Совершенно недостаточным на Волховском фронте оказалось также обеспечение командования и войск картами. Имевшиеся карты, особенно масштабом 1:100 000 и 1:50 000, ничего не говорили и только вводили в заблуждение, ибо основывались на устаревших и неточных данных. Часто это были попросту примитивные схемы. Особенно болезненно недостаток карт сказывался на обороне в опорных пунктах. Противник был оснащен картами значительно лучше, ибо в СССР новые карты были засекречены. Лишь с февраля 1942.г немецкие войска стали получать более пригодные карты, составленные картографическими и топографическими подразделениями Группы войск и армии на основе трофейных карт и воздушных съемок.
Некоторые подразделения 250 (исп.) пехотной дивизии, обеспечивавшей южный фланг, перешли Волхов в восточном направлении и получили боевое крещение в тяжелых боях за Посад, Отенский* и Шевелево, в то время как другие ее подразделения обороняли Новгород и прикрывали район оз. Ильмень. Об упорстве и храбрости испанских добровольцев свидетельствует тот факт, что 269 пехотный полк (без одного батальона) в боях за Посад и Отенский с середины октября до середины декабря потерял 560 человек. -
После того как мороз снова сделал дороги в какой-то мере проезжими и Волхов тоже замерз, 21 и И пехотные дивизии 1 армейского корпуса перешли в наступление на север по обе стороны Волхова, чтобы через Волховстрой — Званку прорваться к Ладожскому оз. В связи с ударом через Черную Речку со стороны восточного фланга «бутылочного горла» у Шлиссельбурга следовало уничтожить русские силы, стоявшие на южном берегу Ладожского оз. Здесь тоже вдали манила цель — соединиться с финнами на Свири, чтобы замкнуть кольцо вокруг Ленинграда — цель, которая никогда не была достигнута.
Обе восточно-прусские дивизии должны были преодолеть упорное сопротивление противника, занимавшего опорные пункты в болотистых лесах, которые мороз сделал проходимыми. Целями ежедневных атак являлись по возможности еще не разрушенные населенные пункты, в которых можно было найти ночное убежище от снега и холода.
К 18 ноября 1 армейский корпус прорвался так далеко, что Волховстрой, а также мосты и дороги можно было взять под прицельный огонь; кроме того, удалось временно захватить Шум на железной дороге Волховстрой — Мга. Затем наступательный порыв, натолкнувшись на все усиливающееся сопротивление противника, ослабел. Здесь, как и везде, численность войск значительно уменьшилась, ибо с родины не прибывало достаточного количества пополнений. Личный состав рот часто насчитывал всего 25–40 человек вместо положенных по штату 125. Наступление от Черной Речки тоже развивалось не совсем удовлетворительно. Поэтому зимнее сражение под Волховстроем, подобно сражению восточнее Волхова, превратилось в бои за опорные пункты и пути снабжения.
И когда в середине декабря восточнее Волхова XXXIX танковый корпус (генерал фон Арним) был вынужден отойти, противник, подтягивающий из своих неисчерпаемых резервов все новые и новые силы в среднем течении Волхова, местами достиг западного берега, чем поставил под угрозу тыловые связи 1 армейского корпуса. Поэтому 20 декабря согласно приказу начался отход обеих восточно-прусских дивизий, который продолжался до конца Рождества.
Во время боев за Тихвин и Волховстрой порядок управления войсками в Волховском районе сформировался, наконец, более целесообразно. Разграничительная линия между 16 и 18 армиями 3 декабря протянулась от Бабино (западнее Чудова) в северо-восточном направлении до района севернее Тихвина. Нижнее течение Волхова, южный берег Ладожского оз. и верхнее течение Невы вошли теперь в сферу действий 18 армии.
Что касается 16 армии, то XXXVIII армейский корпус (генерал фон Шаппюи) в составе 250 (исп.) пехотнои дивизии, а также 126 и 215 пехотных дивизий дислоцировался по обе стороны верхнего и среднего течения Волхова до района севернее Чудова, тогда как XXXIX танковый корпус (генерал фон Арним) в составе 8 и 12 танковых дивизий, 61 пехотной и 20 мотопехотной дивизий был широко рассредоточен в Тихвинском клине.
1 армейский корпус (генерал фон Бот) в составе 21, 11 и 254 пехотных дивизий, сражавшийся южнее железной дороги Волховстрой — Мга, теперь входил в 18 армию. Здесь восточно-прусская 291 пехотная дивизия была вскоре придана упорно сражавшемуся 1 армейскому корпусу, когда он во второй половине декабря с боями отходил к железной дороге Кириши — Шала — Погостье — Мга.
В «бутылочном горле» дислоцировался XXVIII армейский корпус (генерал Лох) в составе 223 и 227 пехотных дивизий (фронтом к востоку) и 1 и 96 пехотных дивизий (на Неве фронтом к западу), которые тоже упорно оборонялись, особенно у плацдарма Дубровка, где русские силами девяти вновь прибывших дивизий намеревались прорвать кольцо вокруг Ленинграда. С юга Ленинград окружал L армейский корпус (генерал Линдеманн) в составе 122, 121 пехотных дивизий, полицейской дивизии СС, а также 269 и 58 пехотных дивизий, которым пришлось отражать яростные попытки прорыва, особенно под Колпином.
Ораниенбаумский плацдарм окружал XXVI армейский корпус (генерал Водриг) в составе 212, 93 и 217 пехотных дивизий. В подчинение 18 армии прибыл также легион СС «Фландрия».
19 декабря все немецкие вооруженные силы поразил тяжелый удар. Напряженные отношения между Гитлером и главнокомандующим сухопутными силами фельдмаршалом фон Браухичем настолько подорвали здоровье последнего, что он подал в отставку, которая и была принята. Гитлер сам взял на. себя верховное командование сухопутными силами. В момент тяжелого кризиса на всем Восточном фронте, при том доверии, каким Гитлер тогда пользовался в войсках и в народе, это могло еще быть целесообразным. Гораздо хуже было то, что он, без сомнения способный дилетант, оставил за собой этот пост до конца войны, вместо того, чтобы передать его кому-либо из пригодных для этой цели генералов, каких в его распоряжении имелось вполне достаточно. Отныне сухопутные силы лишались единого руководства, противостоящего Гитлеру. Он единолично в качестве государственного деятеля, главнокомандующего Вермахтом, главнокомандующего сухопутными силами, а иногда и главнокомандующего какой-либо Группой армий, выполнял больше функций, нежели в меру своего разумения и физических сил способен был выполнить. Более того, при случае он не останавливался даже и перед тем, чтобы по проводной связи из своей ставки без всякой надобности вмешиваться в руководство дивизиями, полками и батальонами.
В процессе изменения организации высшего военного управления сухопутными силами происходила также частая замена генералов, занимавших высшие командные посты. Генерал-фельдмаршал Риттер фон Лееб оставил свой пост, но другого применения не нашел. 18 января 1942.г командование Группой армий «Север» принял генерал-полковник фон Кюхлер, а командование 18 армией — генерал от кавалерии Линдеманн.
Конец 1941 г. принес немецкому командованию серьезные кризисы и заботы. Наступательный порыв, перебросивший дивизии Волховского фронта далеко за Волхов к Тихвину и к нижнему течению реки почти до самого ее впадения в Ладожское оз., исчерпал свою ударную мощь, и они откатились к исходным позициям октября. Напрасны были все потери в людях и технике, напрасен высокий боевой дух солдат. Их силы были истощены до предела, но они остались верны своему командованию
Осталось и сознание того, что противник, располагая далеко превосходящими силами, захватил инициативу. Между оз. Ильмень и Карельским перешейком стояла одна пятая всей Красной армии.
Чего, однако, в тот момент никто еще не знал, так это того, что здесь, в Волховском районе, русские уже не выпустят из рук эту инициативу. Те успехи, которых немецкой стороне еще удавалось добиться — как бы велики они ни были, — оставались второстепенными, так сказать, лишь ударами под занавес с целью ликвидировать опасные вклинения и восстановить прежнюю линию фронта, а отнюдь не с целью навязать противнику свою инициативу в оперативном плане и решить исход войны на Востоке. Такие попытки достались на долю других фронтов, прежде всего Южного. Для командования и личного состава войск это было разочарованием — горьким, когда по радио звучали внеочередные сводки с других фронтов, горьким и тогда, когда сообщалось о тяжелых поражениях, которые они ничем не могли возместить. Фронт в тени, фронт самоотверженного исполнения долга! Его жизнь началась этой лютой зимою с ее ледяными метелями, при температуре 40 и 50 градусов ниже нуля.