Глава 7. Дар птицы

— В погоню! В погоню, за ними! — запоздало закричала Ирья, насмерть испугавшись. Она лихо скатилась по крутому склону головы, ни капельки не задумываясь об опасности разбиться, и помчалась за похитителями.

— Куда ты! — зашумела голова, приходя в себя после побоища и стряхивая обломки деревьев, вырванных охотниками и непогодой. — Тебе в жизни их не догнать!

— Но я не могу оставаться здесь… как бы одна… не могу… — на бегу, не оборачиваясь, лепетала девочка, в то же время понимая всю тщетность своих усилий: Стейна и Артур погибнут, умрут… и она никогда… никогда их больше не увидит!

Внезапно поскользнувшись, Ирья упала в мох и в исступлении заколотила по нему руками и ногами, не в силах сдержать слёзы.

— Мамочка, милая мамочка! — закричала она сквозь душившие её рыдания. — Забери меня отсюда… Я не хочу… не хочу… не хочу! Я не могу больше быть одна! Забери меня, забери или я умру!..

Ирья сама не знала, к кому обращала эти слова: земной маме, которая вырастила и воспитала её, или той призрачной Имаджи, что дала ей жизнь и оставила одну. Происходящее казалось страшным сном. Как хорошо было бы проснуться, открыть глаза… и оказаться дома! А рядом Рикки, он обнимет, скажет: «Эх, сестрейка, всё будет хорошо!»

Мысли о брате обожгли. Мало того, что утаил историю о волшебном мире от неё, так он вместе со Стейной и Артуром был заодно — решил, не спросив её мнения, что положено знать младшей сестрёнке, а что нет?! Ладно родители промолчали — взрослые, кто их разберёт, у них свои заморочки. Но Рикки, её Рикки! Да как он мог? Она ему так доверяла!

Ирья зажмурилась, посчитала до десяти, собираясь с силами. Открыв глаза, девочка увидела сидевшего перед ней воронёнка.

— Плачь! Плачь и кричи, если тебе это поможет, но не сдавайся! — каркнул он.

— Пожалуйста, дай мне время, — обессиленно попросила Ирья. Ей хотелось остаться в одиночестве и разобраться, где правда и вымысел, где настоящее и прошлое.

На какой-то миг её окутала зловещая тишина, и она словно окаменела изнутри. Ирья вернулась понуро к холму-великану и рухнула на землю. Свернулась в комочек, накрыла голову руками, пытаясь хоть так отгородиться от всего, что произошло. Первое стремление помочь ребятам, когда она в отчаянном порыве понеслась за чудищами, сменилось малодушием и страхом.

Равнен Луис, не замечая рвущих его подопечную противоречий, прыгал в нетерпении рядом, дёргал её то за рукав, то за брючину и трещал:

— Всё в твоей власти! Поднимайся!

«Никакой я не герой, а трусиха распоследняя! Отсиделась в укрытии, а ребята…» — думала Ирья, удивляясь тому, что больше не плачет. Слёзы были спасением, уносящим все печали; за ними можно было спрятаться, когда не знаешь, что делать.

— Ты не могла помочь им! — долетел до её сознания голос Равнен Луиса.

«А вдруг? А вдруг смогла бы? Ведь тогда я как бы была смелой и отважной…»

— Ты была не смелой, а отчаявшейся. Это разные вещи!

— А сейчас я боюсь! Это как бы в тысячу раз хуже! — откликнулась Ирья. Она рывком поднялась и села, облокотившись спиной на вырванное ураганом дерево.

— Ничего подобного! — возразил Равнен Луис. — Главное — не обманывать себя и иметь смелость признаваться себе в слабостях и сомнениях. Это первый шаг к победе над своими страхами.

Ирья, нахохлившись, смотрела на воронёнка, веря и не веря ему одновременно. Её пальцы нервно сжимались в кулачки.

Хранитель вспорхнул с места и опустился к ней на колени. Девочку обдало лёгким порывом ветра, но не успел воронёнок прикоснуться к ней, чтобы успокоить, как Ирья отпрянула — её поразила новая мысль.

— Слушай, — заговорила она, сглатывая слова от волнения, — этот мир — мой хранитель. Он не помог ни Артуру, ни Стейне. Почему? — морщинки беспокойства пролегли на лбу.

Воронёнок молчал, ожидая продолжения, и таращился на неё блестящими глазами. Ирья слабо улыбнулась, словно заранее прося прощения за то, что собиралась произнести:

— А-а, я, кажется, догадалась! Они не мои брат и сестра Изначальные, мы как бы не родные друг другу, поэтому на них не распространяется помощь моих хранителей и Иллюмината!

— Все манамы мира Тенебриз — братья и сёстры, — ответил Равнен Луис, встряхивая крыльями. — Все были созданы дыханием Имаджи. Но только к вашей крови примешана кровь Рассветного дракона! И потому именно вы носите имя — Изначальные.

— Вот как? Почему же раньше ты не сказал, что ребята мои близкие родственники?

— Кхм… — смутился воронёнок, переминаясь с лапки на лапку и впиваясь острыми коготками в колени девочки. — А разве ты разлюбила бы их, окажись они неродными? Разве только за родство тебе дороги приёмные родители и земной мир?

Ирья промолчала, чувствуя, как внутри зарождается горячая волна радости, наполняющая её светом и надеждой.

— Вот так-то будет лучше! — каркнул Равнен Луис, заметив просветлевшее лицо подопечной. — Всё в твоей власти! И помни, что сказал Иллюминат: весь мир — наш хранитель. Любая травинка, любой порыв ветра — всё на нашей стороне!

Ирья глянула на воронёнка с недоумевающей улыбкой:

— А ты откуда знаешь, что сказал дракон? Тебя же не было с нами на плато!

— Я рядом с тобой всю жизнь!

— Не может быть, я тебя как бы никогда не видела!

— Не видела? Да ты раньше дальше своего носа вообще ничего не замечала. А я часто пытался открыть тебе изнанку мира — его душу… Например, когда ты смотрелась в зеркало, помнишь?!

— Вот как?.. — потрясённая признанием, Ирья несколько мгновений молчала, а потом с лукавой улыбкой протянула: — Послушай, уж не ты ли спал на моей подушке и делал из моих волос… э-э-э, как там сказал Артур… птичье гнездо?

Равнен Луис смутился. Опустив глаза, он сделал вид, что очищает лапкой клюв.

— Значит, ты! — засмеялась в открытую Ирья.

Воронёнок вспорхнул крыльями и глянул на неё украдкой:

— Надеюсь, душа моя, ты не сердишься? Помнишь, я говорил о Тьме, преследовавшей вас? Чары Тьмы… они всегда бродили рядом, пытались проникнуть в твои сны, вызнать прошлые жизни и понять твою суть. Тогда я забирал твою душу-манаму с собой. Когда тело твоего земного хранителя спало, мы летали!

— Летали… — как зачарованная повторила за ним Ирья, припоминая всё. — Значит, те странные сны, где я отыскала неизвестный мир, были как бы правдой? И Рикки тоже там побывал!

— Да, Рикки туда наведывался время от времени, просто не рассказывал никому из вас, как и ты. Ну а тот мир был не «как бы», а по-настоящему. Мы с тобой летали в Тенебриз, — сказал Равнен Луис с плутоватым блеском в глазах.

— Ой, извини, я никак не могу избавиться от этих глупых слов. Когда волнуюсь или нервничаю, просто беда — вставляю свои «как бы» куда ни попадя…

Равнен кивнул понимающе:

— Глупых слов не бывает. Слова имеют власть над нами. Я думаю, что твоя неуверенность в себе выплескивается через эти «как бы» наружу! Но когда ты научишься магии слов, ненужные уйдут. Ты не сердишься на меня за то, что я заговорил о твоей нерешительности?

— Да что ты! Как на такое можно сердиться? Я не уверена в себе — это правда. Ты всё правильно сказал, — воскликнула Ирья.

Равнен Луис осмелел и горделиво выставил вперёд грудку.

— Тогда я сделаю ещё одно признание! Это я шлёпнул тебя по щеке на плато, чтобы привести в чувство и заставить отогреть дракона. Надеюсь, было не слишком больно.

Вместо ответа Ирья рассмеялась и погладила крылья хранителя.

— А сейчас подумаем, как помочь ребятам! Нужно найти след охотников, — предложил приободрённый Равнен Луис.

— Ох! — Ирья вздрогнула, лицо её резко осунулось. Светившаяся в глазах радость померкла — она снова была напугана до смерти. Охрипшим голосом девочка проговорила:

— Мне не справиться с ними. Ты же видел охотников. А я как бы одна…

— Опять неуверенность?

— Я одна… — исправилась Ирья.

— Ты не одна, не прибедняйся! У тебя есть я и другие хранители. Такого случая, когда ребёнок наследует хранителей от всех братьев и сестёр, ещё никогда не бывало в нашем мире! И помни, двум смертям не бывать, а одной не миновать точно!

— Я бессмертна, а ты можешь погибнуть! Я не могу и не хочу тебя потерять! — шепнула Ирья. Надеяться не на кого, кроме как на себя и мистических хранителей, которых ещё в глаза не видела.