Essentia omnium

Мобильник на дисплее показал несколько пропущенных от Субботиной. Стало тревожно.

Я позвонила, зная, что в Москве сейчас ночь. Но вряд ли Нина спит.

— Да?

— Ты звонила.

— У меня книга по кинетике.

— И? — Мое сердце учащенно забилось.

— Есть рецептик.

— Сможешь доставить?

— Угу. Я подумаю, как к тебе прорваться. Надо путь прикинуть и проложить через порталы.

— Отлично! Ты золото!

— Ага. — Я думала, что она повесит трубку. Но на том конце все также молчали.

— Нина?

— Слушай, ты в курсе, что твоя сестра и ее Инквизитор приступили к тренировкам?

— Тренировкам?

— Понятно. Не в курсе.

— Что за тренировки?

— Дары разрабатывают.

Варя разрабатывает дар? Это как? Крыс по одной убивает? Да и она не хотела его расширять. А Кевин при чем тут? У него же дар и так сильный! Я вспоминаю, что разговор с сестрой после отъезда был странный, куцый: привет-как доехала-пока.

— И что за тренировки?

— Не знаю. Просто зачастили к Наталье.

— Они что? Убивают людей для нее? — Я в ужасе представила, что могло прийти маньячке-сестре Марго.

— Не знаю. Но выглядят оба не ахти. Ладно. Давай там. Скоро встретимся.

В трубке пошли частые гудки. Первым желанием было набрать Варю. Но потом вспомнила, что в России ночь. Так что лучше переждать. Позвоню позже.

В доме было тихо. Я не видела никого из Альфа. Звонил Виктор и спрашивал как дела, нагло соврала, что всё хорошо. От нечего делать после кафе с Дэвидом бродила по набережной, слушая океан, вдыхая соленый воздух. А придя домой, вовсе завалилась спать.

— Ну что, Ума Турман, готова?

В мою комнату заглядывает Деннард. Его челка внезапно оказалась окрашена в разные цвета, от чего пошла ассоциация с одной лошадкой из мультика «Милая Пони». Интересно, Дэвид в курсе, что вызывает такие сравнения? А сам весь одет в черное, с белыми кроссовками на ногах. Видно, что шмотки новые и дорогие.

— Да.

Одета я не для вечеринки. И плевать. Шли мы молча несколько улиц вдоль побережья, пока не увидела дом с мерцающими занавешенными окнами и не услышала дискотечный бит — там явно шло веселье. На дворе стояла ночь. От дома разило темной магией, которая глушила смертных посильнее доносившейся музыки. Явно кто-то из Химер выпросил у Сената Отвод глаз для смертных. Завтра вся улица проснется с головной болью и не выспавшаяся, но вспомнить о вечеринке не сможет. А вот и церберы! Инквизиция всегда патрулирует такие санкционированные Химерские вечеринки. Такие праздники называют еще «Русскими рулетками»: все Химеры напиваются, ширяются, а потом начинают мракобесить под носом у Инквизиторов. Задача — не быть пойманным и не быть сожжёнными. Многим не везет и «русская рулетка» выстреливает — либо на костер, либо наказание.

Чем ближе подходила, тем больше задавалась, зачем я туда иду. Не любитель шумных компаний, но мне почему-то хотелось в народ, побыть посторонним наблюдателем, в конце концов, хоть как-то выплеснуть набравшийся негатив за последние дни.

Здесь было пафосно. Войдя внутрь дома, увидела гламурную молодежь, разодетую в пух и прах, танцующую и смеющуюся. Глядя на них, понимаешь, это не те колдуны-недоучки на тусовке у Владика. Здесь, похоже, элита и любимчики Высших.

— Какая красотка! Твоя?

На мне повисает блондинка вся в блестках и с алыми губами. От нее разит сладкой ванилью и потом.

— Знакомься. Это Анна — невеста Савова. Калипсо или Роуз МакКарти, хозяйка тусы.

После того, как Деннард произнес мое имя и чья я невеста, лицо Калипсо изменилось: улыбка стала еще слаще, а глаза заблестели странным маниакальным блеском. Она теперь рассматривала меня, как редкий ценный экспонат.

— Калипсо, есть пробирка?

— Конечно! — Она срывает с пояса что-то тонкое и длинное и протягивает Дэвиду. В начале я подумала, что это украшения на поясе, но, приглядевшись, поняла, что это тоненькие цветные пробирки. Дэвид берет у Калипсо пробирку, срывает пломбу и ссыпает порошок себе на язык. Всё ясно — наркотик. — Хочешь?

— Нет, спасибо. — Я отказываюсь.

— Возьми, расслабься! — Калипсо и Дэвид смеются на мой отказ. «Хозяйка тусы» протягивает мне, держа в своих пальцах с ярко-розовыми неоновыми ногтями, наркотик.

— Нет.

— Ну как хочешь! — Деннард выхватывает у Роуз-Калипсо пробирку и съедает и эту порцию порошка. Я, не дожидаясь его, разворачиваюсь и прохожу вглубь дома. Комната сплошь кишит людьми, впереди виднеется танцпол, специально оборудованный для вечеринки. По стенам развешены флажки и растяжки «С Днем Рождения, Джей».

— Ты хотела танцевать. Вперед! — Деннард дергается рядом со мной в такт музыке. Я замечаю, что все танцующие здесь под наркотиками — странные заторможенные движения и тупое блаженное выражение на лицах. Вдоль стены стоят закуски, алкоголь и много-много пробирок. Все горит неоном, фосфоресцирует.

— Кто такой Джей?

— Брат Калипсо. У него днюха сегодня!

— И где он?

— Не знаю. Наверное, с Лолой.

— Они вместе? — Деннард кивает, закрыв глаза и танцуя.

— А еще кто здесь?

— Не знаю. — И Деннард оставляет меня, войдя в круг танцующих, при этом делая странные движения. Я начинаю обходить комнату по периметру, пока не замечаю Майкла Слэйда, который стоит без рубашки и с закрытыми глазами, откинувшись к стене, весь измазанный фосфоресцирующей краской. Ощущение, что это не человек, а статуя или манекен: рельефные мышцы, недвижимое тело. «Обдолбан», — проносится в голове. Я пячусь. Но он медленно открывает глаза, словно чувствует, что я на него смотрела, и ловит мой взгляд. Тут же расплывается в хищной улыбке. Становится жутко, что я тут же разворачиваюсь и быстро ухожу из комнаты, стараясь затеряться в толпе. Выйдя в гостиную, плюхаюсь на диван, рассматривая гостей и наблюдая, чтобы Майкл за мной не последовал и не искал. Рядом со мной сидит парень и сосредоточенно плетет вязь заклинания. Странный, ушедший весь в себя, не замечающий никого и ничего, будто музыка, долбящая по ушам, ему не мешает. Пытаюсь разобрать, что за заклинание плетет, но оно мне незнакомо. Вязь странная, сложная, но красивая. Почему-то идет аналогия с энергией растений — такая же пульсирующая жизнью. Вязь переливается и клубится в его руках, пока сам парень сосредоточенно что-то нашептывает.

— Как красиво! — Я не сдерживаюсь, почти прилипнув к незнакомцу на диване и наблюдая за плетением. Он медленно поворачивается и смотрит мне в глаза, продолжая шептать заклинание. И улыбается так, будто у нас с ним теперь общий секрет. — Что это?

— Essentia omnium…

Он произносит с восхищенным придыханием, снова погружаясь в плетение чар.

— Суть всего сущего? А разве это не напиток? — Я вспоминаю вечеринку у Владика, когда чуть не глотнула змеиной крови с вином.

Парень смеется надо мной, а я чувствую себя глупой из-за этого.

— Мы ошибаемся. Не кровь — суть всего живого. Кровь лишь материал. Вот она — душа.

Он говорит тихо, тянет каждое слово, видно, что тоже под наркотой, но парень не пугает и не отталкивает этим. Наоборот, такое ощущение, что он достиг просветления и дзен.

— На, — он протягивает мне чары.

— Боюсь, мне сил не хватит поддерживать заряд. — Не хотелось признаваться, что я слаба, как Инициированная, моей магии не хватает спичку зажечь, а тут такое сложное.

— Оно к тебе просится.

— Просится? — Я уставилась на парня, не понимая его. Как может заклинание проситься? Но он, не замечая моего ошалевшего вида, вкладывает заряд в руки. Я охаю. Нереально! Такое ощущение, что я держу что-то сильное и одновременно хрупкое. Так держат новорожденных, так бьется сердце вселенной, так греет любовь.

— Что это? — Действительно, суть всего сущего!

— Душа природы.

— И что с этим зарядом делать? Как им пользоваться?

— Не знаю. Ничего. Оно бесполезно. Я просто люблю его делать и смотреть в центр вселенной.

— Ты нереальный колдун, раз такое можешь создавать!

Меня охватывает ликование и радость, как будто нахожусь на самой высокой точке мира и смотрю оттуда на мир. Заряд щекочет руки, цепляясь за мои пальцы, раскрываясь и клубясь меж моих ладоней. Хочется смеяться. Хочется жить.

Внезапно заряд вспыхивает зеленым и гаснет. Всё. Ощущение ушедшего потерянного чуда.