В основном же все вышеупомянутые атаки в районе Волхова и под Ленинградом проводились для маскировки приготовлений к решающим атакам в районе Кировской железной дороги. Здесь штаб русского Волховского фронта сосредоточил 16 стрелковых дивизий, 9 бригад и 300 танков.

Первое Ладожское сражение началось 27 августа и 2 октября, после преодоления тяжелых критических ситуаций, закончилось полной немецкой победой в обороне. От Кировской железной дороги по обе стороны Тортолово и Гайтолово до большого торфяного болота севернее Синявино волны русского наступления после мощной артиллерийской и минометной подготовки при поддержке штурмовой авиации накатывались на слабые немецкие позиции. Вначале удались только прорывы у просеки с линией высоковольтной электропередачи и у Поселка № 8.

Однако слабые части 223 и 227 дивизий были, конечно, не в состоянии долго противостоять такому натиску. Западнее Гайтолово по обе стороны электропро секи фронт был прорван, и противник стал продвигаться на запад по труднопроходимым лесам. 170 дивизия была спешно переброшена по железной дороге н станцию Мга и уже 28 августа введена в бой с цель локализовать район прорыва; причем ее главные силь действовали на его южном крае севернее Кировской железной дороги от района западнее Тортолово до района северо-восточнее Мги, а отдельные части обороняли Синявинские высоты.

Снова, как и во время Волховского сражения, было очень важно удержать две угловые опоры в месте прорыва — на юге у Тортолова и на севере у Гонтовой Липки, где особенно отличился 366 пехотный полк под командованием полковника Венглера, который несмотря на окружение стойко держался на так называемом «Носу Венглера». Таким образом, единственным путем снабжения всех сил противника осталась только электропросека.

Русским все же удалось прорваться до Бальцервега — немецкого пути снабжения в Шлиссельбург — и таким образом пройти полдороги до Невы. Создалась обстановка, с которой уже нельзя было справиться только местными мероприятиями.

Фельдмаршал фон Манштейн как раз в первый день сражения прибыл со штабом своей 11 армии в Ушаки. Для генерал-полковника Линдеманна уже один тот факт, что наступлением на Ленинград будет руководить фон Манштейн, являлся в какой-то мере оскорбительным, но это можно было хотя бы обосновать опытом последнего, приобретенным при наступлении на Севастополь. Теперь же Гитлер приказал фельдмаршалу фон Манштейну руководить боями и под Ленинградом и за котел между Ладожским оз. и Мгой, причем не подчиняясь Группе армий «Север», а непосредственно под его — Гитлера — командованием, хотя он с начальником Генштаба генерал-полковником Гальдером имел свою ставку в Виннице на Украине, чтобы быть ближе к операциям против Кавказа и Сталинграда. Правда, снабжение и дальше продолжало оставаться в руках 18 армии, то есть отлаженной тыловой организации Северного фронта.

Для генерал-полковника Линдеманна это было горькой обидой — ведь в котлах Волхова и Погостья он доказал, что может успешно вести подобные сражения в глухих лесах. Однако фельдмаршал был уже здесь, и в числе сосредоточенных здесь соединений были четыре его Крымские дивизии. В свойственной ему рыцарской манере генерал-полковник Линдеманн подчинил свои личные интересы интересам дела и позаботился о том, чтобы взаимодействие обоих армейских командований осуществлялось без трений.

Штаб 11 армии руководил теперь XXX армейским корпусом на южном краю котла, XXVI армейским корпусом на северном его краю, L корпусом на берегу Невы и под Ленинградом, а также LIV корпусом у Ораниенбаумского плацдарма.

Штаб 18 армии руководил операциями на Волхове от Новгорода до Киришей и вокруг котла Погостье, где находились XXXVIII, I и XXV1H армейские корпуса. Такой порядок подчинения просуществовал до 31 октября, когда генерал-полковник Линдеманн вновь принял весь свой фронт.

Для руководства боевыми действиями в районе котла было прежде всего необходимо прочно укрепить угловые опорные пункты и помешать расширению района прорыва. Противнику еще не удалось выбраться из лесистой местности, которая уже сама по себе непригодна для такого наступления. В руках немцев остались: на севере — важная Синявинская высота, на западе Бальцервег и Келколово, а на юго-западе — узловая станция Мга.

На южном краю района прорыва в составе XXX корпуса сражались 24, 132 и 170 пехотные дивизии, к которым в конце сентября присоединилась еще 3 горноегерская дивизия, которая пополнилась, отдохнула и «проездом» приняла участие в боях, так что здесь сражались рядом дивизии с полярного фронта и с субтропиков Крыма. В районе Тортолово была введена в бой также 12 танковая дивизия, тогда как 223 дивизия, которую время от времени усиливали части 96 дивизии, прикрывала Вороново с востока.

На западном и северном краях действовал XXVI корпус в составе 28 легкопехотной дивизии у Бальцервега, 5 горно-егерской дивизии восточнее Синявино и 121 дивизии у р. Черная, где в соприкосновении с противником находились еще части 227 дивизии.

Разумеется, здесь тоже нельзя было избежать перемешивания соединений, а также использования сводных и других импровизированных подразделений, так что некоторые батальоны вступали в бой под чужим полковым и дивизионным командованием.

После того как в упорных оборонительных боях и контратаках удалось помешать расширению котла, возникла необходимость сузить, а затем и замкнуть участок прорыва, начиная с державшихся здесь угловых опор. Этого можно было добиться лишь в упорных боях с силами деблокирования, которые снова и снова бросались в атаку с востока.

На Ленинградском фронте тоже требовалось отразить атаки восьми русских дивизий, наступавших с целью деблокирования восточнее Колпина. Кроме того, в районе Дубровки противник форсировал Неву, однако не добился никакого успеха, кроме создания маленького плацдарма. Эти отвлекающие удары не могли изменить судьбу котла.

После того как к 21 сентября противника удалось окружить, фельдмаршал фон Манштейн приказал предпринять наступление пехоты с целью разгромить и уничтожить котел в труднопроходимой болотисто-лесистой местности. Наступление поддерживали мощные соединения артиллерии, минометов, а также зенитные и летные части ВВС. Наряду с пехотинцами и горными стрелками особенно отличились саперы, которым постоянно приходилось разминировать местность и уничтожать долговременные оборонительные сооружения противника.

Мощная артиллерия позволила немецкому командованию во взаимодействии с соединениями бомбардировщиков и пикирующих бомбардировщиков VIII авиакорпуса (генерал-полковник фон Рихтхофен) разбить окруженные в котле восемь стрелковых дивизий, шесть стрелковых и четыре танковые бригады и превратить болотистый лес в ад, что весьма ярко изображено в захваченном дневнике командира одного советского полка:

«2.9. Вот мы и снова под Гайтолово. 4.9. Вчера был дан боевой приказ: Прорыв на Ленинградское шоссе на Московскую Дубровку… Похоже на то, что дальнейшее продвижение вперед без предварительного расширения вклинения на флангах — просто глупость. Однако наш 861 стрелковый полк по решению командира корпуса, генерал-майора Гагина, сегодня целый день атакует, но не сдвигается с места. До 18 часов полк потерял 65 % своего рядового состава и 100 % командиров. 4 и 5.9. Мы не продвинулись вперед. 9.9. Рядовой состав тает, но ни малейшего успеха. Крик, шум, угрозы, ругань — какой от всего этого прок?..

12.9. Вражеская авиация все время бомбит. Вся земля дрожит от разрывов бомб. Кажется, что немцы хотят все сровнять с землей. Их боевые машины идут непрерывным потоком и бомбят, бомбят. Когда это кончится? Вокруг настоящий ад. Чтобы развить наш прорыв, прибыл VI гвардейский стрелковый корпус в составе 22, 23 и 55 стрелковых бригад, а также других частей. Сегодня они перешли в наступление. Каких успехов они добились, я не знаю. Наверно, таких же, как и мы. Дорого обходится нам эта операция! На полосе 2 км до передовой сплошные трупы людей и лошадей.