Глава 18. Прозрение

Сдвинуть с места спящее существо, наполненное Тьмой, оказалось непросто. Сильфу пришлось призвать на помощь магию. Он взмахнул крыльями, создавая потоки воздуха, и произнёс слово на языке Ветров. Поднявшийся воздушный шквал перенёс ликорна через открытые двери таверны в залу, где Ливия уже сдвинула мебель, освободив середину, и на скорую руку застелила пол сдёрнутыми со столов скатертями. Сама она осталась у входа, нервно сжимая руки, готовая в любой момент сорваться на зов. Инрог лежал в центре — бледный, с закрытыми глазами и чуть слышным сиплым дыханием.

По просьбе сильфа свечи не зажигали: магического света лун должно было хватить для готовящегося ритуала.

— Отравленные ядом ликорн и Инрог скоро станут слугами Тьмы! — начал Лофтин.

— Вы говорили, что я могу помочь, — напомнила Ирья, не спуская глаз с распростёртых тел брата и хранителя. В какой-то миг ей померещилось, что они уменьшились — может быть, смерть уже забирала их с собой во Тьму?

Тревога в сердце нарастала. Почему все медлят? Так можно и опоздать! Она судорожно выдохнула — отчаяние и надежда смешались в её душе.

— Пожалуйста, оставьте нас одних! — попросил Лофтин.

Когда все вышли, сильф с задумчивым видом выглянул в окно. Убедившись, что снаружи спокойно, он обернулся к Ирье:

— Я вижу, ты горишь желанием помочь. Это похвально, друг мой. Но я не хочу, чтобы ты приняла решение, не зная последствий. Понимаешь, тут есть одна… нет, несколько загвоздок. Во-первых, брату и ликорну можешь помочь только ты. Но обойдётся это тебе очень дорого.

— Не поняла…

Сильф говорил загадками, и девочка снова начала нервничать. Она была готова на всё, лишь бы помочь, чего бы это ни стоило! Нужно искупить вину перед братом и ликорном — иначе как жить, как смотреть в глаза живым?

— Ты ведь знаешь, что частица крови Инрога в тебе делает ликорна и твоим хранителем?

— Да, знаю.

— К сожалению, Инрог бессилен спасти ликорна от яда Тьмы. Ты сама видишь, что с ним… — тут Лофтин смешался, будто бы закашлялся.

Ирья поняла, что старик сильно переживает, просто не показывает вида. Возможно, он даже опасается, что она не справится со своей задачей. Девочка судорожно сцепила пальцы. Но сильф уже оправился. Он положил руку на шею ликорна, проверяя пульс, и продолжил, опустив глаза:

— У твоего брата не осталось ни силы, ни веры, ни надежды, ни света. Всё это отнято вместе с хранителем. Инрог ещё не осознал, не понял, что произошло, потому что сам лежит в беспамятстве. Но как только ликорн исчезнет, мир Инрога распадётся на части, он тоже будет потерян для нас, — голос Лофтина звучал ровно, почти равнодушно, но за каждым словом чувствовались его искренние страдания и боль. — Теперь поняла?

Вопрос выдернул Ирью из собственных мрачных размышлений: оказывается, её братья и сёстры слишком уязвимы перед гневом Мары, несмотря на присутствие хранителей. Откуда в колдунье такая сила? Неужели от отца? Она обмерла, догадавшись о главном:

— Значит, такое может случиться с каждым из ребят? Как только хранители погибнут, я потеряю и их?

— Верно. Именно так и будет. И гибель эта будет страшна: с каждым днём всё чернее станут их мысли, с каждым часом всё темнее будет их путь. Вся надежда Имаджи была на тебя — там, где они не пройдут, пройдёшь ты. Там, где твоим братьям и сёстрам не дано выиграть битву, победишь ты. У тебя серьёзный противник — Мара, ведь её отец — Закатный дракон Тьмы! Имаджи надеялась, что ты поможешь ребятам справиться с бедами и вы вместе освободите Тенебриз.

— Но если я отдам ликорну часть своей силы, что случится со мной? Я умру?

— Нет. Но будешь слабее: ликорн отделится от тебя и станет самостоятельным существом. Дар ликорна будет принадлежать только твоему брату.

— А какой у ликорна дар?

— Это мне неведомо… — чуть заметно качнул головой Лофтин. — Этот дар скрыт в его тайном истинном имени. О нём знает только Инрог. И ты. Не спеши, подумай. У тебя есть выбор. Ты можешь спасти брата или сохранить дар ликорна для себя.

— Выбор?! Что это ещё за «выбор»? О чём вы говорите? — вскрикнула Ирья, загораясь возмущением. Как Лофтин мог так подумать о ней?!

Она заговорила, краснея от гнева:

— По моей вине Инрог потерял ликорна, и скоро оба перейдут на сторону Мары! Неужели вы сомневаетесь в моём ответе? Я согласна! Почему мы медлим?

— Я вовсе не собирался тебя обижать, — выдохнул Лофтин. — Ты должна знать о последствиях, о том, что случится с тобой, когда ты подаришь им новую жизнь. Ты должна быть готова к этому. Вы отправились в город, не зная, какая беда вас ожидает… Надеюсь, это научило тебя не спешить и всегда думать о возможных последствиях, прежде чем совершать поступки.

— Конечно! Вы правы… Я очень виновата, я раскаиваюсь… — Ирья потупила глаза. — Но разве вы сами никогда не совершали необдуманных поступков?

— Совершал, — признался Лофтин, горестно вздыхая. — Один из братьев, Арго или Зоринго, привёл за собой Страхи из Тенебриза в Лабиринт. Я отвечал за его безопасность и должен был немедленно поднять на ноги жрецов. Но вместо этого… промолчал. Побоялся, что меня осудят за ошибку.

Пойми, я говорю с тобой об этом, чтобы ты поняла: у нас нет права на ошибку. Надо быть отныне внимательными к любым мелочам, даже незначительным, всё взвешивать и учиться делать верный шаг. Судьба мира поставлена на кон! Но довольно об этом, друг мой. Теперь ты знаешь, на что идёшь.

А сейчас выслушай мои слова и осознай их. Когда ты отдашь ликорну свой дар, вы с ним поменяетесь местами. Ты станешь хранителем ликорна и должна будешь оберегать его жизнь до конца дней. Твой брат и хранитель станут одним существом.

— Как это?

— Не уверен, но, судя по записям твоей мамы, хранитель и манама соединятся на века. Это единственный способ помочь им. Ты готова?

— Конечно! — вскрикнула Ирья. — Это большая честь для меня — стать хранителем брата и защищать его и ликорна от беды. Говорите скорее, что нужно делать!

— Милая девочка, дослушай же меня до конца! Ты будешь хранителем, но бороться с их Тьмой и Страхами тебе придётся собственными силами, понимаешь?

— Да, но у меня же останутся ещё десять хранителей и одиннадцатый — я сама! Я справлюсь, не волнуйтесь!

— Ну, если ты согласна, вызови руну имени ликорна. Она должна быть тебе известна.

Лофтин поднялся, коснулся Ирьи и Равнен Луиса крылом и вышел, оставив их в тишине. Равнен Луис зашевелился на плече, напоминая о том, что время уходит. Ирья повернула к нему голову и носом столкнулась с его клювом. Чёрно-синие, отливающие всеми цветами радуги перья на голове воронёнка сейчас топорщились, глаза блестели, как начищенные пуговицы.

Да, пора! Ирья дотронулась до шеи ликорна и закрыла глаза, прислушиваясь. Уловив едва различимое биение пульса, она облегчённо вздохнула. Где-то внутри тела животного шла борьба Тьмы и Света. Артерия на шее хранителя подрагивала и замирала. В ладошке отдавался слабый ритм — тук… тук… сердце ликорна билось в такт её собственному.

Ирья принялась растирать, отогревать замёрзшие руки, напевая своё полное имя на языке воронов. Между пальцами одна за другой зародились руны. Их острые углы вжимались в ладони, двигались и толкались: им было тесно, они жаждали свободы. Одна из них не просто горела ярче всех, а пламенела, сверкала, излучая тепло.

Ирья сразу поняла значение огненного узора руны имени ликорна: «Индрик — царь всех зверей!»

Это и было истинное, настоящее имя брата Инрога.

Тонкая желтоватая пыль падала с рифлёной поверхности. Руна, дрожа, закручивалась и послушно двигалась за руками девочки, повторяя их движения. Ирья убрала в кулачок все остальные. Оставшись одна, руна моргнула и погасла, точно лишилась сил.

Внезапно девочка ощутила такую резкую разрывающую боль в спине, что в глазах почернело. Равнен Луис забил крыльями, каркнул вымученно, взывая к помощи. Но в следующий миг руна воспламенилась — ожила. Воронёнка и Ирью отпустило. Они перевели дух, понимая, что такую же боль испытывал ликорн, пронзённый стрелой Рока.

Собравшись с силами, девочка переместила пальцы к ране. В глубине неподвижного тела что-то загромыхало, зазвенело колокольцами, загудело и завыло, точно спрятавшаяся там голодная тварь пыталась сорваться с железной привязи. «Я иду-у-у! — скулила она. — Береги-и-ись, тебе не уйти-и-и от меня!»