— Путы — оковы, рабство… — задумался он. — У тебя получится подневольная птица…

— А если «плетка»? — поправила себя Ирья.

— Лучше не испытывай судьбу, получишь птицу-миронарушителя.

— А подкова?

— Подковы дарят на счастье…

— А! Значит, получится птица счастья? — воскликнула Ирья.

— Верно. Кажется, ты начала понимать, как работать со словами. Хорошо! Первую ступеньку в обучении мы с тобой преодолели! — похвалил хранитель подопечную и в порыве чувств скакнул к ней на колени, подтянулся на цыпочках и легонько клюнул девочку в нос. Она засмеялась, все опасения, что окажется бездарной ученицей, исчезли.

Постепенно, шаг за шагом продвигаясь в знаниях, Ирья начала понимать, что слова дарят власть. Такую могущественную, что одним из них можно не только сотворить новый мир, но и погубить его. Ведь любое слово — это лишь поверхность загадки, которая в слове заключена.

— Хорошо, на первый раз достаточно! — Равнен Луис встрепенулся, отряхивая перья. Взлетел к Ирье на плечо. Клюнул её ласково за щеку. — К магии слов мы вернемся и не раз. Будем по-немногу тренироваться, осваивать новые правила и схемы в магии, связывая слова с силами природы… А сейчас… — он выжидательно посмотрел на Ирью, мысленно обращаясь к ней. Услышит ли она, о чём он думает? Прикоснулся к её лицу крылом, прикрыл глаза.

— Будем учиться летать? — отозвалась девочка.

— Да… — откликнулся он и попросил: — А теперь сама закрой глаза и послушай тишину!

— Какую тишину?

— Тсс… Молчи и слушай тишину мира, который скрыт в тебе! — попросил воронёнок.

Ирья старательно выполняла наказы хранителя: попыталась отгородиться от шумного дыхания головы великана и гомона птиц, носившихся над разорёнными гнёздами. Уже теряя терпение, она вдруг услышала голос Равнен Луиса. Он звучал не рядом, а прямо в голове: «Я ближе, чем ты думаешь. Я — это ты, ты — это я…»

Его слова отдались дрожью в сердце девочки, будто хранитель наяву прикоснулся к нему крылом. Она вздрогнула от нетерпения — так захотелось полететь!

Но одно дело хотеть, другое — уметь. Одного желания оказалось мало.

— Не отчаивайся! Подойдём к умению принимать мой облик с другой стороны, — сказал Равнен Луис. Вырвав перо из крыла, он нарисовал два круга — один внутри другого; в них вписал кружочки, чёрточки и закорючки. И удивительное дело: воронёнок чертил по воздуху, а узоры, напоминающие очертания птичьей лапки, проступали на ладони Ирьи.

— Здесь круг твоего имени. Посмотри, как думаешь, что это за знаки?

— Следы птиц?

— Хм… похоже, но вообще-то это твоё полное имя, записанное вороньими рунами и буквами птичьего алфавита. Про тайны и магию рун мы поговорим позже, а пока, попробуй-ка назвать буквы своего имени, в том порядке, как они здесь записаны. Прочитаешь их — услышишь мелодию. Она пробудит твои крылья!

— Ты смеёшься? — нервно хохотнула Ирья. — Мне же ничего не понятно! В земной школе меня не обучали основам птичьего языка, и никто не научил меня каркать! Читай сам, а я попробую запомнить!

— «Каркать»? Ирья, что за оскорбление! — возмутился воронёнок. — Да как ты можешь так говорить? Знай же, мой язык — самый древний и музыкальный! Только в одном «кар» не меньше двадцати трёх оттенков! «Каркать»! Уф, что за молодёжь пошла — никакого уважения к древности!

Ирья поняла, что обидела хранителя. Он сумел выучить язык людей, стало быть, она должна найти в себе силы и терпение выучить птичий!

— Не сердись, Равнен Луис! Конечно, твое пение как бы… Ой, нет, что я опять говорю? Оно не «как бы»! Оно на самом деле прекрасно, но меня никто не учил его напевам. Да и музыкального слуха у меня нет. Но если ты прочитаешь свой алфавит, я его выучу — обещаю, честное слово. А потом мы полетим.

— Не заставляй меня смеяться, Ирья! Какой «музыкальный слух»? Какой «алфавит»? Ты рождена с этим знанием! Нужно только поверить в себя, научиться доверять небу, ветрам и облакам… Их сила в тебе.

Ирья намертво вцепилась зубами в ноготь указательного пальца, точно в нём сосредоточились все её проблемы, со вздохом посмотрела на закорючки на правой ладони, надеясь угадать среди них какие-либо знакомые символы. Нет, не получилось. Да она же абсолютно лишена способностей! А может, Равнен Луис вовсе не её хранитель?

Эти догадки напугали девочку до дрожи. Она прищурилась, не отрывая взгляда от загогулин, стала всматриваться в них так пристально, что в глазах защипало и появились слёзы. Нет, она так просто не отступит!

Ирья начала сердиться на себя, на свою бестолковость, но вдруг ощутила, как в груди зарождается уже знакомая волна света, несущего с собой прозрение. Приободрённая, она зашептала упрямо, яростно и решительно, как будто хотела убедить саму себя в том, что говорила:

— Я птица… птица… птица… Я говорю на птичьем языке…

Постепенно всё вокруг замерло. Ирья закрыла глаза и осталась одна в тишине, похожей на безмолвие мира перед рассветом. А потом пришли звуки. Одни из них рождали другие. Вот застрекотали кузнечики и защебетали птицы, которых она не видела, но знала, что они есть, потому что ей так хотелось. Она уловила аромат лиственного леса, рождённого её желанием.

А затем до слуха донеслись глухие раскаты, созданные мечтой о грозе. Теперь Ирья понимала каждую ноту в общей музыке мира, она различала в лесном трезвоне свист, шёпот, гудение, каждое дуновение ветра и даже шелест трепетавшего листа! Чем дольше она внимала звукам своего внутреннего мира, тем яснее понимала, что превращение началось.

Хранитель каркнул.

Из груди девочки эхом вырвался резкий, мятежный крик ворона! Тело пронзили тысячи иголок. Её обдало такой безудержной волной жара, точно окатили ледяной водой. Знаки, начерченные на ладони, зажглись. Яркая вспышка света в глазах превратилась в пёстрые всполохи, похожие на северное сияние. Возникло неудержимое чувство душевного подъёма. Ирья ощутила тупую боль в позвоночнике, где, пробиваясь сквозь него тонкими стерженьками, на волю рвались крылья. Нечем было ощупать лицо — рук не было, а вместо носа появился настоящий вороний клюв. Ноги покрылись чешуйками, коготки утопали во мху. Какой на удивление близкой стала земля!

Ирья неловко расправила крылья, чуть не опрокинувшись под их тяжестью. Качнулась, сделала сильный взмах и поднялась над землёй — всё выше и выше. Зависнув над головой великана, она продолжала взлетать кругами. Перевернувшись, преображённая девочка восторженно крикнула с высоты, рассекая воздух крыльями:

— Я птица! Я птица… Я лечу-у-у! Эге-ге-ге-ге-гей!

Крылья несли её над стаями туч. Синяя долина с холмами и рекой стала маленькой, игрушечной. Впереди виднелись новые реки и леса.

Ирья вернулась проститься с великаном. Сделав почётный круг, она пролетела так низко, что чуть не сорвала лапками ягоды с кустов. А когда набрала высоту и повернула на север, то услышала внутри себя голос Равнен Луиса: «В путь, душа моя!»