— Всё, всё! — оборвала его, сложив умоляюще руки, Ливия.

— А что случилось потом? — заинтересовались Ирья и Равнен Луис.

— Ерунда! Забудьте об этом! — отмахнулась Ливия, но Инрог шепнул:

— Учитель проспал весь урок, а когда проснулся…

— А ты слоги переставлял, йогер! — перебила она.

— А что это? — хихикнула Ирья, невольно включаясь в игру.

— «Йогер» — «герой»!

Голосок сестры журчал весёлым ручейком и делал девушку такой близкой, такой родной.

— А ты была тощая, как верёвка, у тебя даже рёбра торчали! — не унимался Инрог.

— А ты… — Ливия призадумалась, вспоминая.

В какой-то миг Ирье почудилось, что она вернулась домой после долгого путешествия — так тепло стало вдруг на сердце. Она с волнением разглядывала сестру. У Ливии были мягкие черты лица и глаза цвета морской волны; из-под повязки выбивались тонкие прядки длинных, ниже пояса, волос; белая и очень нежная кожа, почти прозрачная, быстро розовела на щеках и шее.