Лаура

Франческа стояла босая на холодной глиняной плитке балкона, затянутая в очень тугое платье, что было видно, как при любом движении тела перекатываются и рельефно читаются ее кости — выглядит отталкивающе и вызывающе. А еще вульгарно потому, что сразу становится понятно по ее форме груди и тому, как задорно выступают ее соски, что на ней нет бюстгальтера. Но ей все равно. Несмотря на эту блажь с тугим платьем и отсутствием нижнего белья, Франческа красива. Даже очень. Так что мужчины сегодня от ее вида просто с ума сходили и уделяли слишком много внимания, что сильно раздражало. Мы были в моей квартире, в которую я пришла проверить — всё ли здесь в порядке, выполнила ли Марина поручения по поводу уборки и еды в холодильнике.

Сигарета дымилась меж пальцев и должна была расслаблять, очищать разум от ненужных мыслей, но снять напряжение у меня никак не получалось.

— Значит, Агнус там постоянно торчит?

Франческа кивает, подставляя лицо ветерку, а сама держит в руке бокал красного вина, иногда в задумчивости постукивая по нему кольцом от жениха. Влюбленная Химера похожа на вредную кошку: кусается, царапается, шипит на хозяина, но любит безумно, правда, до первого предательства. Так что, либо хозяев себе надо выбирать тщательнее, либо оставаться той, которая гуляет сама по себе. Второй вариант проще.

— И что он там делает?

— Не знаю. — Она жмет плечами. — Сторожит их, наверное. Знаю, что интерпретирует сказанное и передает Моргану.

— А они не говорят по-английски?

— Нет. Мне еще кажется, что просто обычный человек их не поймет. Не зря же их держат в дурдоме.

Я вздыхаю, туша сигарету. Кстати, сегодня еще Паоло обещал забежать и принести наряды к вечеринке…

— А ты, значит, сюда поселишь брата и его жену? Неужели сдружилась с его невестой?

Франческа игриво поднимает бровь — она в курсе всех моих жизненных перипетий. Не зря числится в лучших подругах. Я хмыкаю в ответ. Тяжело признавать свое поражение, но брат — эгоист неблагодарный — все-таки дороже, да и изменить уже ничего нельзя. Надо было еще на Начале сразу догадаться о Еве, а не после, когда он втрескался в нее по уши. Теперь Стефан Инквизитор — неизбежность, с которой я смирилась, таскаясь на приемы к психоаналитику.

— Сдружилась… — Я произношу это слово, пробуя и соотнося с теми чувствами, которые испытываю к шведке. — Нет. Не сдружилась. Скорее, в сговоре. Я принимаю ее, как вредную привычку брата, а она мне возвращает Стефана.

Я много раз думала: почему я не могу отпустить его? Очень часто братья и сестры расходятся на разные стороны и прекращают общаться из-за появившейся личной жизни и противоположных взглядов на ценности и мораль. Бывало, что брат сжигает сестру, сестра сжигает брата, и все это под горечь упущенного когда-то из вида близкого тебе человека, который уже стал чужим. Наша разница со Стефаном пять лет. Я опекала его всегда, как своего ребенка. Во мне было больше матери, чем сестры: дать Стефу хорошее образование, вкусную еду, качественную одежду, вырастить бойца. Мой психолог говорит, что я нуждалась в Стефане, как хромой в костыле, я вкладывала в него силы, создавала себе человека, на которого могла бы опереться в будущем. Но я никогда «не принимала в счёт его личные интересы». И все мои жертвы обернулись пылью, которую можно сгрести в горстку и запаять в песочные часы. «И вы будете их переворачивать, пересыпать каждый раз стоит вам увидеть брата. Разве вам это нужно, Лаура?» — Голос синьора Пулоне снова звенит в голове, вызывая воспоминания о его мягком бордовом диване с кучей подушек, которые я люблю теребить во время сеансов психоанализа. — «Разбейте эти часы, высыпьте эту пыль на ветер. Что вы сейчас чувствуете?»

Я стала часто задавать себе вопрос голосом Пулоне: «Что вы сейчас чувствуете?». В отношении Евы я уже ничего не чувствую. Могу даже признать, она мне в чем-то нравится. Но какая же шведка наивная! Устроить свидание Оденкирку и Шуваловой! Хотя я тоже хороша. Влезла туда, откуда надо бежать.

— А тебя не смущает, что твой Стефан окажется первым под ударом Моргана? Мало того, что Инквизитор, так один из лучших охотников, Саббатовец.

Франческа снова возвращает меня на землю.

— И что? Я брату не охранник. Может, и хочу с ним сойтись, только потому что ему жить осталось недолго.

Я равнодушно жму плечами, хотя внутри все горит злостью на Франческу, которая подняла эту тему. Уже давно прорабатываю этот вопрос, как вывести Стефана из-под удара. Пока в этом плане не сделано ни одного пункта. Во-первых, мне надо перепрятать мать. Найти другую психбольницу, где о ней позаботятся, и Химеры не прознают о ее местонахождении.

— Саббатовец… — Франческа задумчиво произносит этот повешенный ярлык на моего брата. — Как ты думаешь, почему Морган так двинут на этой маленькой школе?

— Там Оденкирк и Стефан — два лучших охотника. Там пропадала Шувалова лето.

— Ты думаешь дело в этом? — Подруга оборачивается и пристально смотрит мне в глаза, после чего снова делает глоток вина. Когда она выпьет, то становится слишком болтливой. — Мне кажется, это из-за Реджины.

— Хелмак? Думаешь, Морган глаз положил на нее?

— Он же любит женщин постарше… — Я вижу по блеску глаз подруги, что сейчас она выболтает очередную сплетню.

— Говори! Не томи.

Франческа смеется и подбегает ко мне, присев на ручку кресла.

— Мне одна Химера рассказала, что однажды Реджина его унизила. Что он хотел выступить на съезде Инквизиторов! Представляешь? Химера среди Инквизиторов! Якобы, он изложил свой доклад Хелмак, которая входила состав организаторов съезда. Она дала добро на выступление. Но на самом съезде, используя свой дар, она стала спорить, и впервые в жизни Морган опозорился, запутавшись в своих доводах. При том на глазах у всей Инквизиции!

— Но почему никто не говорил об этом? Такой скандал бы был! — Я произношу, а сама уже понимаю, почему никто не слышал об этом — Морган наверняка уничтожал воспоминания у всех Инквизиторов, кто тогда был! Ах ты, хитрый черт! Франческа кивает моей догадке. — Но, наверное, есть те, кто вспомнил?

— Я как поняла, что Реджина и еще кто-то догадался, что всем Инквизиторам память стирали. Может, Морган не всем аккуратно стер, а может кого-то забыл — народу-то много было. Да и дело давнее, Джеймс тогда был не столь искусный в даре…

Я смеюсь, осознавая, что еще одна тайна в мою копилку. Надо отдать должное Франческе — все её сплетни рано или поздно становятся правдой. Можно отнести это к особенности ее дара — Франческа может «видеть» сквозь стены, она четко чувствует, где пустота, а где лежит что-то ценное. Однажды Агнус обозвал ее «инфракрасным лучом». Можно сказать и так. Франческа вполне могла расширить дар, но ей не нужно, поэтому она находится на самом малом уровне и этим вполне довольствуется.

— Ты идешь на вечеринку в честь дня рождения Шуваловых?

— Да.

— Тебя приглашали?

— Франческа, ты же знаешь, мне не нужно приглашение.

— Не боишься, что тебя не пустят?

— Нет. Не боюсь. Я им Ганна добыла. И Морган знает об этом. Джеймс, может, и Че Гевара нашего Химерского мира, но я его пока не боюсь, так как нужна. Он ценит мой дар и связи. И он знает, что от меня не будет никакого подвоха, мне ничего не нужно в мире Инициированных.

«Только покой», — мысленно добавляю я.

Паоло принес платье Dolche & Gabbana с красными цветами и золотом. В волосы заколол розу, как на последнем их показе. Вышло ярко, как люблю. Мне нравится подчеркивать свою итальянскую горячую кровь, в отличие от Стефана, который многое взял от отца. Но упрямство — это наша с ним черта, как широкие густые брови и тяжелый пронзительный взгляд, который мало кто выдерживает. Вечеринка намечалась в клубе «Альвхейм», который снова перенесли. В этот раз чуть ли не на самом краю города в полуподвальное помещение.

В клубе грохотало. «Альвхейм» был оформлен в бордовый бархат и черное дерево в обрамлении тяжелых золотых рам, навивающий мысли о кабаре, бурлеске и Мулен Руж. Людей было немного, по сравнению с днями рождениями других Химер, но все равно было шумно и тесно. Я быстро оценила состав гостей — только самые приближенные Моргану и практически все Темные кланов. Особыми приглашенными значились «знаменитости»: Химеры заработавшие имя в мире смертных — модели, актеры, музыканты, продюсеры и прочие. Их было мало, но они попадались на глаза тем, что вокруг них образовывались сразу же группы поклонников и поклонниц. По характеру вечеринки сразу стало понятно — Морган все еще страховался, пряча сестер от лишних глаз. Хотя о Шуваловых уже все знали — не то, что год назад, когда их таили, как джокера в рукаве. Хотя у меня теперь завелись сомнения и на этот счет. Я все больше сомневалась в ценности сестер для Химер.