13 мая прорвавшиеся русские полки были окружены и в основном уничтожены, а старая линия обороны вновь восстановлена. Таким образом исход боев был предрешен. Советское командование сделало из этого надлежащие выводы и приказало очистить Волховский котел. Оно вывело XIII корпус из северо-западного угла и рассредоточило направление главного удара 2 ударной армии южнее Любани. Прежде всего через брешь у просеки «Эрика» были выведены тяжелая артиллерия и подразделения снабжения.

Командование 18 армией очень скоро обнаружило, что начался отход, и со своей стороны приказало провести контратаку, чтобы уничтожить в котле как можно больше войск противника. По грязи и местами тающему снегу войска 22 мая предприняли наступление на отходящего противника и 30 мая перешли участок Рована (на полпути между Любанью и Спасской Полистью). Таким образом, котел был сокращен до размеров 20 х 20 км. В тот же день 20 мотопехотной дивизии вместе с частями 1 пехотной дивизии с севера и 58 пехотной дивизии с юга удалось закрыть брешь у просеки «Эрика» и создать отсечную позицию шириной 2 км и глубиной 1,2 км поперек советских коммуникаций.

Хотя, теперь исход операции был уже решен, однако вследствие упорства и выносливости русских, а также вследствие неблагоприятных условий местности потребовалось еще четыре недели боев, чтобы окончательно очистить котел. Шаг за шагом наступающие немецкие дивизии с боями продвигались вперед по всем направлениям. В разных местах на отсечной позиции у просеки «Эрика» то и дело возникало критическое положение. Здесь части восьми русских соединений, почти ежедневно атакуя с запада силами от четырех до шести полков, пытались осуществить прорыв, в то время как части 59 армии атаками с востока должны были взломать отсечную позицию.

В период со 2 до 26 июня от семи до десяти полков при поддержке сильного артиллерийского и минометного огня снова и снова штурмовали отсечную позицию. Часто казалось, что прорыв вот-вот будет осуществлен. Кое-где случайно удавалось просочиться слабым группам русских без тяжелого оружия. Но в конце концов отсечная позиция удержалась.

К концу июня организованное сопротивление 2 ударной армии, раздробленной на отдельные котлы, прекратилось. 26 июня сражение, начавшееся 13 января, окончилось.

Шесть стрелковых дивизий и шесть бригад были уничтожены, еще девять соединений были в основном или частично разбиты. В руки немцев вместе с другими высшими командирами попал генерал Власов. Русские оставили в руках победителя 649 орудий, 171 танк, около 33 000 пленных, а общие их потери в котле по оценке штаба 18 армии составили свыше 130000 человек.

Существенным результатом сражения было, однако, то, что попытка освобождения Ленинграда не удалась. На Волхове отвоеванная противником территория представляла собой узкую полосу болотистого леса на западном берегу реки восточнее шоссе по обе стороны Спасской Полисти. Несмотря на отсутствие ценных коммуникаций, это все же был плацдарм, которого советское командование много раз домогалось. Другой отвоеванной русскими территорией был котел Погостье, который постоянно сковывал на 3–4 немецких дивизии больше, чем сковала бы прямая линия фронта между Посадниковым Островом и Погостьем. Для немецкого командования это было неприятно, но ввиду отсутствия железных и шоссейных дорог эта местность не являлась трамплином для опасного главного удара советских войск. 22 мая удалось ликвидировать вторжение противника в районе Липовик на восточном краю котла Погостье. Летом планировалось немецкое наступление с целью очистки котла Погостье, однако от него снова отказались, так как на первый план выступили более важные планы — операция «Северное сияние», подготовка к наступлению на Ленинград в сентябре.

На Неве в конце апреля в результате атаки был также очищен русский плацдарм в районе Дубровки.

Таким образом был, наконец, создан прочный фронт, который в основном до января 1944 г. отрезал Ленинград по суше с востока. За полгода этих тяжелых боев немецкие силы были тоже значительно истощены. Эшелоны с пополнением с родины должны были постоянно восполнять потери убитыми, ранеными и обмороженными. Сражающиеся дивизии бессменно оставались на передовых позициях, и отдыхом служило лишь перемещение на более спокойный участок фронта. Если какая-либо дивизия могла хоть раз вывести с передовой один из своих батальонов для отдыха и переподготовки, это уже много значило, но дивизии большей частью делали это неохотно, ибо всегда существовала опасность, что этот батальон у нее отберут и бросят в какую-либо горячую точку в расположении другого соединения.

У всех дивизий число батальонов в полках давно уже сократилось с трех до двух. Недостающих третьих батальонов большинству дивизий не возвращали, так как пополнений не хватало, и к тому же Гитлер предпочитал создавать новые дивизии вместо того, чтобы непрерывно поддерживать в полном составе старые, испытанные в боях с противником соединения. Войска неохотно мирились с таким порядком, считая его нецелесообразным, ибо постоянно ощущали недостаток резервов, столь необходимых им для пополнения и переподготовки.

В то время как немецкий Восточный фронт с мая 1942.г начал широкое наступление на юге на Кавказ и Волгу, а 16 армия вела изнурительные бои за Демянский котел, 18 армия на всем своем фронте перешла к позиционной войне.

Даже после того, как стихли бои, жизнь войск на этих позициях, которые во многих случаях еще надо было построить, оставалась тяжелой. Пехота, саперы, противотанковые части, артиллерийская разведка непрерывно находились в соприкосновении с противником, иногда в одной или нескольких сотнях метров от него, постоянно под огнем снайперов, пулеметов, минометов, «сталинских органов»* и артиллерии. Вылазки своих и вражеских разведгрупп сменяли друг друга.

Позиции лишь частично были оборудованы окопами и блиндажами. На Волхове и в котле Погостье почвенные воды не позволяли вести земляные работы, и поэтому приходилось довольствоваться блокгаузами, заборами со смотровыми щелями и жердевыми гатями.

Сводки Вермахта лишь скупо сообщали об этом фронте. Он оставался в тени. Однако и здесь ежедневно были жертвы. Например, в августе 1942.г, согласно одной из записей полкового журнала 284 пехотного полка 96 пехотной дивизии, при отсутствии «значительных боевых действий» потери убитыми и ранеными составили 12 %.

Прежде всего необходимо было восстановить численный состав соединений по штатам военного времени. Поскольку почти все дивизии участвовали в боях, это потребовало длительной и многократной перестановки взводов, пока каждый батальон и каждая батарея снова не заняли свое место в соответствующем полку. Эти мероприятия продолжались до августа.

Начиная с зимы, за линией фронта, в «тыловом районе армии» и дальше, вплоть до самых границ Рейха, создавалась всеобъемлющая система тыловых служб. За всю эту систему отвечал начальник тыла 18 армии со своим штабом, а также генерал, командующий группами прикрытия непосредственно примыкающей территории, и главнокомандующий прифронтовым районом 101 генерал Франц фон Рок с охранными дивизиями 207 (фон Тидеманн), 281 (Байер) и 285 (барон фон Плото) с главной полевой комендатурой, полевыми комендатурами, комендатурами гарнизонов и многими другими подразделениями.

Через дивизионные медицинские пункты и полевые госпитали катился поток раненых и больных, которые на грузовиках, вспомогательных и полностью оборудованных санитарных поездах отправлялись в госпитали в Прибалтийские страны и на родину. В особо тяжелых случаях, требовавших срочной операции, и для транспортировки раненых из котлов использовались также самолеты. Большая часть дивизий устроила себе дома отдыха в Прибалтике, где им помогало дружественное население. Такие дома отдыха находились на Рижском взморье, в Ревеле, Феллине, Тойле, Вырице и в некоторых других местах. Здесь «служба» заключалась лишь в том, чтобы есть и спать, здесь претворялась в жизнь извечная мечта солдата — «Больше музыки и меньше начальства!». Работавшие здесь медицинские сестры своими заботами заслужили искреннюю благодарность солдат.