Мы двинулись к обсерватории. По дороге придворные нам кланялись и шаркали ногами. Уже у самой обсерватории мы встретили группку совсем уж безмозглых фрейлин, непонятно зачем собранных со всех сторон королевой. Они строили нам глазки, а одна из них спросила:

- Ваше высочество, неужели и вправду будет война ?

Принц пробормотал грубое ругательство и прибавил шагу.

В обсерватории никого не было. Принц залез в настенный буфет, извлёк оттуда графинчик с коньяком и плеснул по стаканчику. Я примостился за столом, заваленным книгами и астрономическими таблицами. Коньячок у Берта оказался отменным. Принц обогнул трубу телескопа, грозно нависшую над столом, очистил на нём место и с удобствами разместил графин, приткнул блюдо с пирожными, после чего устроился сам, развалившись в кресле и закинув ногу на ногу.

- Натворил ты дел, Турди,- вздохнул он.- Что же теперь будет ?

- Не знаю, Берт. Если всё пойдёт, как задумано, то и закончится хорошо.

- Отец сегодня пригрозил, что накажет тебя, но ты не думай ничего такого.

- Я понимаю. Не мог же он просто промолчать.

Некоторое время принц молчал, внимательно глядя мне в глаза.

- Сколько уже с тобой общаюсь, но никогда не могу понять, шутишь ты или говоришь серьёзно,- признался он затем.

- Работа у меня такая.

Принц снова наполнил наши стаканчики и заговорил:

- Дело в том, Турди, что я скорее поверю в повальную измену всех министров оптом, чем в твою. Отец это тоже понимает, но уж больно сложный финт ты затеял.

- Берт, я надеюсь на то, что всё получится.

- Я тоже хочу в это верить. Как, в общем-то, и родители. Но если ты не хочешь рассказывать, то я и спрашивать не буду, только скорее бы всё это закончилось.

- Кончится одно, начнётся другое,- предположил я.- Жизнь-то продолжается.

- Вот-вот. И когда-нибудь я унаследую престол. Вот тогда у нас всё будет иначе. Я понастрою множество культурных заведений: институтов, театров, музеев...

- Обсерваторий,- подсказал я.

- А ты не издевайся. Я буду переманивать к нам лучших учёных, артистов, художников и стихотворцев из других стран. Мы станем культурной и научной столицей мира.

- А как же Неммардия и прочие соседи ?

- Я ведь не говорил, что собираюсь разогнать армию. Пусть только сунутся. Но ты представь себе: по улицам нашей столицы будут ходить не бандиты, мародёры и прочие жлобы, а интеллигентные и культурные люди. Из самых дальних стран к нам повалят богачи, чтобы нанять наших скульпторов, архитекторов и художников.

- Боюсь, Берт, ты не скоро этого дождёшься.

- Давай свой стакан. Я понимаю, что всё это случится не на следующий день после моей коронации. Но, Турди, поверь мне, так и будет. Главное - начать. А там и у нас начнут рождаться великие люди.

Я удивлённо покосился на него и заметил:

- Лет эдак через сорок.

Берт прикинул, сколько ему тогда стукнет и ответил:

- Лучше бы пораньше. А ты знаешь, какая скульптура появится на центральной площади нашего города ?

- Памятник тебе, - сказал я, не задумываясь.

- Памятник тебе,- возразил принц.- Во всяком случае, это будет изваяние шута.

- Ты, Берт, как придумаешь что-нибудь ! Почему именно шута ?

- Я так хочу.

- Королём ты так и не стал, а замашки у тебя уже как у Франки.

- Нет, Турди, здесь ты неправ. Отец совсем о другом думает. У него на уме только всякие спорные территории, иные из которых не стоит и на карту наносить. Но ты не думай, я его не осуждаю...

Коньяк пробудил во мне полную расслабленность - даже языком ворочать было лень. Я сидел в кресле, прикрыв глаза, и слушал, как мечтает принц Берт. Да, что-то у него получится, хотя и не всё сразу. А там и внук у Доры родится.

Открыв глаза, я увидел старичка профессора, пришедшего заниматься с принцем науками. Он стоял позади своего ученика и терпеливо ожидал конца его проповеди. Я толкнул увлёкшегося принца под локоть и кивнул на профессора. Берт прервал свою речь, вскочил с кресла, поздоровался с наставником и предложил:

- Оставайся, Турди.

- В другой раз,- ответил я.- Не буду вам мешать.

И выскользнул из обсерватории.

***

На выходе из дворца меня ожидал сюрпризец. Два солдата из охраны скрестили передо мной алебарды и вызвали дежурного офицера. Тот начальственным тоном объявил мне о том, что по приказу его величества я не должен покидать дворец вплоть до следующих распоряжений.

Надо мной навис призрак серьёзной опалы. Я поболтал с офицером, выяснил, что Доры вышеуказанный приказ не касается, вернулся в свой опустевший кабинет и повалился на кровать, погрузившись в полупьяное блаженство.

12. БАРОН ГРОССИР

***

Вечером я сходил на кухню и, несмотря на крики, брань и проклятия поваров, забрал поднос, сервированный для Хильды и Франки. В самом дворце было тихо и спокойно; все придворные попрятались кто куда. В коридорах стояли только караульные гвардейцы. Я занёс свою добычу в кабинет, засел за стол и воздал должное яствам и напиткам, приготовленным для монаршей четы. Мне не хотелось думать о делах, но они сами лезли в голову. Скоро приедет неммардский офицер и привезёт мой приговор. Похоже, Франки настроен насчёт меня решительно. А сбежать, наверное, не выйдет.

На улице стемнело. Насколько я мог видеть из своего окна, город погрузился в темноту, лишь кое-где светились не закрытые ставнями окна, да шатались патрули с фонарями. Я не зажигал свечей в своём кабинете и долго стоял, опёршись на подоконник и слушая сверчков, орущих в маленьком саду при дворце.

В дверь постучали.

- Да !- крикнул я.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл один из адъютантов барона Гроссира, щурясь на темноту.

- Что случилось ?- поинтересовался я.

- Его превосходительство просит вас зайти к нему.

- Не понял. Какое превосходительство ? Барон Гроссир, что ли ?

- Ну да,- ответил адъютант.- Он.

- А чего ему от меня надо ?

- Его превосходительство мне не докладывали. Вы пойдёте ?

Тут я призадумался. С чего это барон Гроссир возжелал меня увидеть ? О чём мне говорить с этим злобствующим дурнем ?

А не пойти нельзя - завтра барон всему свету раззвонит о том, что я побоялся его проведать.

Адъютант у двери ждал моего ответа. Я кивнул ему и подцепил на пояс меч Турди. Мы вышли. Я запер кабинет, и мой посетитель повёл меня к барону.

В опустевшем коридоре кое-где горели свечи, вставленные в специальные фонари. Где-то в недрах дворца кто-то, не очень-то умеючи, терзал лютню. Меня охватило чувство тревоги. Зачем я туда иду ? А не послать ли мне этого типа куда подальше и...

Адъютант постучал в дверь.

- Войдите !- послышалось изнутри.

Адъютант открыл дверь, впустил меня внутрь, а сам остался снаружи.

Барон Гроссир сидел за столом в своём обширном кабинете, перед ним стояла бутылка вина и два пустых стакана. Эта картина освещалась где-то двумя десятками свечей. Военный министр изволил пребывать в крайне мрачном настроении, и даже его ордена висели как-то печально. Он кивнул мне на стул, стоявший напротив него.

- Что, Турди ?- спросил он.- Попали мы с тобой в немилость ?

- Разве его величество и вас приговорил к подземелью ?

- Нет,- ответил военный министр, откупоривая бутылку и разливая вино по стаканам.- Но он поступил гораздо более жестоко, назначив на завтра смотр войскам столичного гарнизона. А они, войска эти, имеют довольно убогий вид. Не хватает оружия, обмундирования, обуви. И это - заметь ! - в столице. А что творится в отдалённых гарнизонах, я даже гадать боюсь.

- Ваше здоровье, барон.

- И твоё тоже.

Мы пригубили вина.

- А что случилось с нашей армией, господин барон ?- полюбопытствовал я.- Отчего так произошло ?

- Можно подумать, ты не понимаешь.

- Не понимаю,- сознался я.- Не понимаю, к чему вы клоните. Не понимаю, зачем вообще этот разговор.

- Это не так уж и сложно,- заметил барон Гроссир.- Дело в том, что в нашей армии давно и прочно установилась Система. Высокие военные чины и интенданты разворовывают деньги, отпущенные казной на обмундирование и вооружение. Всё это, разумеется, проходит по документам, оформлено юридически грамотно. На каждую украденную монету в военном министерстве есть по нескольку актов и различных форм списания. Беда лишь в том, что на завтрашнем смотре его величество вряд ли пожелает изучать эту гору бумаги.