— Как у тебя дела, Анна? — Ной первым прерывает наше неловкое молчание, обращаясь ко мне.

— Нормально.

— Слышал, что ты определилась со знаком. Поздравляю.

— Спасибо.

И снова молчим. Ной явно не хочет уходить, Нина смотрит на него, будто ждет приказа, Варя нервно накручивает локон на палец, я от холода жмусь к Варе.

— Меня тут попросили проводить…

Ной кивает, будто понял ее. И Нина неуверенно начинает идти вперед. Мы с Варей переглядываемся и продолжаем путь домой теперь еще и в сопровождении Инквизитора. Когда мы дошли до нашего подъезда, Нина оборачивается к Ною и докладывает, что она доведет нас до двери. Ее тон странный, будто рапортуется, но слышится что-то живое сквозь эту толщу льда отчужденности. Да и Ной не выглядит до конца напарником по делам Сената. Глядя на этих двух, в моей голове проносится: «Влюблены. Как пить дать!». И для меня это так странно! Нет вздохов, косых взглядов, заиканий, или как у меня было с Виктором, что я краснела, как помидор, стоило ему взглянуть на меня и улыбнуться, а с Рэем — у меня все валилось из рук, и я его боялась, как ненормальная. Всё просто. Стоит Ной, будто сошедший с разворота журнала, одетый с иголочки, как представитель аристократии, а напротив — ниже его ростом Нина, несуразная в большой куртке с вязаным свитером, длинными худыми ногами с постоянным хмурым лицом и недоверчивым взглядом: такие разные, но именно сейчас ловлю себя на мысли, что они похожи не только сдержанностью характеров.

— Я тебя подожду. — Ной, почти как гвардеец, стоит возле двери. Смотрится странно: зеленая обшарпанная стена с наклеенными объявлениями и надписями на ней, а рядом красавец Валльде. Нина кивает, и мы входим в подъезд.

— Субботина, хочешь совет дам? — Варя внезапно обращается к Нине, как только дверь подъезда закрывается за нами. — Инквизиторы из Саббата очень опасны для Химер. Особенно для сердец. Хочешь остаться с холодным рассудком — лучше с ними не общаться.

Нина вспыхивает, в ее глазах проносится злость, что Варя ее раскусила. Я незаметно толкаю сестру под ребро локтем, чтобы держала свой язык при себе.

Мы медленно поднимаемся к себе на этаж, каждая в своих мыслях о своем Инквизиторе, пока лампочка между этажами не гаснет, и сверху к нам не выходят двое парней.

— А вот и она! А мы тебя заждались, Субботина.

— Нина, ты их знаешь? Что происходит?

Но меня тут же перебивает Варя:

— Пацаны, вы в курсе с кем разговариваете?

— Не вякай, мы не с тобой пришли говорить.

До меня тут же доходит, что парни не в курсе, кто перед ними. Если озвучить нашу фамилию, может быть, это возымеет эффект? Или не стоит? Возможно, они из низших Химер, поэтому не слышали и, наверное, слабые, как колдуны.

— Что вам надо? — Я спрашиваю, а сама вижу, как Нина напрягается и отступает от них. Варя незаметно плетет заряд — это понятно по тому, что ее рука заведена за спину.

— Нам нужно? Мы хотим поговорить с Ниной, девочки. — Пока говорит главарь, я вижу, как его приятель опасно приближается к нам и встает рядом. Из-за темноты не разглядеть лиц, только голоса и их широкие силуэты. — Нина, ты знаешь, что своих подставлять нехорошо?

— Иванов, я не подставляла твоего брата. Я выполняла приказ Сената.

Голос Субботиной уверенный, хриплый и четкий. Можно подумать, ей не страшно!

— Конечно, ты же у нас хорошая девочка, выполняешь любую просьбу Сената. Говорят, что ты вообще с Инквизиторами на короткой ноге. Чуть ли не стелешься под них…

— Ты вообще врубаешься, что ты несешь и кому? — Варя не выдерживает и взрывается на парня.

— Кому? Знаю. Нина Субботина — главная Сенатская подстилка. Ее же все Химеры ненавидят за то, что выдавливает признания из своих же. Нина, ты в курсе, где свои, а где чужие? Из-за тебя, сучки этакой, столько наших на костре сгорело.

— Раз сгорели, значит было за что! — Варя продолжает защищать Нину. А та продолжает молчать.

— Может, и было, но Сенату знать это не обязательно! Из-за этой твари моего брата теперь сожгут. А все из-за того, что эта шваль не могла придержать свой дар!

Ситуация накалилась. Парень орал, а второй двинулся на нас, занося руку для удара.

— Inter! — Я заорала изо всех сил, посылая заклинание, чтобы их разбросать в разные стороны. Но меня сбивает с ног заряд приятеля главаря, из-за которого кубарем скатываюсь по лестнице, болезненно пересчитав ребрами все ступени. Боль резко скручивает меня, что поначалу даже вдохнуть невозможно. Вверху на пролете начинается настоящая потасовка. Сестра ударяет одного заклинанием пут, а второй кидается на Нину. Всё было очень быстро. Щелчок перочинного ножа и вскрик Нины. Через этаж звучит хлопок двери и слышен голос Кевина. Вспышка. И вот уже главарь летит, сбитый зарядом Ганна, прямо на меня. Я еле успеваю увернуться, следует громкий удар тела о ступени.

— Нина!

Внезапно к нам по ступеням взлетает Ной, привлеченный шумом. Свет его силкового фонарика начинает выхватывать детали. Он светит на лицо парня, который рухнул рядом со мной, и я взвизгиваю от жути: незнакомец проломил себе череп, неудачно приземлившись на бетонный край ступени. Кровь под ним медленно и тягуче стекает по бетону.

Но Ной не задерживается около главаря и спешит наверх к Кевину, Нине и Варе. Я встаю, чувствуя, как мой дар залечивает синяки и сломанное ребро. Больно. Но терпимо. Наверху слышны голоса:

— Они напали на нас! Точнее на Нину! — Варя то ли визжит, то ли орет от гнева и возбуждения. Я поднимаюсь к ним и вижу странную картину: приятель главного валяется ничком с разбитым носом, обездвиженный лучом света от силкового фонаря Ноя. Варя жмётся к Ганну в объятиях, и все пялятся на набросившегося. Только Субботина откидывается к стенке, будто устала и ее не волнует происходящее.

— Что будем делать? — Ганн обращается к Валльде.

— Там внизу мертвый. Он себе при падении череп проломил.

Мы все понимаем, что ситуация очень спорная: Химеры набросились на Химер, при том есть убитый, который неудачно упал из-за заряда опального Инквизитора. Но пока Ганн с Валльде обмозговывают решение, меня не оставляет в покое воспоминание о вскрике Нины.

— Ты как? — Я смотрю на Субботину, которая к моему ужасу становится все бледнее и бледнее, пока в следующее мгновение она не сползает по стенке. — Нина!

Я кидаюсь к ней, чтобы она не упала. Но стоит мне ее перехватить, как мои руки обагряются ее горячей кровью.

— Нужно в больницу! — Валльде успевает помочь мне схватить ее. Мы ее кладем прямо на грязный пол лестничного пролета. Луч света падает на ее рану, обездвиживая Нину, но и открывая взору страшную рану — живот вспорот. Выглядит дико и страшно, что Варя охает, Кевин чертыхается, а Ной судорожно громко втягивает воздух сквозь зубы.

— Я попробую вылечить.

Безумная затея. Рана слишком большая, моего дара может и не хватить на такое. Но это же Нина. Счет идет на секунды!

— Держись, Нинка, держись! — Я кладу руки на нее и посылаю заряды. Они начинают залечивать, но медленно. — Нет, давай же, быстрей!

— Я помогу! — Кевин садится рядом, и я чувствую мощнейший прилив сил от него. Рана на Нине начинает с невероятной скоростью затягиваться. И вот уже бледность с ее лица сходит взамен на здоровый цвет. Нина открывает глаза и часто моргает.

Свет в подъезде включается — Варя все это время пыталась починить перегоревшую лампочку. И у нее получилось. Нить накаливания снова соединена и светится.

— Ты как? — Ной заботливо помогает Нине подняться. А та, обалдевшая от произошедшего, ощупывает свой живот под мокрым кровавым свитером, который уже надо выкидывать из-за дырки от ножа.

— Что с этим будем делать? — Кевин кивает на лежащего под заклинанием пут парня. Внизу слышно ворчание какой-то старухи, и Варя с шипением кидается на перехват, чтобы успеть загипнотизировать бабку.

— Надо убираться отсюда! — Я смотрю на Ганна и Валльде, те кивают в ответ. Действуем быстро и слаженно, как преступники. Я помогаю подняться Нине, Кевин вырубает скрученного на полу парня с разбитым носом и взваливает его на спину, Ной быстро сбегает по ступеням и, наплевав на свою дорогую одежду, хватает труп за подмышки и начинает тащить наверх.