16.9. От этих бомбежек можно сойти с ума… Из этого дьявольского котла вряд ли выберешься живым. Год назад на этом самом месте совершали такие же глупости, такие же ошибки, были такие же неудачи. Когда же у нас будет так, как у других?

18.9. Я уже испытал все прелести войны. Теперь последняя «прелесть». Нет почты, нет еды, боеприпасов тоже почти нет… Дневная норма на 4 дня.

27.9. Артиллерия все время бьет по лесу, который веками стоял нетронутым. Он разбит до неузнаваемости… Наши результаты равны нулю. Сейчас в окружении находятся шесть дивизий — 374, 259, 19, 191, 24, 294 — из них две гвардейских, а также шесть бригад и несколько минометных и артиллерийских полков. Вернее, это лишь обозначения целых соединений. В каждом соединении осталось только 7,8 или 10 % состава. Четвертый день без еды, боеприпасы кончаются. Вражеский огонь ужасен. Мы все ждем уничтожения. Куда ни сунься, везде брешь закрылась».

Ко 2 октября уничтожение советских войск в котле завершилось. Было захвачено 12 тысяч пленных, потери противника убитыми и ранеными превысили эту цифру во много раз. 300 орудий, 500 минометов и 244 танка были захвачены или уничтожены. Поле боя, где между расщепленными деревьями и залитыми водой воронками валялись трупы русских солдат и лошадей, а также груды военного снаряжения, внушало смертельный ужас.

Когда немецкое радио передавало сообщение о победе, русская глушилка на немецком языке возвестила: «Все это вранье! Никакого сражения под Гайтолово вообще не было!»

Однако оно произошло, и его результатом явился новый разгром 2 ударной армии и сохранение блокады Ленинграда. Но его результатом стал также отказ от немецкого наступления на Ленинград. Предназначенные для этой цели дивизии большей частью участвовали в оборонительном сражении и требовали пополнения и отдыха, прежде чем могли бы предпринять такое серьезное наступление, перспективы которого фельдмаршал фон Манштейн назвал «весьма проблематичными». Кроме того, под Гайтолово была израсходована значительная часть предусмотренных для этой операции боеприпасов, и их тоже надо было пополнить. Фельдмаршал фон Манштейн намеревался прорвать укрепления Ленинграда силами трех корпусов при поддержке мощнейшей артиллерии и VIII авиакорпуса. Самый город предполагалось не штурмовать, а после разгрома сил противника между Ленинградом и Ладожским оз. окружить его тесным кольцом и заставить сдаться, чтобы избежать больших потерь в уличных боях. План Гитлера посредством массированных налетов принудить огромный город к сдаче и фельдмаршал фон Манштейн и генерал фон Рихтхофен считали утопическим.

Теперь, после сражения, Гитлер все еще упорно придерживался своего намерения наступать, однако вынужден был примириться с необходимым замедлением 5 операции и, кроме того, сузить цели наступления. Тем самым, однако, окончательное решение вопроса едва ли становилось возможным. Желательного участия финнов в наступлении нельзя было добиться по политическим причинам.

Пока продолжались все эти рассуждения, прошел октябрь, после чего развитие событий на Центральном фронте и прежде всего угрожающая ситуация под Сталинградом положили конец всем этим планам. 11 армия и XXX корпус были выведены, а сам фельдмаршал фон Манштейн назначен главнокомандующим Группой армий «Дон». 18 армия с 31 октября вновь приняла на себя командование всем районом Волхов — Ладожское оз. — Ленинград — Ораниенбаум.

Сосредоточение войск для наступления на Ленинград было значительно ослаблено, так как Центральный фронт и прежде всего Южный фронт вследствие тяжелого кризиса под Сталинградом требовали новых сил. Первыми вскоре после сражения район 18 армии покинули 3 горно-егерская дивизия и 12 танковая дивизия, еще до середины октября за ними последовали 269, 93, 291 пехотные дивизии, 20 мотопехотная дивизия, а также 58 и 225 пехотные дивизии.

Взамен армия получила 69 пехотную дивизию, а также лишь условно пригодные в качестве пополнения 1, 9 и 10 авиаполевые дивизии. Это были части с отборным личным составом и таким же материально-техническим обеспечением, однако недостаточно укомплектованные офицерским составом и не подготовленные для наземного боя. Это было капризное детище Геринга, который не желал отдавать излишек своего персонала сухопутным войскам. Эти части в качестве временного пополнения направлялись на предположительно более спокойные фронты, а командование сухопутными силами старалось помочь им инструкторским составом.

VIII авиакорпус тоже был переведен на Сталинградский фронт, так что вскоре стало заметно советское превосходство в воздухе.

Таким образом, план захвата Ленинграда штурмом окончательно рухнул. Общее положение не позволяло ожидать, что для выполнения этой задачи Северному фронту еще раз будут предоставлены в распоряжение превосходящие силы. Нельзя было больше надеяться и на то, чтобы посредством блокады принудить Ленинград к сдаче. Благодаря использованию вновь построенных судов на Ладожском оз. и созданию ледовой дороги зимой, снабжение Ленинграда значительно улучшилось, и одновременно в результате эвакуации было намного уменьшено число бесполезных едоков. Таких ужасных лишений, как зимой 1941–1942.г, ленинградцы могли уже больше не бояться, хотя жизнь в осажденном городе и дальше оставалась тяжелой и опасной. Пропагандистские мероприятия партии и советских властей стали более эффективными, настроение жителей поднялось, развился даже своеобразный корпоративный дух и определенная гордость своей стойкостью. Жизнь стала входить в нормальную колею, и даже начали снова проводиться — хотя и в скромных размерах — культурные мероприятия.

Бои, которые теперь велись, служили лишь сохранению блокады и прежде всего имели целью сохранить связь с финнами, чтобы они не прекратили военных действий. Добровольный, планомерный, свободный от серьезных помех со стороны противника отвод войск Северного фронта на «Позицию Пантера», то есть на линию оз. Пейпус — Нарва, был бы теперь наиболее разумным решением, результатом которого явилась бы экономия сил и создание оперативных резервов. Однако при установке Гитлера не приходилось рассчитывать на его согласие произвести этот отход, настоятельно необходимый с точки зрения Группы армий «Север». И потому событиям суждено было идти предначертанным судьбою путем.

В то время как на Южный фронт надвигался тяжелый удар, Волховско-Ленинградский фронт снова перешел к позиционной войне. У солдат снова началась однообразная жизнь — караульная и разведывательная служба на широко растянутых позициях, земляные работы и — в ограниченной степени — боевая подготовка рядовых, унтер-офицеров и офицеров в учебных группах и на курсах, а также в частях, выводимых для этой цели с передовой. Огневые налеты и местные атаки постоянно наносили потери. Самым беспокойным был участок фронта между Кировской железной дорогой и Гайтолово, где после сражения немецкая сторона смогла улучшить занимаемые позиции. В районе Грузино, Кириши и у линии блокады тоже происходили местные бои. На всех позициях шла подготовка к зиме — создавались запасы, заготавливались дрова, выжигался на кострах древесный уголь, строились дороги. На этот раз было вовремя доставлено превосходное зимнее обмундирование, благодаря которому число обмороженных по сравнению с прошлой зимой должно было резко сократиться. Эшелоны с пополнением несколько повысили численность частей, однако штатный состав почти нигде восстановлен не был, хотя гренадерские полки (с осени пехотные полки были переименованы в гренадерские) большинства дивизий, кроме подразделений полкового подчинения, имели всего по два батальона. Делалось также все возможное, чтобы облегчить жизнь солдат, на которых заметно сказывалось однообразие долгих зимних ночей. В больших палатках, бараках и блиндажах вплоть до КП полков демонстрировались кинофильмы, устраивались спектакли, концерты полковых оркестров и т. д. Проводились также богослужения, куда солдат на несколько часов поочередно отпускали с передовой. Бани, сауны, вошебойки вплоть до КП батальонов обеспечивали солдатам соблюдение личной гигиены, связанное со сменой белья. В редкие свободные часы солдаты также охотно занимались всякими поделками, большей частью из дерева.