— Варя, задержи бабку! — Кевин командует сестре, которая находится этажами ниже и колдует над ненужной нам свидетельницей. Я же молюсь, чтобы еще кто не вышел из квартир и не зашел в подъезд. Шума от нас было порядочно. — Ной, я сейчас тебе помогу.

Мы заходим в квартиру. Кевин бросает парня в коридоре и кидается на помощь другу. Через секунду в квартиру они втаскивают труп главаря всей этой заварухи. И вот мы вчетвером дожидаемся Варю, которая не заставляет себя долго ждать.

— Блин! Ну и кровищи на лестнице! Нужно срочно убрать ее.

— Ага. Сейчас уберем. А что потом будем делать? — Кевин смотрит на мою сестру, уперев руки в бока.

— В Сенат? — Подаю голос, но Нина тяжело вздыхает.

— Нельзя. — Ной сурово смотрит на двух парней — одного мертвого, другого без сознания, косясь иногда и на Субботину.

— Почему? — Я не до конца понимаю. — На нас же напали…

— И что? — Снова возмущается Кевин. — У нас труп! Попробуй, докажи, что не специально убили. Тем более он по моей вине себе голову проломил. А мне в Сенате никак нельзя светиться!

— Значит, будем прятать труп. — Безапелляционно заявляет Субботина.

— Или есть еще один вариант… — Варя произносит тихо, смотря на мертвого.

— Какой?

— Пока, я буду убирать кровь с площадки, Кевин максимально воздействует на Аню, а она пусть попробует воскресить мертвого.

— Что? Ты обалдела? Или тебя тоже головой приложило в темноте! Я еле Нину с того света вернула, а ты хочешь, чтобы я мертвого воскресила?

— Анька, если Химеры верят, что ты это можешь, значит можешь! Попробуй хотя бы! Я же помню, как ты зверей лечила! Некоторые ведь действительно почти мертвые были!

— Почти! И то звери, не люди!

— Слушайте! — Ганну пришлось крикнуть на нас, чтобы мы его услышали и прекратили орать друг на друга. — Варя, иди, убери кровь. Аня, ты попробуешь оживить, если не получится, будем думать, куда спрятать тело.

— Нет, вы оба точно спятили! — Ганн игнорирует меня, грубо разворачивает за руку и ведет к трупу. Неприятно смотреть на мертвеца. Парень будто живой, только не дышит. Кевин, легонько нажав мне на плечи, усаживает на корточки и сам присаживается рядом.

— Начинай.

— Кевин, как? Он же мертвый!

— А ты представь, что живой.

Я, вздохнув, под сосредоточенными взглядами остальных, начинаю лечить мертвеца.

— Не получается, туго идет… — Мне неприятно. Мой дар противится, ему не нравится, что надо восстанавливать безжизненное тело. Кевин подключается, и мои токи становятся сильнее. Рана на трупе зарастает так же, как и восстанавливается поврежденный мозг. Но он все равно не оживает. — Всё. Думаю, теперь патологоанатомы сойдут с ума от причины его смерти.

Ной задумчиво подходит и присаживается рядом. Через секунду меж его пальцев сверкает электрический заряд.

— Отойдите. — Мы отпрядываем, а Ной кладет руку на грудь мертвеца и посылает электрический заряд. Раз… Ничего. Он снова кладет руку и снова заряд. Два. Ничего. Три. И парень с громким вздохом, открывает глаза. Он ошарашенно смотрит в потолок и пытается осознать, что с ним случилось. Это мне напомнило саму себя, когда я вернулась в тело и осознала, что только что видела Рэя, умоляющего меня жить…

— Эй… Ты как?

— Я же был мертв…

— Был.

Субботина внезапно подлетает к нему и хватает его за грудки, чтобы смотрел ей прямо в глаза.

— Отвечай! Живо! Откуда ты знал, что пойду провожать?

— М-м-марго сказала!

— Зачем? — Субботина хрипит на него от ярости, выжимая даром правду. Мы же смотрим в недоумении на нее. Я, кажется, догадываюсь, почему она так…

— Чтобы я отомстил за брата. Ненавижу тебя! Тебя все Химеры ненавидят, Субботина!

— Что он сказал? — Ной обращается к Нине, так как до этого мы все говорили на английском и русские ядовитые слова, обращенные к Нине, он не понял. Зато все читалось по лицу девушки. Субботина отпускает воскрешённого, но знаю — ей больно слышать такое.

— Ты знаешь, что тебе и твоему дружку теперь грозит? Вас казнят, даже разбираться не будут. Ты решил отомстить Инициированному, выполнявшему приказ Сената, а это значит — ты пошел против Сената. — Нина поворачивается к Ною с каменным лицом. Вроде бы ничего не изменилось в ее внешности, но что-то уже было не так, словно она отгородилась от Инквизитора невидимой стеной, в отличие от Валльде, который наоборот внезапно стал человечнее, и на его всегда бесстрастном лице теперь читались чувства — он беспокоился за Нину. Точно! Кай имеет сердце: Ной влюблен в Нину. Субботина же словно не замечает этого, и произносит четко и безжалостно с некими садистскими оттенками в голосе:

— Вызывай, Архивариусов, Валльде. У нас нарушение закона справедливости, а также неприкосновенности Инициированных, выполняющих поручения Сената.