Вот что-то пролетело и ага...

В женатом состоянии есть свои плюсы. Например, можно жить отдельно от мамы, но при этом ходить к ней обедать. И к теще тоже, поочередно. Очень удобно и никто не в обиде.

А еще на День сплетенных рук и влюбленных сердец можно не переживать, что тебе пришлют анонимное сердечко, вырезанное на древке стрелы. Афадель это сразу пресечет!

И самому ничего не нужно посылать, если только Афадели, а то она обидится! Я старательно приготовил подарок и вручил в нужный момент, поэтому в семье у нас царили мир и любовь. Все это было четырнадцатого февраля. А вот пятнадцатого...

Пятнадцатого на дверной занавеске нашего шалаша (так мы называли свое временное пристанище на театральном дубе; еще у нас была любовная лодка и много другого инвентаря) кто-то красной краской намалевал разбитое сердце.

-И чье это? - грозно спросила любящая жена, уперев руки в боки.

-Да, чье? - поддакнул я.

-Кому ты успел чего разбить, мерзавец? - ласково спросила она.

Я замотал головой, лихорадочно вспоминая свои прегрешения, и попытался отпереться:

-Это тебе нарисовали! Сразу видно: это мужское.

Ну правда, не могла же Геранька сюда проникнуть! И вообще, Следопыт сказал, она замужем давно. И уж тем более сюда вряд ли добежали девушки с Севера... И с Юга...

-Может, это Леголасу подарили? - спросил я с надеждой.

-А почему на нашей занавеске?

-Потому что если намалевать это вот на портьерах, король убьет. Они дорогие, - пояснил я. - И вообще, может, Леголас мимо будет проходить и увидит.

-А чего это он мимо будет проходить? - удивилась Афадель. - Почему не зайдет?

-Потому что знает, чем это кончится... - пробормотал я.

-Да чем это может кончиться? - воинственно спросила женушка. - Что-то ты быстро зачах, муженек! Тапочки тебе подавай, да, эль, лютню?

-Нет, лютню не надо, - быстро сказал я, - лапти у меня и так есть, а наряд по бочкам у нас на вечер, забыла?

-Такое разве забудешь, - мрачно ответила Афадель. - Зачем мы вообще вернулись, а? Так хорошо жили...

Я вспомнил эскимосских девушек и подумал, что не все мы жили хорошо, отнюдь не все.

-Найди в этом положительные стороны, - бодро предложил я. - Вон тебе кто-то признание в любви намалевал. И вообще...

-Мне бы признание выложили рубинами, - не согласилась Афадель. - Это точно твои крали-нищебродки, с них и взять-то нечего, кроме рыбьего жира!

-И драгоценных мехов!

-И моржового...

-Моржовый у короля в сокровищнице, - возразил я. - Он тоже ценность, между прочим. Кстати, к кому сегодня обедать пойдем?

-К твоим, - ответила Афадель, - у меня вчера были, забыл? А лучше давай к Конану, у него там рыба копченая свежая... Заодно и бочонок прикатим!

-Пошли! - воодушевился я и, уходя, подумал, что хорошо бы сердечко-то стереть, а то мало ли... Но не стер.

Поцелуями сыт не будешь, но перекусить всегда приятно!

Когда мы вернулись, сытые и пьяные, оказалось, что сердечко кто-то проткнул копьем. Копье было... примерно с меня длиной. Наконечник внушал.

-Какой-то питекантроп в тебя влюбился! - сразу заявила Афадель.

Я приуныл: нежными девичьими ручками здесь не пахло. Еще не всякий мужик такое копье метнет!

-Я ж говорю, это к тебе, - попытался я перевести стрелки, но куда там.

-Гляди-ка, а наконечник тоже из моржового... бивня, - присмотрелась Афадель. - С зазубринами, чтобы точно не вытащить. Боевой.

-Как-то это мало походит на любовное послание... - пробормотал я.

-Думаешь, нас нашли? - тревожно спросила Афадель и нервно оглянулась.

-Кто?! - опешил я.

-Ну мало ли кого мы обнесли, - обтекаемо ответила она. - Или Сау...

-Нет-нет, это явно не его почерк!

-Ну тогда супруг твоей мохноногой! - мстительно сказала Афадель. - Нашел тебя и мстит за сорванный цветочек!

-Да кому я нужен! Наверняка твой хахаль!

-Мой хахаль тебя бы пришил, а не инсталляции сооружал! Точно, с твоей стороны рогоносец!

-Хоббит такое копье не поднимет даже! И северянин тоже... А орчанок и троллих я не трогал, клянусь!

-Гхм... - прозвучала у меня за спиной, и мы оба синхронно подпрыгнули.

-Не трогал! - повторил я на всякий случай. - И гномок тоже.

-И что это у нас тут? - спросил подкравшийся Трандуил.

-Инсталляция, - повторила Афадель. - Вчера был день сплетенных рук и влюбленных сердец, а сегодня сердце, как видите, разбито...

-Понабрались у этих смертных, - сказал король сокрушенно. - Где наши старые добрые традиции?

И он поправил на голове корону из веточек.

-А что гласят старые добрые традиции? - вкрадчиво спросила Афадель. - Надеюсь, что разбитые сердца необходимо излечивать, ваше величество? Подобное подобным?

-Могу одолжить рыбий клей, действует моментально, - сориентировался король. - И это... инсталляцию перенесите в более подобающее место, чтобы народ не смущать.

-А нам что, без двери жить?! - возмутилась Афадель.

-Новую поставите! - отрезал король. - И покрасите в национальные лихолесские цвета.

-Она и так была зелененькая! - возмутился уже я, потому что выпрашивал занавеску у мамы битых два дня. Это вообще-то ее свадебный плащ был.

-Да. И маме новый плащ справите!

-А вы откуда знаете, что это ее плащ?

-А то я твою маму не знаю! - выкрутился король.

-Мало ли таких плащей! - не отставал я.

-Конечно, мало, это ж ручная работа! И еще там вышиты ее инициалы на квенья.

-Ага, - сказала Афадель. - Вот вы и попались. Кроме вас, тут квенья никто не знает! Ну Леголас немножко. Да мы по смайлику...

-Подумаешь, иероглифов из Поднебесной тоже никто не знает, а все в татуировках с ними щеголяют! - фыркнул король. - И что-то вы разговорились. Король приказал - выполняйте.

Афадель оскорбилась и широким жестом сорвала занавеску с креплений. С копьем вместе.

-Ого! - восхитился я.

-В музей! - велел король и быстро удалился.

-Что в музей? Плащ или копье? - крикнул я ему вслед, но ответа не дождался.

Мы сокрушенно посмотрели друг на друга. Афадель взвесила копье на руке.

-Удобно, - пробормотала она. - Давай себе оставим.

-Да, если его вот так воткнуть, - я примерился, - то можно и занавеску повесить, и белье на нем сушить.

-Ты сперва это белье постирай! - отозвалась она.

Ну я и пошел на речку. Там как раз конанова супруга с выводком белье стирала, я ей подсунул. За кусок окорока она что хочешь сделает!

А я прилег на травку. Все-таки семейная жизнь - это очень беспокойно и затратно...

С этой точки зрения мне нравился варварский подход. Другое дело, Афадель так в домашнее хозяйство не запряжешь, это тебе не смирная вьючная лошадка, а... боевой мумак! Теперь с копьем.

Однако на этом таинственные происшествия не прекратились. Назавтра кто-то намалевал разбитое сердце аккурат на стене королевских чертогов и пробил его топором. Нехилым таким, Конан его еле выдернул!

-А, это к Трандуилу кто-то неравнодушен, - заключила Афадель и успокоилась.

Король, напротив, обеспокоился и взгрел своих советников, разведчиков и всех, кто попался под горячую руку.

Взгретые, они сперва явились к нам, как к виновникам королевского гнева, а затем рассыпались по лесам. Что самое печальное, они и нас рассыпали там же...

Пока мы собирались обратно, третье сердечко появилось на крупе Алексиэля. К счастью, ничем не пробитое. В смысле, стрела была нарисована: художник явно побоялся, что Алексиэль зашибет его копытом, если почувствует укол.

Это давало нам некоторую зацепку: значит, он меньше Алексиэля. И пугливее.

Но силен, раз уж мог орудовать тем копьем (мы сделали из него подпорку для крыши шалаша, очень стильно вышло). Или же злоумышленников было несколько?

Я представил, как десяток пигмеев тащит на руках копье, и захихикал. Следов пигмеи не оставляли...

-Может, это назгул? - предположила Афадель, лузгая тыквенные семечки.

-Не, у назгулов копья моргульские, - помотал я головой, - колдунские. Откуда у них моржовый хер? И потом, назгул бы не сердечко намалевал, а что-нибудь пострашнее.

-А что может быть страшнее вырванного сердца? - не поняла Афадель. - Помнишь, какие там потеки крови намалеваны? А оно еще и разрублено! Или к дереву пришпилено...

-Э-э-э... Прометей? - неуверенно предположил я, припоминая сказки, песни и пляски народов Севера. - Данко?