Сражение это было также и оперативно связано с советскими атаками против совершенно разобщенных и лишь частично связанных между собой фронтов между оз. Ильмень и Орлом, то есть в районах действий южной группировки 16 армии и Группы армий «Центр».
Это страница неувядаемой славы 18 армии, начиная от ее командующего, генерала Линдеманна, до последнего рядового пехотинца, артиллериста, радиста и шофера полевой кухни, которые вели оба сражения до полного успеха оборонительных боев.
Мольтке определил стратегию как систему чрезвычайных мероприятий. Так вот, здесь все, вплоть до руководства самой незначительной стычкой, представляло собой систему чрезвычайных мероприятий. Недостаток резервов у 18 армии, чьи соединения все до единого были введены в действие, потребовал чрезвычайных мероприятий уже в первые дни и во всевозрастающей степени требовал их позже.
Вполне естественно, что солдат охотнее всего сражается «в своей компании», то есть в своей части, сформированной по штатам военного времени, начиная с роты и вплоть до дивизии. Здесь, среди знакомых начальников, соседей и налаженных тыловых служб, он чувствует себя на месте. Он знает, кого можно выругать, когда что-то не клеится, и знает, что в конце концов все опять придет в порядок. Он знает, что его успехи найдут здесь признание, что полевая почта доставит ему письма с родины, и знает, как о нем позаботятся, если он будет ранен.
Командиры батальонов, полков и дивизий тоже предпочитают руководить собственными частями, ибо знают качества и возможности подчиненных им командиров и подразделений. Разумеется, единообразная подготовка офицеров и солдат сухопутных войск обязательно включает отработку взаимодействия смешанных соединений, но в данном случае речь идет не об этом.
Тяжелое положение с каждым днем все больше вынуждало прибегать к мероприятиям, которые не пользовались популярностью ни у кого и получили в войсках прозвище «работа холодного сапожника». И все же для преодоления этих кризисов, да в сущности и для спасения всего Волховско-Ленинградского фронта не было иного выхода, кроме пресловутой «работы холодного сапожника», ^и главнокомандующий со своим штабом на Сиверской отлично выдержали этот экзамен.
Командование очень скоро вывело с фронтов, которые в данный момент не подвергались атакам, отдельные штабы, батальоны, батареи и роты, бросило их в образовавшиеся бреши, создало бригады, боевые группы и подгруппы с переменным численным составом. Штабы некоторых полков командовали на Неве, в то время как отдельные подразделения их батальонов сражались у Волховского котла и в районе Погостья; встречались такие артиллерийские полки и саперные батальоны, чьи отдельные батареи и роты были разделены точно таким же образом. Части самых разных дивизий сражались вместе; в некоторых боевых группах были перемешаны немецкие, испанские, голландские и латышские батальоны.
Трудности взаимодействия между чужими соединениями усугублялись еще и трениями из-за различия языков и национальных характеров. Но благодаря доброй воле всех сторон и они в конце концов преодолевались.
Солдаты обозов и тыловых служб днем и. ночью сражались с оружием в руках, когда везли боеприпасы и продовольствие на передовую в опорные пункты или занимали круговую оборону на своих складах, а также когда их собирали в сводные подразделения и бросали в бой, чтобы закрыть бреши. Казначеям и оружейным мастерам тоже приходилось браться за карабины и фанаты, чтобы показать, что они еще не забыли дни своей активной солдатской службы.
Отпускников и личный состав пополнений снимали с поездов, объединяли в импровизированные части и бросали в бой. Маршевые батальоны из запасных частей сухопутной армии с трудом восполняли потери уничтоженных дотла подразделений. Солдаты дивизий охраны и тыловых служб, ветераны первой мировой войны бросались в бреши и яростно сражались, как в былые дни во Фландрии или под Верденом.
Сражение в Волховском котле удалось выдержать лишь благодаря этой постоянно действовавшей системе чрезвычайных мероприятий. Войска и командование проклинали все на свете, но, сжав зубы, держались. Они знали, что преодолеть опасность можно, лишь сражаясь буквально до последнего, и они действительно бились из последних сил, и командующий 18 армией мог положиться на своих солдат в котлах Волхова и Погостья. Особенно велики были потери офицеров и унтер-офицеров, которые своим примером воодушевляли солдат. Батальоны и роты нередко меняли своих командиров в течение нескольких дней. Врачи и санитары всех воинских званий делили все опасности с солдатами, самоотверженно и неустанно оказывая им помощь.
Из оккупационных войск, находившихся во Франции, была доставлена еще одна пехотная дивизия — 225 (фон Бассе). Ее пришлось без всякой акклиматизации бросить из мягкого климата в лютую стужу утонувших в снегу дремучих Волховских лесов, ибо людей не хватало, и она, конечно, понесла особенно большие потери обмороженными.
Предстоящее массированное наступление русских не было неожиданным для немецкого командования. Воздушная разведка, особенно наблюдение за движением по железной дороге, а также радиоперехват дали возможность обнаружить подготовку к нему. Сражение началось у Волхова в полосе XXXVIII армейского корпуса и на стыке 126 и 215 пехотных дивизий 13 января, после того, как в предыдущие дни было отражено несколько разведывательных атак. Советские бригады и дивизии, значительно превосходившие силы немцев, после мощного артиллерийского и минометного огня бросились в атаку через скованную крепким льдом реку на слабые позиции обороняющихся. Способные передвигаться в зимних условиях части просачивались в брешь и закреплялись в ближайшем тылу, атаковали долговременные оборонительные сооружения и огневые позиции с тыла и нарушали движение к фронту.
От района восточнее Подберезья до Дымно фронт в последующие дни был прорван, хотя отдельные оплоты еще противостояли захлестывающим волнам наступления. Наступление произвело эффект, подобный прорыву плотины, когда вырвавшиеся из оков потоки воды через образовавшиеся бреши заливают огромные пространства, и точно так же, как при подобном стихийном бедствии, решающий пункт находился у разрушенной «плотины». Как ни странно это звучит, исход боя решался не в глубине территории, не в лесах, куда проникли наступательные клинья противника — какими бы угрожающими они могли бы показаться — а на передовых позициях у Волхова и у шоссе Новгород — Чудово, то есть у населенных пунктов Мясной Бор, Мостки и Спасская Полисть. Это ясно поняло командование Группой армий «Север», которое соответственно организовало свои контрмероприятия. Это поняли также солдаты и унтер-офицеры, которые с особенной храбростью и упорством сражались здесь за каждый квадратный метр земли.
Советское командование, несмотря на все свои усилия, явно недостаточно серьезно отнеслось здесь к немецкому сопротивлению и положилось на эффективность своего удара в глубину, вместо того, чтобы сначала наступать по обеим сторонам шоссе на север и на юг.
Решающее значение имело то, что 126 и 215 пехотные дивизии с постепенно придаваемыми им подкреплениями удержали угловые опоры восточнее Подберезья и у «пальца» Дымно на Волхове и сузили здесь район прорыва на 30 км. Это создало основу для обороны на шоссе у Земтицы и Мал. Замошья на юге, а также у «рукава» возле Спасской Полисти на севере, тем более что Мясной Бор и Мостки в тяжелейших условиях смогли держаться как окруженные опорные пункты. Здесь в конечном счете должна была решиться судьба сражения на Волхове. Узкий прорыв противника на шоссе затруднял его снабжение и по мере углубления ударного клина его мощь все более ослаблялась. Советские войска много раз пытались новыми силами захватить эти угловые опоры, однако успеха не добились.
Для 16 армии теперь стало уже невозможно надлежащим образом командовать дивизиями, сражающимися севернее места прорыва, а также снабжать их. Группа войск «Север» сделала из этого соответствующий вывод и 22 января приказала установить новую границу между 16 и 18 армиями. Она проходила в центре района прорыва, так что 215 и 61 пехотные дивизии отошли к 18 армии, а 16 армия теперь вела операции только южнее места прорыва. С 23 февраля генерал Линдеманн принял фронт до оз. Ильмень. Теперь руководство на всем поле боя сосредоточилось в одних руках. К этому моменту сформированные по штатам военного времени соединения давно были перемешаны друг с другом и переделены. (Приложение показывает, на какое большое число боевых групп, подгрупп, бригад и т. п. они в силу необходимости раздробились. См. стр. 121, пункт д)