к Польше. Его семья, состоящая из жены и двух дочерей, более

года тому назад эвакуировалась в Россию.

Он остался в своем гнезде с кривым угрюмым работником и

со старухой-кухаркой, чтобы охранять имущество и сад. И в его

просторном разграбленном войсками доме царят тяжелая

скука и пустота.

Офицеры не любят останавливаться на постой в домах, где

нет молодых женщин.

Дом Згуро остался нам.

Хозяин угостил нас прошлогодней, уже проросшей

картошкой и сушеными яблоками. Яблоки — единственное,

что уцелело от грабежа. В буфете у него нет ни одной

серебряной ложки.

Згуро, по его словам, вначале войны был ярым патриотом.

Теперь ои «разочаровался» в войне и озлоблен на, всех людей

вообще.

* ''

Двенадцать часов ночи. Прощаюсь с хозяином. Мне не

хочется спать. В комнатах душно.

О разрешения хозяина отправляюсь погулять в его саду.

233

Полная луна заливает сад сверкающим синим сия- . нием.

Кроны пахучих яблонь качаются в ленивых зигзагах

феерической дымки, поднимающейся от земли.

Местечко спит. Смолк солдатский' гомон. Только в редких

окнах еще мерцают запоздалые огоньки.

В соседнем помещичьем доме, Дде остановились офицеры

первого батальона, не спят. Кто-то, должно быть, пьяный,

однообразно тренькает на пианино. Разбитый инструмент под

неопытной рукой музыканта надает неприятные харкающие

звуки. Согласованный стрекот кузнечиков рядом с ним кажется

божественной музыкой.

Я, опустившись на траву, вытягиваюсь, закрываю глаза и

ощущаю во всем теле радостное успокоение.

В отдыхающем мозгу слабо маячат пережитые и

воображаемые видения.

' В соседнем саду послышались густые мужские голоса.,

заглушаемые волнующим смехом женщин.

Кто-то, отчаянно фальшивя, запел испанскую серенаду.

Гитара аккомпанирует.

В одно из отверстий плетня пролезла парочка и, нежно

воркуя, направилась в мою сторону.

^Девушка, высокая и стройная, в белом платье с открытой

головой. Фигура ее спутника кажется мне знакомой, по лицо

остается в тени, и я не могу хорошенько разглядеть ого.

Шагах в десяти от меня они остановились. Тела их

изогнулись и слились в одно. . Прозвучал приглушенно поцелуй.

— Сядем здесь, панна Зося, — просительно говорит

мужчина.

364

— Хорошо, сядем,—отвечает просто девушка.—Только

дайте честное слово, что не будете безобразничать.

— Даю, — радостно бормочет мужчина, увлекая девушку с

собой на траву.

Хочу встать и уйти, но какое-то странно болезненное

любопытство, нахлынувшее вдруг, приковывает к месту, и я

остаюсь.

— Почему вы с сестрой не эвакуировались отсюда, панна

Зрея? — спрашивает мужчина.

— Зачем? — наивно н лукаво бросает она.J

— Как зачем? Мало ли что может случиться? Сегодня

здесь мы, завтра немцы.

— Немцы с женщинами не воюют, — тем же гоном

отвечает девушка.

— Да, но вы сами понимаете, ианна Зося, что такой

хорошенькой женщине, как вы, не совсем безопасно. , Вы

знаете, немцы, они..

— Пустяки! — уверенно восклицает девушка. — Немцы

были у нас три раза, наш дом был занят офицерами. Они

держали себя настоящими рыцарями. Они сделали много

ценных подарков мне и сестре Зизи.

— За что? — в голосе мужчины нотки подозрения.

— Как за что? — удивляется девушка. — Вы же сами сто

раз называли меня и хорошенькой и пикантной. Разве

хорошенькая женщина не имеет права на особенное внимание

со стороны мужчины.

— Простите, но я хотел лишь сказать..

— Не прощаю! — сказала девушка и, засмеявшись чему-

то, ударила кавалера ладонью руки.

— Какие у вас чудесные руки, панна Зося! Мне хочется их без

конца целовать, целовать..

i

335

— Поцелуйте, пожалуйста.

— Я в вас влюблен, панна Зося,

— Ого, как, быстро!

— Да, да, панна Зося.

— Но мы. . с вамп только сегодня впервые встретились.

— Ничего не значит. Жизнь так коротка, панна Зося.

Нужно спешить. Нужно брать от жизни все, что она дает нам

прекрасного,

— Ишь вы, какой философ, — мечтательно проговорила

девушка и опять чему-то тихо засмеялась.

— Чему вы смеетесь, Зося?

— Так. Просто мне весело. Скажите: вы на каждом ночлеге

так быстро влюбляетесь?

— Что вы, панна. Зося? Помилуйте. Как вам не стыдно

подозревать меня в подобном донжуанстве. . Вот в наказание за

это я вас поцелую..

Он притягивает ее, к себе, звонко чмокая и сопя, целует

долгим поцелуем.

Тьма накрывает их тела.

Разговор смолк.

Я поднимаюсь с земли и направляюсь к калитке.

Навстречу мне идет еще кара «влюбленных».

Они подозрительно оглядывают меня и, плотно

прижавшись друг к другу, точно скованные цепями каторжника,

проходят в глубь сада.

В темных лрогалах деревьев уже пламенеют шафранно-

красные блики утренней зари.

Чист и прозрачен молочный воздух, освободившийся от

удушливого зноя и крепко пропитанный запахом цветущих

яблонь.

В синем полотне неба встревоженно курлыкают журавли. Я

иду спать.

В хату вбегает вестовой ротного и радостно кричит:

— Братцы! Война скоро кончится!

Все встрепенулись, как па пружинах.

— Кто сказал?

— Откуда знаешь?

Распуская сияние улыбки по своему лупообразному лицу,

вестовой продолжает:

-— Кыргызья пригнали сюда, окопы рыть будут, лес

таскать; русского народу нехватат больше, некого брать в

деревнях, все года забраты. Ясно, войне конец.

Разочарованно машем рукой и идем па улицу смотреть

«кыргызье».

К нам действительно пригнали на окопные работы

подданных из средне-азиатской России.

Солдаты обступили «восточных человеков» и оживленно

разговаривают при помощи языка и мимики.

Важный толстый сарт, опустившись на коленки и подобран

полы длинного цветного халата, мочится. Солдаты, глядя на

него, надрываются от хохота:

— Не умеешь по-русски, Абзей?

Восточные человеки степенно оглядывают солдат

ленивыми грустными глазами.

.

4

Какой-то «прапорщик юный» из пятнадцатой роты

поссорился из-за женщины с проезжим ротмистром Н-ского

кавалерийского полка и вызвал его на дуэль.

237.

Дуэль состоялась за околицей. Стреляли из наганов на

расстоянии двадцати шагов. Дама сердца, послужившая

яблоком раздора между двумя воинами, присутствовала тут

же.

Прапорщик первым выстрелом убил ротмистра наповал.

1

Ротмистр, оказывается, был заслуженным боевым

офицером. Дважды ранен в боях и ни разу не эвакуировался

далее дивизионного госпиталя. Награжден «Владимиром».

Теперь вопрос о дуэли дебатируется в каждой роте.

Угреватый поручик в синем френче убеждает капитана

Хрущева.

— Раз вышла ссора — дуэль была необходима.

— К чорту дуэль, — резко кричит обычно спокойный

Хрущов. — Вызовет меня какой-нибудь дурак, мальчишка,

которому просто ж. . выдрать ремнем нужно, а я, чтобы не

показаться трусом, должен с ним стреляться. Благодарю

покорно! К чорту дикарей! К чорту дикарскую мораль, согласно

которой из-за бабьей юбки убивают на дуэли лучшего

офицера. .

! *

Командир полка собрал всех вольноопределяющихся и

тоном, не допускающим возражений, угрюмо сказал:

— Ну, господа, довольно вам дурака валять. Все вы, имея

среднее или высшее образование, в силу разных причин не

попали — не захотели попасть — в военные училища и

остались рядовыми.

Нашей родине предстоит еще много тяжких испытаний.

Требуется неимоверное напряжение и строжайшая

238

экономия всех живых сил, культурных сил в особенности,