С таким же упорством солдаты силезской легкопехотной дивизии бились в разбомбленном лесу, где они отличились еще во время зимнего сражения. Одновременно 290 дивизия в жестоком ближнем бою дралась за «Нос Венглера».
В первые дни августа русские перенесли направление своего главного удара на восточный участок между Вороновом и Кировской железной дорогой. Здесь они со 2 до 4 августа атаковали силами 29 батальонов, пытаясь фланговым ударом на Мгу подавить Синявинскую оборону. Однако ни эта, ни последующая танковые атаки не привели к успеху. 5 горно-егерская и 1 пехотная дивизии продолжали и здесь удерживать свои позиции.
18 армия уже во время первой фазы сражения ввела в бой 121 дивизию западнее Синявинской высоты. В течение первой трети августа 126 дивизия, прибывшая из района действий 16 армии, сменила 28 легкопехотную дивизию. 58 пехотная дивизия (фон Граффен), снятая 23 и 24 июля с Ленинградского фронта, в первые дни августа была брошена в контрнаступление между Поселком № 6 и Невой. Несмотря на массированную поддержку артиллерии и нескольких танков «Тигр», бой был очень тяжелым, и войска, неся большие потери, лишь с трудом продвигались вперед. От сильного флангового огня с противоположного берега Невы особенно пострадал 154 полк (полковник Беренд). Противник сумел полностью использовать свое материальное превосходство. На узкой полосе наступления II батальона 220 гренадерского полка за первые пять часов наступления только на площади 300 на 300 м разорвалось 80 залпов по 18 реактивных снарядов в каждом, не считая огня других артиллерийских орудий, минометов и танков. 4 августа стало одним из самых тяжелых дней для испытанной в боях 58 пехотной дивизии. Названия участков местности — «Набережная», «Путь караванов», «Бирманская дорога», «Станция Рангун», «Железнодорожный треугольник», «Электропросека» и некоторые другие навсегда запечатлелись в памяти всех участников этих боев и стали именами нарицательными. Атаки и контратаки сменяли друг друга вокруг залитых водою воронок и расщепленных древесных стволов в районе Поселка № 6, «Железнодорожного треугольника», на гати, на «Бирманской дороге», а также на р. Мойка.
Расход боеприпасов у русских был огромным. Авиация и днем и ночью поддерживала действия наземных войск, причем численно очень слабые соединения немецких ВВС не могли оказать им серьезного сопротивления. Этот огонь на уничтожение на несколько дней приостановил атаки пехоты. Затем 12–23 августа они возобновились в полную силу. Русские бросили в бой семь новых дивизий.
Кроме 21 и 254 пехотных дивизий армейское командование подтянуло еще 61 пехотную дивизию, которая с 18 августа была в последний раз сменена 132 пехотной дивизией в районе Кириши и на грузовиках доставлена в распоряжение XXVI армейского корпуса. Она заняла полосу обороны 126 пехотной дивизии в районе Поселка № 6 и «Железнодорожного треугольника» и сразу вступила в ожесточенные оборонительные бои. В середине октября, когда сражение стало постепенно стихать, 176 гренадерский полк (полковник Вебер) должен был занять слева полосу выведенной из боя 215 пехотной дивизии. После 24 августа сражение постепенно утихло. Не считая захвата незначительной территории северо-западнее Воронова, введение в бой всех советских людских и материальных ресурсов и на этот раз оказалось напрасным. В третьем Ладожском сражении 18 армия снова успешно завершила оборонительные бои. Конечно, и на этот раз не удалось избежать перемешивания соединений на поле боя, однако в основном командиры дивизий сражались во главе своих собственных соединений. Командование армией старалось своевременно заменять дивизии, чтобы они не истекли кровью на своих позициях, хотя потери, естественно, были очень высоки. О жестокости этого сражения свидетельствует также малое число пленных при очень высоких потерях противника убитыми и ранеными.
Немецкий солдат еще раз доказал свою способность противостоять численному превосходству до тех пор, пока соотношение сил не становилось слишком неблагоприятным. Русское командование не сумело согласовать друг с другом свои наступательные операции на севере и на востоке таким образом, чтобы поставить немецкое командование в очень затруднительное положение. Впрочем, ожидать, что в третьем сражении на одном и том же поле боя появятся новые неожиданные идеи по части руководства боевыми действиями все равно не приходилось.
Когда несколько недель спустя отдохнувший и пополненный советский XXX гвардейский корпус 15–18 сентября, отказавшись от более значительных целей, еще раз атаковал Синявинскую высоту и захватил несколько сотен метров территории, это уже никак не могло изменить исход сражения.
24 сентября еще раз вспыхнули атаки и контратаки на высоте, после чего и здесь воцарились будни позиционной войны. 2 октября 290 пехотная дивизия наконец оставила «Нос Венглера», ибо он требовал ненужных жертв. Этот выступ фронта, названный по имени выдающегося командира 366 полка, полковника Венглера, был одной из самых скверных позиций, «дьявольской дырой» среди болот и искромсанных пней. Он уже потерял всякое значение для командования. Все как один, начиная с командиров рот до главнокомандующего Группой армий, считали, что его давно надо было оставить, но Гитлер до тех пор отвергал подобные предложения как «пораженческие», пока противник в конце концов не заставил очистить эту позицию.
Соединения XXVI армейского корпуса опять показали себя с наилучшей стороны. Из пяти сражавшихся здесь восточно-прусских дивизий две — 1-я и 11-я — были упомянуты в сводке Вермахта наряду с 5 горноегерской дивизией, которая со своим баварско-австрийским пополнением представляла противоположный конец Рейха. Нельзя не упомянуть и части, которые не входили в состав дивизий, — группы корпусного подчинения, артиллерию РГК и бригады минометов, войска связи, малочисленные подразделения танков и самоходных орудий, неутомимые санитарные подразделения, автотранспортные части и, наконец, зенитные батареи, которые в наземных боях на передовой линии поддерживали своих товарищей-пехотинцев, отражая атаки пехоты и танков, а также и малочисленные авиачасти, которые до последнего бились с безнадежно превосходящими их силами противника.
В начале пятого года войны 18 армия твердо и непоколебимо стояла в том районе, который она должна была удерживать с зимы 1941–1942.г, выполняя свою задачу по окружению Ленинграда между Волховом, Невой и Кронштадтской бухтой.
Однако и командование Группой войск, и командование 18 армией не особенно радовались своей победе в оборонительном сражении. Они прекрасно понимали, что если им и дальше придется отдавать свои войска другим фронтам, это сражение станет последним успехом под Ленинградом. Ведь несмотря на приказы Гитлера обо охране военной тайны, согласно которой каждой воинской инстанции дозволялось располагать лишь непосредственно необходимой ей информацией, этим высоким штабам общее положение на Восточном фронте было известно достаточно подробно для того, чтобы они могли составить о нем свое собственное мнение.
В течение нескольких месяцев после сражения Группе армий «Север» пришлось передавать другим группам армий и фронтам все больше и большей дивизий, не рассчитывая на пополнение даже в случае крайней необходимости. В октябре и ноябре у 18 армии были отобраны следующие дивизии: 58, 69, 290, 81, 132 и 23 пехотные дивизии, а также 5 горно-егерская дивизия, которая отправилась в Италию. Несколько лет успешно действовавшее на Волхове командование I корпусом перешло в подчинение 16 армии. На конец года планировалась передача еще трех дивизий.
Кроме того, по политическим причинам, под давлением западных противников было приказано вернуть на родину 250 (исп.) дивизию. Остались только добровольцы «Испанского легиона», численностью в один полк, который был придан 121 дивизии, но и они по тем же причинам должны были в марте 1944 г. вернуться в Испанию.
Уверенные в необходимости борьбы Европы против большевизма, с кровавыми деяниями которого они познакомились в своей стране, испанские добровольцы «Голубой дивизии» и «Испанского легиона» храбро и самоотверженно сражались на Волхове, в районах Синявино, Красный Бор и Пушкин. Из общего числа потерь в 13 000 чел. было около 4000 убитых, из них 153 офицера; более 300 человек пропали без вести. Русские считали испанцев особенно опасными в ближнем бою.