— Рэйнольд Оденкирк? — Меня окликает вышедший к нам Архивариус. — Добрый день, Архивариус Бертье. Я официально представляю Сенат, можете обращаться ко мне, как к самому Сенату. Чем могу помочь?

Я быстро объясняю, зачем мы здесь. «Пройдемте», — знаком руки он приглашает проследовать за ним. Так как Стефан и Деннард отказались от идентификации, они остаются в холле. А я со сличителем плетусь за Архивариусом. Пройдя внутрь здания, где передо мной тут же открылись многочисленные прямые лестницы, блестящие, как ртуть, и длинные непрерываемые, как вены, перила и ограждения, уходящие лабиринты коридоров с кабинетами и окна до пола, в которых зима и горы. Всё белое — каменное, отражающее эхом наши шаги.

— Заходите.

Мы входим в кабинет, который похож на библиотеку: многочисленные ряды стеллажей с белыми и черными коробками. Архивариус, предложив подождать у стола со стулом, идет уверенным шагом к нужному стеллажу. Я его теряю из виду, слышу лишь шаги. Через несколько мгновений, он уже несет коробку. Поставив на стол, он открывает ее — на ней замок, как на всех стандартных силках. В коробке лежит перчатка Романовой. У всех Инквизиторов, подобно отпечаткам пальцев у смертных, забирают что-то личное в хранилище. Я, по-моему, отдал зажим для галстука, а вот Клаусснер пожертвовал свой йо-йо… Хорошо, что не трусы предложил! А ведь мог так пошутить.

Сделав пас рукой, Архивариус делает отпечаток и кладет слабый заряд магии Романовой в мой сличитель, который зажигается красным огоньком на лампочке. Через минут сорок, заряд потухнет, поэтому надо торопиться. Закончив, я поспешил к друзьям вниз, ждущих возле Янусов-близняшек.

— Мистер Оденкирк! Мистер Оденкирк, подождите! — Голос мисс Татум заставляет меня остановиться на пути, когда я уже начал взбегать по лестнице вместе со Стефаном и Кристен.

— Да, мисс Татум?

— Вам посылка.

Я оборачиваюсь к Стефу и Кристен, отдавая в руки сличитель:

— Идите. Начинайте поиск без меня. Я потом к вам присоединюсь.

Стефан разворачивается и так же быстро начинает подниматься, чтобы успеть, пока заряд еще теплится. В конце концов, они справятся без меня. Не люблю поисковую комнату: в последний раз я там был, когда искал Мелани, украденную Заклинателем Змей.

Я неспешно спускаюсь к столу мисс Татум.

— Вот, держите.

Передо мной ложится пакет британской почты. На нем значится только адрес Саббата, отправитель неизвестен. Странно…

Я вскрываю и достаю оттуда черную пластиковую коробку, напоминающую футляр от часов. С удивлением смотрю на короб. Это что еще за чертовщина? Положив руку, я пытаюсь считать информацию о том, что там внутри. Там что-то… дорогое мне. Меня нежно касается энергия девушки… Такая родная, любимая. Мелани!

Я в нетерпении открываю короб: кольцо с топазом поблескивает мне, будто радуется возвращению ко мне. Там же лежит вчетверо сложенная записка. Разворачиваю, на мгновение забываясь, ожидая увидеть знакомый почерк. Но там было другое. Слова написаны твердой мужской рукой. Они словно выпрыгивают с листа, хищно нападая, убивая меня:

«Она отказалась от него, как и от тебя. Я выиграл!»

— ПОДОНОК!

И все, что было на столе мисс Татум, волной моей магии сметается на пол с грохотом, звяканьем и клацаньем, разлетаясь и разбиваясь возле моих ног.

— Мистер Оденкирк! — Кричит удивленная мисс Татум. Но тут же затыкается, видя мое лицо, перекошенное яростью.

— Мы нашли ее! Она в Москве… Ой! — Кристен смотрит на то, что я натворил. Она со Стефаном резко останавливается на пути, так и не спустившись до конца с лестницы.

— Рэй? — Клаусснер обходит опешившую Деннард и подходит ко мне. Я молча протягиваю ему записку. Стефан смотрит на единственное, что осталось стоять на столе — короб с кольцом.

— Я его убью Стефан! Ей-богу, убью!

— Это ведь то кольцо, да? — Кристен смотрит на короб. Я отворачиваюсь, еле сдерживаясь, чтобы не заорать и не расколотить еще что-нибудь.

— Вот вы где!

Голос Реджины звучит из коридора. Через секунду и она уже смотрит на меня в окружении сброшенных предметов. Отлично! Может еще весь Саббат позовем, посмотреть на взбешенного и уничтоженного Оденкирка?

— Может и позовем! Хотя звать не придется. На грохот сейчас остальные придут сами. — Реджина снова читает мои мысли. Ей не нужно брать в руки записку, чтобы понять причину моей ярости. — Это провокация, Рэйнольд! Не поддавайся. Савову это и нужно.

— Ну что же? Он очень близок к цели!

— Я вижу! — Она кивает на пол, где бумажки для записей лежат разметанные по полу, а рядом расколоченная стеклянная подставка под ручку, где сама ручка — не знаю.

— Вы сейчас куда?

За меня отвечает Стефан, который до этого молча наблюдал за мной и Светочем.

— В Москву. На поиски Анны Романовой.

— Романовой? Зачем?

— Рэй говорит, что она что-то знает про Химер и их планы.

— Отпустишь? — Я еле сдерживаюсь, чтобы не съязвить Реджине на тему отпрашивания детей у родителей. Но во время прикусываю язык.

— Ладно. А ты Клаусснер следи за ним! Будет рваться к Савову — вырубай сразу же. Не церемонься. А то устроил тут разгром. А ты чего?

Реджина обращается к Кристен, резко развернувшись на каблуках.

— А я с ними. Как ученица. — Она жмет плечами: поражаюсь Деннард, она даже Хелмак не боится.

— Пусть учится выслеживать. Пригодится. — Я заступаюсь за свою протеже. В конце концов, она заслуживает.

— Ясно. — Реджина поворачивается к Стефану и смотрит ему прямо в глаза. — Еву оправдали. Суда не будет, слишком мелкий проступок для суда.

Я слышу, как единый вздох облегчения проносится в тишине. На лице Стефана отражается куча эмоций, он дышит громко и часто. И вот появляется идиотская счастливая улыбка.

— Только она не будет жить пока в Саббате. Наказана.

— Наказана? — Я говорю вместо Стефана, понимая, что мой друг онемел от радости.

— Да. Два месяца проживания в Карцере с отработкой Чистильщиком. Так что мы ее увидим не скоро. Зато живая!

Стефан выдает какой-то странный гортанный звук, хватаясь за голову, но не прекращая улыбаться.

После чего с громким смехом кидается обнимать нас, сильно стискивая в своих ручищах. Забавно, как быстро сменяются эмоции: я только что швырялся предметами от гнева и бессилия, и вот уже счастлив за друга и подругу. Выжили! Притом оба! Значит их будущему быть.

— Ну что? — Я хлопаю по плечу обезумевшего от радости Клаусснера. — Думаю, это стоит отметить. Только давай сначала найдем Романову.