Ты представь, что живой

«Уехал на Начало. До скорой встречи»

Слова вспыхнули перед глазами, стоило смежить веки — энергозаписка на подарке с браслетом, чтобы прикрывать Химерский знак. Часы я не любила, так как они все ломались у меня. Субботина шутила, что это все из-за специфики моего дара, который «не признавал время». Браслет красивый, серебряный со стеклянными бусинами и подвеской-луной, но опять в духе Виктора. Я бы выбрала что-нибудь из кожи или таскала бы напульсник.

Застегнув на запястье, полюбовалась, как играл он свету. А если чуть потрясти, приятно позвякивал. Забавно! Ладно, беру свои слова обратно — мне он понравился.

Спустившись позавтракать, тут же натолкнулась на Митча, который только что пришел с пробежки: в обтягивающей мокрой майке он выглядел, как с обложки, на шее и лице блестели капельки пота.

— Ты уже встала? Мне поручено проводить тебя на тренировку.

— Что? — Я оглядываю его с ног до головы. Неужели бегать заставит? Но Митчелл продолжает, как ни в чем не бывало: — Я сейчас в душ, а ты позавтракай. А то уже Морган звонил раз двадцать, где мы пропадаем.

— А ты-то при чем?

Внезапно Митчелл улыбается, а я отмечаю насколько он красивый, как сексуально блестит кожа от пота, как хочется коснуться его мускулистых рук, оказаться в объятиях Такера. Внезапно он подходит вплотную, заставляя мое сердце гонять кровь с бешеной скоростью, в голове чисто — не единой мысли, лишь влечение и желание. На задворках сознания пробивается сигнал, что нужно остановиться, это не я.

— Как при чем? Чтобы ты от меня не сбежала. Ведь не сбежишь?

— Не-нет…

— Будешь послушной?

Я киваю, закусывая губу, ощущая, как во рту пересохло от желания.

— Вот и славно! — Он почти меня целует, а я практически падаю в его объятия от вожделения. Всё это напомнило, как я хотела Рэйнольда, мечтала оказаться в его руках. И тот поцелуй на чердаке, который был подобен лавине…

Смех. Я слышу хихиканье Митчелла.

— А ты сильная. Другие в этот момент уже висят на мне!

Так же, как я хотела его, пришло холодное осознание, что сейчас чуть ли не накинулась на Такера. Будто водой облили.

Черт! Я отлетаю от него на пару шагов назад, но знаю, что не поможет, если он снова будет воздействовать на меня своим даром. Суккуб проклятый!

Часто дыша, я не нахожусь, что ответить, и ретируюсь побыстрее на кухню. Завтрак проходит молча: почти насильно заставляю себя съесть тосты. Я идиотка! Забылась, где нахожусь и с кем. Савов подарил браслетик — велика радость! И из-за этого потеряла бдительность, вовсе забыла про вчерашний разговор с Морганом про тренировки, а еще Варя где-то в больнице лежит. Ну и как вишенка на торте — Оденкирк, который, наверное, где-то вовсю целуется и обнимается со своей новой девушкой.

От этого стало еще хуже.

— А вот и она, моя Атанасия. — Морган, почти мурлыча, целует мою руку. Сюда меня везли на машине для прохода в портал. Мы находимся в другом доме клана Альфа, как обозвал Митч, «на тренировочной базе». Я в маленькой комнате выложенной плиткой и с одной кроватью, как в больнице. Здесь разит смертью и темной магией, я бы сказала, зашкаливает.

— Варя здесь?

— К сожалению, нет. Вы с ней увидитесь чуть позже. А пока мы проверим — насколько силен ваш дар. Вы во время прошлой встречи показали удивительную способность заживлять порезы. А что еще вы можете?

— Ну… колотые, огнестрельные…

Морган холодно и вежливо улыбается в ответ. Рядом со мной Митчелл.

— Сегодня нам нужен лекарь, моя Атанасия. Заодно расширите диапазон своего дара. В качестве моральной поддержки с вами будет Митчелл.

Морган переводит взгляд на Такера, который стоит тенью за моей спиной:

— Митч, позаботься о ней. Если что — зови меня.

И уходит. Я остаюсь в пугающей белизне комнаты наедине с Суккубом и кроватью. Наверное, всё ясно было по лицу. Но Митчелл криво ухмыльнулся и произнес:

— Я не настроен сегодня заигрывать с тобой, детка. Расслабься. Тебе сегодня не до этого будет.

— А что будет?

И понеслось. Это было страшно. Ощущение, что я в центре военных действий. Ко мне непрерывно приносили людей с разной степенью повреждений: язвы, ожоги от кислот и огня, ранения. Как будто запустили адский конвейер, где людей калечили все сильней и сильней. Под конец дня у меня началась паника, граничащая с истерикой. Последней каплей стал паренек, у которого была разорвана рука в клочья. Он орал на чужом непонятном языке и пытался вырваться. Кровь текла рекой, она была везде, казалось, я даже чувствую ее вкус.

— Я не могу! Не могу! Держи его, Митч! — Я пыталась срастить раны, но кровь все утекала, а парень становился все бледнее и слабей. — Давай! Пожалуйста! Зарастай!

Моего дара не хватало на такую страшную рану. А секунды уходили. Я уже стояла в луже чужой крови и лихорадочно выдавала последние крохи магии.

— Всё! Анна, всё!

Парень уже лежал белый, сливаясь с кафелем на стене. Митчелл меня оттаскивал от него.

— Хватит!

Я взвыла от беспомощности и кинулась на него с кулаками.

— Почему его ко мне? Почему не повезли в больницу? Почему? Откуда они все?

Рыдающую и визжащую, он вытащил меня в коридор, где я принялась крушить всё последними силами магии. Но Такер тут же наслал тьму, сбив вторым заклинанием с ног и больно приложив меня лбом о пол. Сквозь всхлипы и рвущуюся криком безнадежность услышала спешащие к нам шаги.

— Она всю магию растратила!

— А парень?

— Мертв.

Я чувствую, как кто-то заботливо поднимает меня с пола, держа за плечи. Тьма проходит, надо мной нависает Морган. Дышу часто — не хватает воздуха. Страшно! Перед глазами так и стоит ускользающая жизнь в виде не срастающейся страшной раны — разорванная плоть, вездесущий запах крови.

— Я не смогла… не смогла…

— Ничего. В этом вашей вины нет, Анна. — Морган пытается поднять меня на ноги, но у меня все тело одеревенело — не слушается.

— Зачем? Зачем вы так с ним? Почему не в больницу?

— Потому что ему в больницу было нельзя.

— Нельзя? — Я глупо смотрю на Моргана, который пятнами размывается из-за слез в глазах.

— Конечно. — Он говорит со мной, как глупым маленьким ребенком. — Сенат сразу бы разбираться полез. А нам он не нужен.

Всё что я могу выдавить из себя в ответ: «Я плохой лекарь…»

— Вы отличный лекарь! Сколько сегодня ран залатали!

— Я не смогу так… — И зависаю на полуслове, так как продолжить не в силах. Что я не смогу? Жить? Спать спокойно? Смотреть людям в глаза? Или же заниматься этим?

— Всё вы сможете. Просто вам надо поспать, набраться сил… — Морган кладет руку мне на лоб. — И забыть.

— Забыть? Я не смогу такое забыть!

— Это? Сможете! Каких-то пара минут вашей никчемной жизни размоются, и вы будете это все помнить, как страшный сон, как произошедшее с вами давным-давно. А вот стереть вину я вам не смогу…

Я чувствую, как холод исходит от рук Моргана. И внезапно моя истерика сменяется спокойствием, картинки с кровоточащей раной и бледным парнем с посиневшими губами становятся размытыми, не такими страшными; внутри приходит ощущение пустоты, как будто все чувства выгорели. Так было со мной в Карцере, когда я перестала плакать о Рэе и ждала суда.

— Ну, вот и всё. И жить стало легче. Митчелл, проводите Анну домой, дайте ей снотворного. Пусть поспит. Завтра будет как новенькая.

Всё. Больше не помню. Первый день тренировок, а память размыта, будто сквозь кривое стекло смотрю на себя — вроде бы было и уже не так. Страшный сон из реальности или реальность стала кошмаром? Я уже не могу плакать по этому парню — незачем. Потому что будто всё происходило не со мной! И в тоже время на задворках души встает вина, что я не смогла сделать все, что было в моих силах.

Меня держат словно на наркотиках. Я знаю теперь, какой дар у Моргана — память. Ему подвластно размывать и стирать воспоминания. Некоторые моменты я не помню совсем, будто выключают сознание, некоторые вспоминаются с трудом. Третий день тренировок. У меня складываются подозрения, что некоторых пациентов вижу не в первый раз. Пытаюсь не зацикливаться на этом, просто делаю свою работу и все. Морган щадит меня. Похоже, они испугались после первого дня, и уже не доставляют мне так много пациентов, но все равно — раны трудные. Мне запрещено разговаривать с «клиентами». Они инициированные? Да. Но меня не оставляет ощущение, что некоторые не Химеры. Много ран связано со знаками: руки повреждены разными способами. Над ними проводят опыты? Митчелл следит за мной: не дает разговаривать, смотрит, чтобы я сильно не растрачивала энергию, иногда использует свой дар, чтобы отвлечь — ненавижу это. Я будто становлюсь кроликом, а Такер удавом. За счет вожделения, он может вить веревки из меня. А после, когда прихожу в себя, чувствую себя мерзко: ведь это не я, куда деваются мои мозги? А потом приходит мой Темный и размывает мне память об этом. И в следующий момент я уже просыпаюсь в своей комнате, а за окном утро следующего дня. Правда, из-за этого у меня постоянно болит голова. Виктор за всё время звонил пару раз, но разговор не клеился, потому что я никак не могла прийти в себя после воздействия Темного. Под конец недели Морган разрешил встретиться с сестрой, напомнив, что у нас с сестрой послезавтра день рождения. Одиннадцатое число подкралось незаметно.