Поиск Инквизитора

Когда выстреливают кому-нибудь в голову — это не так больно, как с утра просыпаться с похмелья. Поверьте мне, как эмпату!

Я ворочался, пытался найти удобное положение, осознавая, что надо вставать. За меня решил всё стук в дверь. Медленно разлепив глаза, уставился на фотографии на тумбочке. Туда добавилась новая — Мелани на фоне Эйфелевой башни: теперь каждое утро она меня встречает улыбкой с фотографии, заключенной в белую рамку.

— Доброе утро, Мелли…

Голос хрипит и басит, будто не мой. И снова стук. Ну кого еще нелегкая принесла?

— Войдите. — Я начал откашливаться, прочищая горло. Во рту стояла кислая горечь после вчерашней попойки.

Дверь отворилась и на пороге возникла Кристен с подносом в руках.

— Деннард? — Я еле удержался, чтобы не ляпнуть: «Какого чёрта тебе здесь надо?».

— Можно? — Я делаю пас рукой, наблюдая, как она проходит и ставит на столик возле кресла поднос. — Ты пропустил завтрак, решила тебе принести.

Я состроил скептическую мину, и Деннард тут же сдается:

— Ну хорошо. Не ты один пропустил завтрак! Я, как поняла, вы вчера хорошо погуляли со Стефаном и Куртом. Они тоже не явились на завтрак.

Меня так и подмывало спросить: «А им ты тоже завтраки разносила?». Но понял, что это будет верх неблагодарности. Поэтому я скупо благодарю её:

— Спасибо.

— Если тебя интересует Реджина, то она не злится. По-моему, даже «за», что вы вчера… погуляли.

— Нам нужна была разрядка. Поэтому и напились.

— Понятно…

Деннард странно жмется у порога. Я встаю: из-за смены положения тела в висках стучало, а меня опасно зашатало.

— Вот! Таблетки против похмелья.

Я смотрю на Кристен, протягивающую мне упаковку лекарств. Благодарно киваю, все еще держась за голову, ощущая, дрожь в руках и слабость в ногах, будто после болезни.

Вода благодатна, живительна для меня, когда запиваю таблетку. Вспоминаю Еву с ее чудом-коктейлем. Эх…

— Хорошо погуляли вчера?

— Нормально…

— Я видела Курта — он весь в помаде был и, кажется, за воротником видела пару розовых перьев.

Мой тяжелый вздох прокатывается по комнате — эту девицу не исправить. Всегда лезет туда, куда не надо.

— Да, были в ночном клубе.

— Странный выбор заведения для разбитых сердец…

— Ничуть не странный.

Я иду в ванну, чтобы умыться и почистить зубы. Глядя в зеркало, отмечаю, какой потрепанный у меня вид: мешки под глазами, щетина, кажется, еще и похудел. Не порядок… Надо приводить себя в боевую готовность. Поэтому начинаю бриться, наплевав на то, что в спальне меня ждет Деннард. Ее голос доносится из комнаты:

— Я хотела спросить…

— Ну? — Я аккуратно веду лезвие по горлу к подбородку.

— А что за той магически опечатанной дверью?

— Какой?

— Той, что через две напротив отсюда.

Я медленно веду лезвие, соображая, что за опечатанная дверь. Пока до меня не доходит. Комната Мелани! Я вылетаю из ванны с пеной на лице.

— Не суйся туда! Слышишь? — Рычу я на Деннард, тряся в ее сторону бритвенным станком. — Сунешься — убью! Ты от меня так получишь, что проклянешь, что сюда явилась!

— Что кричать-то так? — Кристен поднимает руки в знак капитуляции.

Моя неожиданная реакция ее пугает, потому что она как-то съеживается и вжимается в кресло. Я немного успокаиваюсь и возвращаюсь в ванну добривать оставшуюся половину лица.

— Клаусснера видела?

— Нет. Только Чейз и Светочей.

— Расскажи мне про нее! — Я решаюсь на хоть какой-то диалог.

Пусть Кристен мне рассказывает, чем я тут буду ей исповедоваться:

— Какая она?

Я вспоминаю, как Ева настороженно вела себя по отношению к Саре.

— Чейз? Скучная! Всё книжки читает по кинетике и поляризации даров.

— Ты с ней общаешься?

— Нет. Она вообще нелюдима. Прямо под стать вашему Ною. Пара вышла та еще!

— Пара? Они встречаются?

— Не знаю. Но даже если и будут, мы не узнаем.

Я выхожу из ванной полностью побритый. Осталось лишь душ принять и переодеться — ведь я еще в своих пижамных штанах и майке.

— Почему?

— Просто скрытная. Она скучная. Никуда не ходит, друзей нет, вся в обучении. Ей интересно только с Ноем.

— То есть ты ни с кем не общаешься в Саббате кроме меня?

Кристен кивает так, как делаю я — переняла привычку. Теперь понятно, откуда ветер дует: Деннард не только влюблена в меня, так у нее нормального общения тут нет. Вот и достает. На мгновение мне даже стало жалко девушку — ведь неизвестно, сколько ей жить в Саббате. Девушки не особо дружат с ней: Чейз не общается, Ева в карцере и ей не до дружбы, парни держатся особняком. Если бы был Кевин, который помог бы ей освоиться, как Мелани…

Так, всё! Я влез в запретную зону! До сих пор не знаю, как относиться к предательству Кевина и тому, что он был первым шагом к уходу от меня Мелани. От этого я невольно кидаю взгляд на ее фотографию.

— Чем займемся?

Кристен смотрит, как я снимаю крышку на подносе: на тарелке лежал омлет с несколькими ломтиками бекона и жареных помидор, стакан с ягодным смузи, пара очищенных яблок в меду, кофе и круассаны. Не знаю как, но выбор Деннард мне понравился — наверное, она наблюдала, чему я больше делаю предпочтение за завтраком, вот и набрала всё.

— Спасибо! Хороший выбор! — Я искренне благодарю, вызывая улыбку у девушки. — Ну? Что ты хотела?

— То есть?

— Зачем пришла?

— Завтрак принесла… — Она недоуменно моргает, глядя, как уничтожаю омлет. Но в следующее мгновение она неприятно смеется, закрыв глаза ладонью. — Твою мать!

— Что? — Не понимаю ее реакции.

— Я хотела тебе сделать приятное. А ты ведешь себя, как неблагодарная скотина! Отвечаешь сквозь зубы, кричишь на меня, и в итоге: «Зачем пришла?». — Она вскакивает в гневе, уперев кулаки в бока. — Прости, не знала, что у вас лишняя забота вызывает столько негатива. Надо было оставить тебя голодным и с больной головой.

Я слушаю ее гневный монолог и понимаю, что снова перегнул палку. Боже! Как Булутер справляется со своей сестрой? Ведь там тоже особа не сахар.

— Сядь. — Приказываю я ей, глядя, как она кинулась к двери. — Сядь, я сказал!

Она поворачивается ко мне и смотрит обиженно исподлобья.

— Прости меня. Не хотел быть невежливым. — Кристен наигранно закатывает глаза. А я продолжаю: — Сядь, пожалуйста.

Деннард плюхается в кресло, скрестив руки на груди.

— На, пей. — Я ставлю ягодное смузи перед ней.

— Не хочу. Не люблю.

— Выпей, пожалуйста, и успокойся. Итак, план на сегодня: найти Стефана, его реанимировать и найти Инквизитора Романову.

— Романову? Которую?

— Анну.

— Да ладно! А зачем?

— Нужно. И не спрашивай. Слышала про Романову?

— Конечно. Доносились слухи…

— Какие?

— Говорят, та еще ищейка. А ты с ней работал?

— Да, было дело пару раз. Я только с Начала был.

— Повезло!

Кристен восхищена этой частью моей биографии. А я задумываюсь: действительно, мне везло с учителями — Варлак, Хелмак, работал с Романовой, правда, тогда Анна не была еще Романовой, как и я Оденкирком, — два зеленых ничего не умеющих ученика.

— Она уже давно ведет все дела одна. Никого не берет в дело, либо в качестве исключения. Романова достаточно жёсткая в методах.

Клаусснера я застал в кровати. Он медленно приходил от вчерашнего и ему было еще хуже, чем мне. Моя эмпатия сейчас бесила меня: только что избавился от головной боли, как тут Стефан с похмелья. Отправив Кристен за куриным бульоном, я всучил ему таблетки, попробовав поколдовать над ним для быстрейшего результата.

— Лучше? — Я держал руки над его головой и воздействовал магией sanitatum, после чего еще попробовал энергетически очистить.

— Да…

Стефан блаженно улыбался. Я же чувствовал, что боль уходила.

— Спасибо! — Стеф благодарно пожал мне руку, когда я закончил. А через минуту вошла Деннард с бульоном в руках, который Клаусснер выпил залпом.

— Спасибо, Чип и Дейл.

Я хмыкаю.

— Ну, раз мы с Кристен — Чип и Дейл, — я оборачиваюсь на девушку, та стоит откинувшись на дверь и скрестив руки, с ухмылкой смотрит на Стефана, — то ты нам нужна, Гаечка.

Клаусснер похож на медведя: неуклюжий со щетиной, отросшими лохматыми волосами, черными густыми широкими бровями и тяжелым взглядом. Небрежность во всем. Но девчонки тащатся от Клаусснера — видно, он олицетворение их идеала о плохих парнях.