-Посещение злачных мест входит в развлекательную программу? — я улыбалась ему и не могла остановиться.

Он тихо рассмеялся — звук, от которого меня окатило теплом.

-Ты про тот бар на отшибе?

Я кивнула. Вдруг Райан наклонился, и оказалось, что я смотрю ему в глаза с расстояния в два дюйма. В лицо бросилась краска, взволнованное сердце пропустило удар.

-Считаю удачным стечением обстоятельств то, что я в него заглянул, — его дыхание обожгло мне кожу. На миг я утратила дар речи, закружилась голова. А он тем временем отодвинулся, с бесхитростной улыбкой глядя в упор.

-Удачным? — только со второй попытки сумела вымолвить я.

В глазах Райана промелькнула мысль, но я не смогла ее понять.

-Да, ведь мы оба оказались в тот вечер там.

Моргнув, я открыла рот, собираясь спросить, что же это должно значить. Но вдруг до меня дошло. Невольно рассмеявшись, я решила было обратить его слова в шутку. Но он говорил серьезно и не похоже, чтобы заигрывал. Или, все-таки, заигрывал? Райан стал выпрямляться и невзначай глянул мне за спину. Его улыбка погасла. Лицо замкнулось, только в глазах остались таинственные огоньки. Я не успела спросить, что случилось — к нам подошел Стюарт.

-Позволь украсть у тебя Киру? — голос гуще сливок, с такой теплотой, которую могут дать только две вещи: гнев и вожделение. Я могла ручаться, что это не вожделение.

Райан слегка сжал мою руку в своей ладони, задержал чуть дольше, чем следовало. Я внимательно на него посмотрела. С красивого лица ушли эмоции, глаза остыли. В них промелькнула твердость, сила, характер. Глядя на Стюарта, он отпустил меня с непроницаемым видом. Тот либо не заметил, либо деликатно оставил без внимания. И, перехватив мою руку, повел прочь, а я боролась с желанием обернуться. И так вцепилась в локоть Стюарта, что костяшки побелели. Хотелось броситься обратно к Райану и повиснуть у него на шее, как обезьянка. Эта мысль напугала до чертиков. Что он со мной сделал? Я все еще чувствовала трепет в тех местах, где он меня коснулся. Зажмурившись, я качнула головой, разметав волосы по плечам.

-Ну, надо же, — горячим шепотом протянул Стюарт.

Я открыла глаза и сердито посмотрела на него.

-Ты о чем?

-Кому-то удалось растопить твое ледяное сердце, — в его голосе послышался оттенок смеха, но под ним все еще гудел гнев. Вампир глядел мимо, на танцующих. Мы остановились. Он развернул меня к себе лицом и охватил одной рукой за талию. Моя левая рука оказалась зажатой в его ладони. Мы стояли и глядели друг на друга — я снизу вверх, а он — с высоты своего роста.

-Глупости, — процедила я, не моргая.

-Тогда почему ты так вцепилась в меня? — Стюарт вскинул брови, чудесно ухмыляясь.

Я дернулась, пытаясь высвободиться, но он не шелохнулся.

-Нет ничего постыдного в том, что ты позволила себе сегодня немного больше, — снова эта теплая нота в голосе.

-Не обольщайся, Стюарт!

Он запрокинул голову и рассмеялся. Звук прокатился по коже ласковым прикосновением шелестящего меха. Сердце припустило, да так, что стало трудно дышать. Но внезапно Стюарт оборвал смех и посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах появилась незнакомая эмоция — горечь.

Видимо, что-то отразилось у меня на лице — Стюарт улыбнулся уголками губ, уже не так счастливо, как миг назад. И поднял мою руку чуть выше, разглядывая ее, нежно провел большим пальцем по тыльной стороне ладони, по костяшкам пальцев. Я уставилась на него с вызовом, но не помешала. Взглянув исподлобья, вампир печально усмехнулся.

-Признаться, я завидую Райану.

-Это еще почему? — я сама услышала, насколько злобно прозвучали слова.

-Хотел бы я, чтобы ты сейчас со мной испытывала то же, что минуту назад с ним.

Я собиралась огрызнуться, но вспыхнула, открыла от возмущения рот и тут же его захлопнула.

-Прекрати уже. Ничего я не испытывала!

-Я, может быть, глупец, но не слепой, Кира, — на этот раз он глядел на меня совершенно серьезно.- И видел вас.

-Мы с ним уже знакомы, — зачем-то я начала оправдываться.

Стюарт нетерпеливо поморщился, чем заставил меня прикусить язык. И теснее прижал к себе. Я уперлась л ему в грудь. Его сердце билось под рукой, мощный пульс на горле вампира колотился по моей коже.

-Я мог бы тебя околдовать, заставить вожделеть меня, но это было бы не честно по отношению к нам обоим. Я хочу, чтобы ты полюбила меня сама, а не при помощи ментальных фокусов.

Испустив тяжелый вздох, Стюарт ослабил хватку. Я отодвинулась и всмотрелась в его лицо. Он не шутил. И казался таким печальным, таким живым сейчас, что у меня сердце защемило. Прочесть его мысли не удалось — слишком тщательно он возводил между нами стену. Но это и не требовалось. Я поверила ему.

-Проклятье, Стюарт! Ты побоялся, что я втрескаюсь в него по уши и поэтому прервал наш танец? — догадалась я и рассмеялась, уткнувшись лицом в его плечо. Он слегка напрягся — от неожиданности, но тут же облегченно усмехнулся.- Разве не ясно? Этот симпатичный вампирчик околдовал меня!

-Он не…- начал Стюарт, но я не слушала его.

-Я до сих пор борюсь с желанием оттолкнуть тебя и броситься ему на шею! Райану каким-то образом удалось одурманить мое сознание. Другого объяснения не вижу.

-Хм, — протянул он, сощурив глаза.- Твои щиты на месте.

-Тогда как же… он меня околдовал? — я уставилась на Стюарта, улыбка сползла с моих губ. Я нервно их облизала. Черт с ней, с помадой!

-В том и соль, Кира. Он не околдовывал.

Я встала, как вкопанная. Стюарт был вынужден сделать то же самое. Мы смотрели друг другу в глаза и не двигались. Вампиры вновь расходились, уступая место Антонио. Кажется, он собирался что-то сообщить? У меня за спиной послышалось дуновение ветра. И шаги я услышала с задержкой. К нам неслась разъяренная Мари-Бэлль.

-Отпусти, пока твоя подружка не расцарапала мне лицо, — прошипела я и попыталась высвободить руку.

Стюарт крепче сжал мое запястье и приблизился почти вплотную.

-Она мне не подружка, — сквозь зубы произнес он.

Чертыхнувшись, я отодвинулась. Он все-таки меня отпустил. Как раз в тот момент, когда к нам алой бурей подлетела Мари-Бэлль. Она схватила меня за плечо, всадила в него ногти. Я скрипнула зубами, но не закричала. Боль была острая, жалящая. Не успевшая зажить рана снова кровоточила. Я стала медленно разворачиваться к Мари-Бэлль, стараясь помешать ей сильнее разорвать шов. Но Стюарт оказался быстрее — перехватил запястье вампирши и сдавил до хруста костей. Ее глаза налились кровью, губы изогнулись в оскале. Она отпустила мое плечо, но будто нарочно задела края раны когтями. Оказавшись лицом к любовнику, она завизжала. От звука ее голоса у меня волоски на теле зашевелились.

-Не трогай ее, Мари-Бэлль, — бесцветным голосом сказал он.

Музыка продолжала играть, но танцующие расступались. Все на нас глазели. Антонио расталкивал толпу, продвигаясь к центру круга. С другой стороны появился Алекс. Он подошел ко мне и, взяв за плечи, отодвинул от фурии. Она бросилась на Стюарта, колотя маленькими кулачками в его каменную грудь.

-Мари-Бэлль! — прогремел голос Антонио.

Музыка оборвалась. Джозеф плыл к толпе бескостно, грациозно — воплощение силы и опасности. Движением плеч я скинула руки Алекса. Он забеспокоился, что мне взбрело в голову вмешаться в потасовку, но сегодня я выбрала роль тихого котенка. Мелькнула, правда, мысль «не пора ли пистолет доставать?» Но я ее быстро отмела. Пусть сами разбираются, а то отправлюсь в подземелье вслед за Мари-Бэлль.

-Что ты себе позволяешь?! — старейшина возвышался над ней, как гора. Сила исходила от него жгучей рябью. Глаза стали сплошь темными, без белков. Кожа — мраморно-белой, светящейся изнутри, губы отведены от зубов, но клыки еще не показались.

Вампирша притихла и воззрилась на него глазами брошенного ягненка. Антонио не проняло. Однажды он уже купился на этот фокус, больше не проколется. Она открыла рот, качая головой, и вдруг ее взгляд метнулся ко мне. Зашипев, она рванула вперед, и вся ее безупречность слетела с лица, явив истинную тварь, скрывавшуюся под ним. Некогда бархатная кожа истончилась и облепила кости черепа, глаза ввалились и стали похожи на две прожженные дырки в листе бумаги. Стюарт охватил Мари-Бэлль руками и не позволил наброситься. Вопя, она полосовала его когтями, торчащими точно кинжалы из костлявых, удлинившихся пальцев. Я потрогала рану — кровь сочилась по рукаву тонкими ручейками. Снова Адаму придется меня латать. Обидно. И прикосновение к ревнивой стерве ничего не дало, кроме ярости, разрывающей ее на части. Вдвойне обидно, черт возьми.