— Мисс, вам плохо?

Я поднимаю голову, передо мной стоит огромный толстый парень, который тревожно вглядывается в мое лицо.

— Вам вызвать скорую?

На мгновение эта мысль кажется здравой и хочется сказать «да». Но я же не больна! С ушибленным плечом в больнице не держат.

— Нет, спасибо. Просто я немного расстроена.

Он кивает в ответ и удаляется тяжелым переваливающимся шагом. Я начинаю оглядываться, внезапно осознав, что действительно выгляжу больной: сижу у забора со спутанными волосами, наверное, бледная, как поганка, дрожащая в ознобе. И тут на противоположной стороне замечаю Дэвида, который жует жвачку и в руках крутит что-то — играется. Меня обуревает злость на него, на всё, что творилось, за то, что сижу тут и жалею себя. Довели, демоны!

Поэтому я встаю и иду к нему. Заметив мое приближение, он тут же выпрямляется и на лице появляется идиотская ухмылка. Желание врезать ему по роже непреодолимо!

— Я, как поняла, тебе меня Виктор вверил. Так?

— Ну? — Он смотрит недоверчиво с прищуром, ожидая продолжения разговора.

— Есть хочу. А я так и не поела из-за этой чокнутой Лолы.

— И что?

— Накорми меня.

— И что мне за это будет?

— Вселенская благодарность. Или по приезду Виктора расскажу, что не особо берег его невесту. Савов не терпит хлам. Так что не превращай меня в него.

Он смотрит и противно чавкает. Теплый ветер с набережной усиливает аромат океана.

— Пойдем.

Деннард разворачивается, снова мотнув головой, чтобы челка не лезла в глаза, — подстригся бы, если так мешает! — и идет пружинящей походкой вниз по улице. Я иду рядом, отмечая, что мы выглядим сейчас, как два наркомана на прогулке: оба худые, бледные, один весь в татуировках, другая — со спутанными волосами и красными глазами от слез.

Пройдя улицу, мы выходим к набережной, где стоит обалденный запах жареных сосисок, барбекю, выпечки и прочего. Из радио доносится заводной ритм песни.

— Заходи. — Мы входим в кафе, сделанное под морской стиль: дерево, спасательные круги, альбатросы и бечевки. Людей немного, что уже хорошо. — Заказывай.

Отбросив стеснение, с наглым видом у вежливого официанта в пилотке набираю кучу всего: салаты, рыбу, картошку, кока-колу, десерты. И плевать на всё. Деннард даже ухом не ведет, будто ожидал такое от меня. Мы садимся в угол, чтобы нас меньше всего было видно. Молчим. Я начинаю первая разговор:

— Сколько тебе лет?

— Семнадцать. — Ха! Теперь понятно, почему он кажется таким молодым. Дэвид и вправду еще мальчишка!

— Давно в Альфа?

— Год.

— Какой дар?

— Усиливаю восприимчивость к магии и дарам. — Он чему-то смеется, становясь похожим на психа.

— Чего смеешься?

— Просто вспомнил Лолу.

— Что вы с ней делали?

— Ничего. Просто с помощью заклинания магической иглы кололи. Легонько так.

— И ты усиливал восприимчивость? — Я сразу вспомнила дикий крик девушки, от которого кровь стыла в жилах, будто ее там пытали. Деннард кивает.

— Ей казалось, что мы ее режем.

Я не успела показать всю свою неприязнь к ним и вообще хоть что-то ответить, как принесли мой заказ. Передо мной оказалось много тарелок с восхитительно ароматной горячей едой. Желудок застонал в предвкушении пира. Я, словно не ела несколько дней, накинулась на пищу. Только, когда смела пару салатов и уже доедала картошку, заметила, что Дэвид что-то втихаря сыпет себе в стакан с мохито, после чего выпивает.

— Что это? Дурь?

— Хочешь, и тебе насыплю? — Он заговорщицки подмигивает, показывая уголок пакета с порошком в своем кармане.

— Нет. Спасибо.

Все-таки наркоман. Жаль. Значит, считай, жмурик. Неужели все так плохо в Альфа, что меня Савов доверил наркоману?

— А тебя не смущает, что сейчас середина дня?

— Нет. Поверь, это легкий. Один мой друг его делает. Расслабляет, но не глючит.

— А ты напряжен?

Он смеется на мой вопрос. А я продолжаю есть, но уже не с той скоростью, потому что чувство насыщения быстро переходит в ленивую истому и тяжесть желудке. Хочется теперь завалиться на бок и уснуть. Можно прямо здесь.

— Лола давно у вас?

— Нет. Вместе со мной пришла в клан.

— Что она меня так невзлюбила?

— А ты у нее Савова украла! — И ржет, будто ненормальный.

Неожиданно, если честно. У меня, оказывается, есть соперница. Я готова уступить Савова ей взамен на свободу от клятвы. Может, стоит предложить? Не глупи, Аня, не глупи. Виктор не согласится.

— Она влюблена в него?

— Ага. Так что, когда она рядом, держи ее в поле зрения, а под подушкой спрячь нож. Желательно заговорённый.

— Спасибо за совет. Расскажи про остальных.

— А чего рассказывать-то?

— Меня все видели голой. Я требую взаимного стриптиза. — Не знаю, но я словно стала бесстрашной и острой на язык, пройдя приступ панической атаки. Мне уже ничего не страшно. Даже, если снова появятся змеи, я руками буду их уничтожать. Слишком много ярости, гнева и унижения накопилось во мне. Теперь это выплескивалось в подобие наглости и едкого сарказма. — Ну же, Деннард, расскажи мне: кого стоит бояться и какие ножи затачивать! Я понимаю, что вы не святые, мне интересно, кто и чем живет.

— Окей. Спрашивай.

— Начнем с бездушных. Зачем Виктору держать Майкла? Ведь он же имеет бесполезный дар! Дышать под водой, так ведь?

— Совет первый: никогда не говори, что у Майкла бесполезный дар. Совет второй: не ходи купаться, когда его дома нет — на дно утащит.

— И часто утаскивает?

— Часто. Провинившихся из Альфа, заказ на кого-нибудь, Охотники часто забегают на серфинг. Вот Майкл и старается. А что? Магия не использована. Человек тонет сам. Никто не догадается.

— Шикарно. — Я что-то в этом роде и ожидала услышать. Теперь я четко осознаю, что клан Альфа недалеко ушел от Воронов с безумной маньячкой Наталией. — Томас Мальте? Виктор говорил, что он насылает Тьму Египетскую?

— Ага.

— И сколько человек?

— Десять.

— Круто! А кому он душу продал и зачем?

— А хрен его знает! У него сама спроси. — По радио затянулась песня Lana Del Rey «Young and beautiful», отчего Деннард растёкся на своём кресле и расплылся в блаженной улыбке, подпевая тягучему томному голосу певицы. Кажется, наркотик подействовал.

— Позавчера Томас и Майкл девиц притащили в дом и устроили оргию.

— Да, бывает… Эти двое любят трахаться… Особенно Майкл… «Будешь ли ты все так же любить меня, когда я перестану быть юной и прекрасной?». — Последнее он пропел, вторя низкому голосу из радио. — Держись подальше от Майкла… Он любит всё, что движется, и имеет всё, что похоже на женщину.

— Думаешь, он покусится на невесту Виктора?

Деннард кивает, блаженно щурясь и мурлыча под нос.

— А Митчелл? Он суккуб. Мне стоит его бояться?

— Митч любит мальчиков. Хотя часто работает и для девочек. — Он неприлично ржет. — Прикинь, Такер любит волосатых и чтобы его!

— Гадость какая. — Я еле сдерживаюсь от омерзения. Хотя не против гомосексуалистов. Но сама мысль, что Митчелл без разбора и без чувств, как животное. Фу! Какие же противные мужики-Химеры. Действительно Дорианы Греи. Дай им возможность, они бы женились только на себе и любили бы только себя, притом физически тоже. Вот он — мир без правил и морали. — А что означает «работает»?

— Ну, соблазняет по наводке. Чего непонятного? — Песня закончилась и Деннард явно заскучал. Он сидел, развалившись, на кожаном кресле в расслабленном состоянии и медленно моргал.

— Ты случаем не вырубишься тут? Я тебя тащить не буду. Кину, как только отрубишься.

— Не боись… Всё в порядке…

— Мне скучно.

— И что?

— Развлеки меня.

Он снова неприлично ржет.

— Ты сама отказалась от чудо-порошка.

— Мне не нужен порошок. Я хочу развлечься. Поиграем в «Криминальное чтиво»? Я — Ума Турман, ты — Траволта. Савов меня тебе доверил. Подумай: чем лучше будет мне, тем лучше будет и тебе. Я обязательно расскажу Савову, каким ты заботливым был со мной. Перед Виктором выслужишься.

— И чего? Потанцевать хочешь?

Я мысленно прикинула этот вариант. На самом деле мне хотелось использовать свою власть по ряду причин, но самое главное — в отместку за эти три дня и пережитый ужас. Пока Деннард в моей власти, я хочу выжать максимум.

— Хочу потанцевать…

— Сегодня ночью будет вечеринка у Патриций. Правда, Инквизиция рядом будет. Любит она кружить возле нас. Пойдешь?