не заметила. Деннард, надо отдать должное, талантлива. Видно, она не просто отключает дары, потому что ее мысли я могла слышать. Согласна, не всегда! Но слышала. И скажу вам, девочка умная — с ее стороны не было ни одной зацепки. Если честно, я начинала подозревать больше Чейз с ее маниакальным желанием прорваться в Сенат. Думала, она закладывает некоторые мои нечистоплотные дела в отношении заказов на охоту.

— А есть что закладывать? — Стефан в изумлении поднимает бровь.

— А ты как думал? Завтрашняя твоя охота организована благодаря одному моему знакомому.

— Реджина! Надеюсь ничего незаконного? — Я испугался за Светоча. Вместо нее мне ответил Артур:

— Она выторговала у одного Архивариуса дело былой давности. Когда-то мы работали с этим парнем, на которого Клаусснер пойдет охотиться… Ничего криминального. Но и хорошего мало. Максимум, что нам могут сделать, просто снова отберут дело и передадут другой школе. Давайте вернемся к обсуждению Химер и их планов. Я так понимаю, Морган делает опыты на возвращении Химерского знака? Из Химер — Инквизиторы, а вот вернуть обратно не получается, так?

Артур обратился к Реджине, та в задумчивости смотрела в окно, за которыми горели огни Ливерпуля.

— Мне кажется, не только это, Артур. Он пытается делать всё. Но самая главная цель — объединение.

— Эй! Может, объяснитесь? Мы вообще-то тут сидим и ничего не понимаем. — Стефан нервно ерзал на стуле. Я же наоборот, будто окаменел. Мои мысли играли в догонялки сами с собой: то думаю о Мелани, где она, как, то о Савове, то о Химерах и Моргане, то о Лауре, и снова о Мелани.

Реджина вздыхает и снова закуривает. Шестая сигарета. Нам уже курить не надо, за нас это делает Хелмак, мы просто дышим ее дымом — наш столик ад для борцов за здоровый образ жизни.

— Я могу лишь догадываться о том, что делает Морган. Вы знаете, что начались первые обращения Химер в Инквизиторов?

Я слышал о таком недавно, но не придал значения:

— Ты думаешь, Морган переделывает их обратно?

— Нет, Рэй. По крайней мере, я не слышала, чтобы без вести пропадали перевертыши. Я думаю, что Морган только ставит опыты, и скорее всего на своих — наверное, пытается переделать знак в Инквизиторский, а потом обратно в Химерский. По крайней мере, о таинственных исчезновениях и трупах с поврежденными руками я ничего не слышала.

— А что за объединение?

Реджина замолкает, собираясь мыслями, после чего начинает свой рассказ тоном, будто это самый неприятный факт из ее биографии.

— Я с Морганом познакомилась более пятнадцати лет назад. Я была тогда одним из организаторов съезда Инквизиции в Гонк-Конге. Если честно, я плохо помню события, некоторые не помнят их вообще. Всё, что я расскажу сейчас, лишь обрывки, собранные по остаткам своей и чужой памяти, ну и домыслы. Просто у Джеймса Моргана превосходный дар — он умеет стирать память. — Она невесело смеется. — Последнее, что я отчетливо помню, что мы с Джеймсом пили кофе. Он произвел впечатление приятного молодого человека. Я никогда не делала резких разграничений между Химерами и Инквизиторами, потому что все мы из одной глины слеплены. Я видела и трусливых охотников, и совестливых Химер… Помню, что Морган выдвигал смелые идеи о сплочении и объединении Инициированных, что сегодняшнее разделение чуждо нам и нашей природе. Я с ним соглашалась… А дальше начинаются обрывки воспоминаний.

Реджина закрывает глаза и начинает кончиками пальцев массировать себе виски.

— Помню картинки… Я допустила Моргана с докладом. Это я помню по воспоминаниями МакНалли: Морган стоит за трибуной и что-то говорит… Потом я возле него и мы уже спорим… Это уже из воспоминаний Ван Дайка. Могу лишь предположить, что на самом съезде во время выступления что-то пошло не так: наверное, я что-то поймала в его мыслях, что-то насторожило. А потом, наверное, был скандал. Так или иначе, нам всем потом Морган стер память.