Аспирин пару секунд молчал, затем, явно вынужденно и с неохотой ответил:

— Поступай, как знаешь. Но, я всё-таки запрошу подразделения «СОБР», на всякий случай.

— Да, лишним не будет, — кивнул Стас и поспешно добавил. — Мне нужно идти, товарищ генерал.

— Ни пуха, Стас.

— Да к чёрту, — Стас дал отбой.

Сообщение от Корнилова заставило Стаса нервничать. Один бог знает, сколько людей и с каким заданием Елизавета Гольшанская могла отправить в погоню за Беккендорфом.

— Вот же упёртая баба, — проворчал Стас своим мыслям.

Хотя, Стас мог её понять. Если бы речь шла о его семье, он бы тоже бился о последнего.

В третьем, с конца, вагоне было закрытым только одно купе. Благо, у Стаса был ключ, который позволял открывать любое купе на свое усмотрение.

Не особо церемонясь, Корнилов открыл купе… и обнаружил внутри обнаженную пару, предающуюся жаркой любви.

— Какого чёрта?! — воскликнул голый мужчина, сидевший в углу, возле окна.

Сидевшая на нём девушка закричала и быстро закуталась в простынь, прижимаясь к любовнику.

— Извините, — буркнул Стас, закрывая дверь.

— Извращенец! — раздался вслед обиженный и плаксивый голос девушки.

— Успеете ещё на*****ться, — пробурчал Стас, ступая дальше.

Люди вокруг шумели, из открытых купе доносились разговоры, споры и смех. А Корнилову шёл дальше и ощущала нарастающее, сжимающее легкие, тугое напряжение. Казалось, даже воздух твердел и уплотнялся в преддверии грядущей опасности.

Его мобильный снова отозвался звонком, Корнилов поднёс дисплей к лицу и увидел, что звонит Ника.

ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ

Пятница, 29 января

Воспоминания атаковали меня хаотичным и бурным потоком, быстро сменяющихся изображений, звуков и запахов.

Пока я прошла от начала вагона до конца, я успела прожить, наверное, лет тридцать и побывать в двух-трёх десятках стран! Когда я переходила в другой вагон, голова кружилась и болела от пережитых воспоминаний! Да ещё эти Леркины ботильоны неудобные, в которых я то и дело спотыкалась, и парик, который не к месту начал слезать с моих волос. Будет просто отлично, если я где-нибудь споткнусь и упаду к ногами Беккендорфа без парика на голове.

В следующем вагоне ехал целый класс детей! Ну или почти целый класс.

Тут стоял непрекращающийся дикий ор, дети носились по коридору, стегали друг друга полотенцами, швырялись мандаринами и конфетами, и снимали происходящее на телефон. При этом все, даже девочки, дружно игнорировали порядком охрипшую учительницу.

— А, ну все успокоились! Сколько можно! Здесь поезд, а не цирк! — надрывалась она.

Я поспешила преодолеть этот бедлам и пробраться в следующий вагон. Здесь было куда спокойнее, хотя в этом вагоне не было купе, а вместо них располагались комфортные кресла. Салон вагона напоминал салон самолёта.

Я прошла между правым и центральным рядом сидений, когда внезапно задела чью-то сумку.

— Простите… — я наклонилась, чтобы подвинуть обратно небольшую спортивную сумку, которую беспощадно пнула ногой.

Но едва я коснулась её, как перед глазами вспыхнул свет, и я увидела владельца этой сумки.

Среднего роста, с бесцветными пустыми глазами и ежиком светлых волос. Он не спеша взошёл на поезд и двинулся мимо синих, ещё пустующих кресел. В нём и его походке чувствовалась какая-то странная холодная непринужденность. Этот человек выглядел так, словно смирился с чем-то неприятным, но неизбежным. И именно это в нём настораживало больше всего.

А когда он сел на своё место, то быстро оглянулся по сторонам и чуть-чуть расстегнув молнию на сумке, осторожно заглянул внутрь.

Я видела всё со стороны и мне удалось заглянуть в его сумку.

И вместо привычных вещей, которые люди берут с собой в поездку, внутри сумки этого незнакомца я увидела темное устройство с цветными проводками, металлическими трубками и двумя горящими точками зеленого и красного огоньков.

Воспоминание исчезло, я стояла между сидениями и глазела в пол перед собой. А какая-то женщина в кремового цвета вязаной кофте дергала меня за рукав и участливо спрашивала:

— Девушка? С вами всё в порядке?

С лихорадочно колотящимся сердцем, я оглянулась на неё, женщина выглядела встревоженной.

— Д-да… — заикаясь, слабым голосом, ответила я. — Всё хорошо… спасибо…

Да. Конечно. Всё было просто замечательно! Не считая того факт, что прямо здесь, сейчас, среди всех этих людей сидит мужчина с бомбой в сумке!

Я попыталась вести себя обычно, чтобы не вызвать подозрения у террориста. В том, что я видела именно взрывное устройство я не сомневалась. Помогая Стасу, я успела повидать их вживую. И я бы рада ошибиться, но шансы на это были мизерные. Да и решительное, но отстраненное поведение этого мужчины становилось понятным.

Он знал, что скорее всего погибнет, знал и совершенно не боялся этого! Это была та безысходная неизбежность, которую он принял и с которой смирился.

Я было подумала, что мне и Стасу дико не везёт: в погоне за Пожирателем сесть в поезд, который вот-вот станет мишенью терракта! Но потом, я подумала, что это слишком для банального совпадения.

— «Пожиратель, — подумала я, — ему… им, нужен Пожиратель!»

Я почему-то не сомневалась, что этот мужчина с отрешенным взглядом здесь не один. Скорее всего, он держит в руках запасной план, на случай если ликвидировать Беккендорфа по-тихому не выйдет. Тогда они просто взорвут поезд и будут надеться, что Нестор погибнет в этой катастрофе.

Не оглядываясь на владельца злополучной сумки, я прошла вперёд на дрожащих ногах.

Паническое чувство внутри меня росло скачкообразным темпом. Беспокойная дрожь интенсивно извивалась во всём моем теле. У меня подрагивали губы и по коже головы, под волосами, растекалась мерзкая вкрадчивая щекотка.

Я отчаянно пыталась справится с переизбытком адреналина в крови. Я ощущала удары крови в голове и нарастающее давление в области живота. На коже выступила легкая испарина.

Я поспешила отойти подальше от мужчины с бомбой, в спортивной сумке.

Я понимала, что нужно вести себя как можно более непринужденно. Но как, чёрт побери, это сделать, когда рядом террорист с бомбой, готовый погибнуть здесь вместе со всеми?!

Я давно не испытывала такого страха. Прозвучит пафосно, но я, наверное, боялась не столько собственной гибели, сколько возможной массовой гибели всех этих людей в этом поезде.

Дети, взрослые, мужчины, женщины, разных возрастов и национальностей. Неужели ради того, чтобы убить Пожирателя, Гольшанские, а это наверняка их люди, готовы погубить десятки и сотни людей?! Десятки и сотни собственных сограждан?! Я понимаю, что семьи, подобные Гольшанским вряд ли часто задумываются о жизни людей с меньшим достатком и худшим положением. Я сама, как раз из подобной семьи и знаю, что Гольшанские, равно как и Лазовские, не считают за полноценных людей тех, у кого на счету меньше полусотни миллионов. Но вот так, хладнокровно и безжалостно… взять и убить их всех? Просто по щелчку пальца отнять жизни ни в чем не повинных граждан?

На такое даже моя семья не пойдёт!.. Хотя… Кое-кто из наших дальних родственников уже отметился в схожих делах.

Я замотала головой, отгоняя сравнения со своей династией.

Так. Хорошо. В любом случае, первое, что мне нужно сделать — это, предупредить Стаса. Да, вот правильно!

Я уселась на одно из свободных мест, быстро достала телефон и набрала Корнилова. Я могла бы отправить ему сообщение и это, наверное, было бы даже безопаснее, но я боялась, что Стас может не сразу его прочитать. А эту информацию он должен был узнать сию минуту!

— Да?! — голос Корнилова прозвучал резко и агрессивно. — У тебя всё в порядке? Где ты?

Я вздрогнула и тихо проговорила в трубку.

— Я в восьмом вагоне, — чуть громче шепота, проговорила я.

— Будь очень осторожна, веди себя, как можно более незаметно, — судя по голосу, Стас заметно нервничал. — Похоже, в поезде могут быть люди Елизаветы Гольшанской!

— Да, я уже поняла, — с намёком и нажимом в голосе произнесла я.

Стас понял.

— Сколько? — быстро спросил он.

— Один, — я вздохнула.

— Он вооружен?

— Да, ещё как. Но не тем, чем ты мог бы подумать.

Корнилов задумался.

— Не огнестрельное? — через мгновение спросил он.