Поворот не туда

Я сразу сказал Афадели, что мы свернули не туда. Но она не обратила на это внимания, увлеченно волоча меня по камням куда-то вверх и напевая: «Все выше, и выше, и выше стремим мы полет наших птиц». Из птиц вокруг наблюдались только орлы-стервятники, что меня совершенно не вдохновляло.

-Погляди, мы оторвались или нет? – скомандовала Афадель.

Я посмотрел. Вроде бы нас никто не преследовал, потому что ни один нормальный гном в такую погоду на тысячник не полезет. Нормальный эльф тоже. Но нормальными мы никогда и не были, во всяком случае, в глазах соплеменников. Не считая мамы, конечно. Она нормальными не считала нас тоже, но уже в хорошем смысле.

Когда мы дошли до отметки 3000 футов, погода испортилась окончательно, начался снег, град, ад и израэль. Не знаю, что это такое, но так говорит при виде нас владыка Элронд. Не хочу спрашивать, что или кто такое израэль: у мамы спросишь – а вдруг неприличное, спросишь у Следопыта – а вдруг все знают, а ты нет. В моем-то возрасте!

Словом, скоро мы брели по колено в снегу. Нет, мы знаем, что эльфы ходят по снегу, не проваливаясь, но это в среднем по Лихолесью. А нас мамы хорошо кормят.

-Афадель, давай вернемся, - предложил я, чувствуя, как заклепки в ухе обледеневают.

-Угу, - сказала она, - давай, там тебя гномы поджидают. С топорами!

-А кто гномов довел до такого состояния? – возмутился я.

Тут надо сделать отступление. Ладно бы гномы хотели Афадель – это нормально. Но они ее не хотели. Сильно. Настолько, что выгнали нас пинками. А вместе с ней и меня, хотя я бы предпочел остаться – у них там тепло и эль.

Увы, эля нам не досталось (почти), только то, что успели выпить, а это всего ничего. А еще у нас не было припасов и начиналась метель.

Словом, мы имели все шансы оказаться в очередной эпической поэме. В смысле, потом, посмертно. Но нас посмертно не устраивало.

Так что мы изо всех сил пытались выжить, невзирая на метель, кровожадных гномов, стервятников и агрессивных горных козлов. Впрочем, козлы везде одинаковы, особенно на равнинах...

Когда метель усилилась настолько, что я не видел, куда иду, я предложил закопаться в сугроб, чтобы нас не сдуло. Но сугробы по колено для этого не годились.

Наконец мы нашли подходящий утес и начали зарываться в снег с подветренной стороны. По моим расчетам мы давно должны были упереться в скалу, но снег все не кончался, а скала не начиналась. И тут Афадель с воплем полетела в какую-то дыру.

Я сунулся за ней – не бросать же боевую подругу, тем более что снежная стена впереди все равно рухнула. И все заверте…

-Где это мы? – спросила Афадель, встав на карачки.

Я сел на пол и высек огонь.

По идее в этой пещере должно быть темнее, чем в заднице у тролля (не спрашивайте, откуда я знаю, каково там). Но здесь царил полумрак, в котором я вполне мог различить лицо подруги. И не только.

-А вдруг тут сильмарилл заныкан? – мечтательно спросила Афадель. – Они же светятся, да?

-Был бы тут сильмарилл, знаешь, какая очередь стояла бы отсюда до Ородруина? - возразил я.

Мы встали и огляделись. Тут было тепло – это плюс. И светло – это второй плюс. Но пещера выглядела нежилой – это минус, поскольку я уже хотел есть.

-Давай посмотрим, что там, - с этими словами Афадель бодро зашагала вглубь.

Пещера была на удивление велика и уходила куда-то в недра горы. В недра мы не пошли – мало ли какие балроги там водятся, а вот за угол заглянули.

А там… А там было светло. Свет исходил от большого хрустального ящика, за каким-то балрогом подвешенного на цепях.

Ящик слегка покачивался, как люлька.

-Чур, мое! – поспешно сказала Афадель.

-А оно тебе надо? – уточнил я, шагая за подругой к ящику.

Я как в воду глядел. Ящик был уже занят. В нем, отчетливо видимая сквозь хрусталь, лежала молодая человеческая девушка. Поведение, скажем прямо, не характерное для человеческих девушек. Обычно они на эльфов кидаются. И не из хрустального ящика.

-По-моему, она дохлая, - сказала Афадель мстительно.

-А чего тогда щеки такие розовые? – удивился я. – И вон, смотри, грудь приподнимается.

-Тебе лишь бы на сиськи пялиться! – обиделась Афадель.

Я удивился: обычно она меня гнобила за прямо противоположное – за нежелание пялиться на ее прелести.

-Слушай, а как она там дышит? Ящик-то герметичный. Явно гномья работа, - спросил я, чтобы отвлечь ее.

-Да, работа мастерская, - нехотя согласилась подруга и постучала по крышке.

Ящик отозвался мелодичным звоном.

-Как думаешь, сколько король отвалит за такую шкатулку? – спросила она.

-С девушкой или без? – уточнил я.

-Нафига ему девушка! Вот шкатулочка ему точно понравится, - ответила Афадель.

-Не допрем, - предупредил я, понимая, что переть мне.

-А мы на нем съедем как на санках!

-Разобьемся. Да и потом: как мы ящик допрем до выхода из пещеры?

-Волоком, - уверенно сказала Афадель. Она явно уже подсчитала барыши, и они ей понравились. – Только надо эту консерву оттуда достать.

И попыталась приподнять крышку. Но не тут-то было. Гномы (или кто там делал ящик) сработали на совесть. Я не нашел даже щели, куда воткнуть лезвие. В любом случае кинжала было жалко.

-Ладно, потащим с консервой, - решила Афадель.

-Давай лучше короля сюда приведем.

-Так он тебе и пойдет!

-Пойдет! – настаивал я. – Я сам за ними сбегаю. Как это не пойдет: смотри, какая консе… какая девушка, какой ящик!

Афадель в конце концов согласилась, чтобы я сбегал. Сама же осталась караулить ящик, чтобы не сперли.

На мое счастье, метель кончилась, и я ушел в ночь.

Как я и предполагал, король посмотрел на меня как на идиота. Ему идти в ночь совершенно не хотелось. Да и днем вряд ли я бы его уговорил.

Тогда я пообещал пожаловаться маме. Это сработало: король сказал, что сам пожалуется на меня моей маме. А я сказал, что это не поможет: мама и так обо мне все знает. Мы договорились на том, что он откомандирует Следопыта и Леголаса помочь нам с консервой… в смысле с девушкой. На такую удачу я даже не рассчитывал.

-Вы что, на войну? – спросил правая рука Трандуила, внезапно появляясь из какого-то закоулка, когда наш маленький отряд уже выступил в поход.

-Нет, мы за сокровищем, - коварно ответил я.

-А не маловато вас на одно сокровище? – озабоченно спросил он.

-Да, боюсь, не донесем, - честно ответил я.

Ящик был большим, а консерва казалась упитанной. Поэтому я настоял, чтобы мы захватили и левую руку короля в лице Конана. За сокровищами Конан был готов ходить круглосуточно. И мы пошли к горе.

-Где вы шляетесь! – ласково встретила нас Афадель и отобрала у меня сидор с припасами.

-А что? – независимо спросил я. – Консерва поди не убежала.

Наши спутники с интересом обступили ящик.

-А где сокровища? – спросил Конан.

-Так вот же оно! – я показал на ящик.

-Увесистое, - сказал правая рука короля, покачав ящик на цепях. - А обязательно с начинкой тащить?

-Ну, если вы придумаете, как ее оттуда вытащить, не разбив ящик, то можно и без нее.

-А вообще это прикольно, как муха в янтаре, - вставила Афадель. - Пускай король развлекается!

Все покраснели. Все, кроме меня: я-то понимал, что Афадель хотела сказать.

-Я имела в виду игры разума, - нахмурилась она. - Пусть думает, как ее оттуда достать! Головоломка, ну!

-А-а-а, - хором выдохнули обе руки, Следопыт и Леголас.

-Ну, понесли! - бодро скомандовал я.

Но это я погорячился. Сперва надо было снять ящик с цепей. Цепи, к счастью, оказались простыми, а не золотыми, иначе бы мы столько добра не донесли. Потом мы упаковали ящик в рогожку, чтобы не поцарапать. Ну а потом только навьючили его на Конана.

Конан хотел бы, чтобы сокровище честно разделили между всеми, но мы коллективно решили, что он самый достойный.

Ну а на месте вопрос о вознаграждении должен был решить король наш Трандуил.

Я не буду рассказывать, как мы спускали это с горы. Спуск с сокровищем сам по себе тянет на эпическую балладу. Скажу только, что уже к обеду мы бодро маршировали по направлению к Лихолесью.

И даже помогали Конану, ну так, немножко.

В Лихолесье мы вошли аккурат к следующему обеду (пришлось идти ночью, но это ничего, ящик светился в темноте лучше любого факела!), и король уже поджидал нас, нервно сидя на троне.