Что представляла собой Украина в момент наступившего общественного кризиса?

Население Украины и число населенных мест чрезвычайно возросло: возникло множество городских поселений на землях частных владельцев. Земельные отношения приняли уж вполне польский характер. Крестьянин (хлоп) сидел на своей земле прикрепленный к ней. На развалинах старого крестьянского хозяйства выросли панские фольварки, которые возделывались хлопским трудом; размеры обязательного труда (панщина) росли с чрезвычайной быстротой. На место леса и иных продуктов труда промыслового Украина теперь уже отправляет за границу хлеб. С начала 17го века появляются на Украине евреи, обходя старые запретительные законы, появляются сначала в частных имениях. Быстро захватывают они в свои руки всяческие аренды и вообще посредничество между паном и хлопом. Это было тем более удобно, что крупные паны, как поляки, так и ополяченные русины, предпочитали проживать доходы своих богатых имений в больших городах с их культурной и спокойной жизнью. Да и те, кто был не чужд общественных интересов, предпочитали широкую политику столицы с ее генеральными сеймами мелкой политике местных провинциальных сеймиков.

Мещане и православное духовенство имели свою опору в казачестве, и по мере того, как государство обессиливало казаков, и эти свободные общественный группы украинского населения теряли свое значение. Мещанство горько жаловалось на евреев, которые, благодаря своей энергии и сплоченности, легко завладели местной промышленностью, особенно торговлей. Православное духовенство, расширившее свои права при Сагайдачном, не пользовались ими при наступивших неблагоприятных условиях, и «благочестивый поп» едва ли был в глазах высших слоев украинского общества почтеннее хлопа. Казачество как будто совершенно забыло о своем недавнем бурном прошлом и жило настоящим: оно пользовалось правом на землю и известной привилегированностью. Правда, эта привилегированность не мешала последнему шляхтичу смотреть сверху вниз на самого заслуженного казака, как на жалкого выродка ненормального украинского строя: ведь польская общественная жизнь знала только шляхтича и хлопа. Но казаки, - по крайней мере городовые, или реестровые, единственно признаваемые государством, - не обнаруживали недовольства. Запорожье, приют самочинного и самовольного казачества, конечно, бурлило, как всегда; но его брожение не переливалось через края: на порогах был снова отстроен крепкий Кодакский замок, а на Украине расквартировано польское постоянное, так называемое кварцяное войско.

Украина была спокойна. Прекрасные урожаи обеспечивали довольство. За общей мирной картиной не видна была та глубокая язва, которая разъедала общественную жизнь. Никто не ожидал катастрофы; не ожидал ее и тот, на кого судьбой была возложена такая роковая миссия.

В 1648 году Чигиринскому сотнику Богдану Хмельницкому было уже под пятьдесят лет. В эти годы человек определяется окончательно. Необходимо особенное стечение общественных и личных условий, чтобы выбить из колеи сложившегося и успокоившегося человека.

Момент для восстания был выбран вполне удачный; точнее сказать, момент подсказал восстание.

Король Владислав IV был страстно увлечен идеей грандиозной войны с Турцией; но вся шляхетская Польша относилась враждебно к замыслам короля. Естественно, что он пришел к мысли искать себе помощников в украинском казачестве, с которым он хорошо ознакомился еще в юности под Можайском, а затем под Хотином. Но в своем стесненном положении польского короля Владислав не мог действовать открыто. Он тайно послал на Украину какойто документ, вновь разрешавший казачеству строить морские челны и увеличить реестр до 12ти тысяч. Этот документ был искрой, брошенной в порох.

А в Крыму, между тем, было крайне враждебное Польше настроение изза задержки обычных «упоминков» (подарков); кроме того был голод от падежа скота.

Когда, заручившись симпатиями запорожцев, в конце 1647 г. Хмельницкий явился в Крым за помощью, татары обнаружили полную готовность устроить в союзе с Запорожьем поход в пределы Польши.

Пока тянулась зима, на Украине все было спокойно, но уже тем спокойствием, в котором опытные местные люди чувствовали надвигающуюся грозу. Можно сказать, что гроза никого не застала врасплох. Уже с самого начала 1648 г. коронный гетман Потоцкий и его помощник «польный» гетман Калиновский усиленно готовились и, как только настала весна, отправили на мятежное Запорожье два отряда - Днепром из реестровых казаков и немецкой пехоты, и сухопутный, где были лучшие силы войска и драгуны из украинцев. Предыдущая удача приучила поляков надеяться на свои силы, и гетманы были уверены, что посланного ими войска достаточно для подавления мятежа. Не думали о том, что реестровые и драгуны, - украинцы по происхождению, - могут в критический момент перейти к своим; а, главное, никому и во сне не снилось, что возможен союз между такими отчаянными врагами, как запорожцы и татары. Поэтому, когда пришла весть о том, что оба отряда погибли, - все это представлялось чемто немыслимым, диким. Однако приходилось верить очевидности, и гетманы поспешили стянуть оставшиеся в их распоряжений войска и окопаться на скоро между г. Корсунем и Стеблевым на р. Роси. Тотчас же явился сюда и Хмельницкий с татарами. Между украинцами, служившими в польском войске, началась измена. Разнесся слух, что идет сам крымский хан с ордой. Поляки решили отступить, но изменой были заведены в какието дебри, - и польское войско было уничтожено: все, кто спасся от истребления, - и оба гетмана в том числе, - пошли в плен к татарам. На Украине уже не было более польской военной силы. В то же время облетела край весть, что умер король, которого казачество считало своим покровителем.

В дветри недели вид Украины совершенно изменился. Ни войска, ни короля. Единственной опорой государства оставалось несколько небольших гарнизонов в замках, да еще Иеремия Вишневецкий, потомок известного украинского рода князей Вишневецких, владевший огромными поместьями на левобережье. Хлопы тотчас сбросили свое ярмо и присоединились, вооружившись чем попало, к войску Хмельницкого, которое расположилось под Белой Церковью. Шляхта и евреи или бежали во внутренние провинции или скрывались за стенами замков, где еще были гарнизоны: всякий хлоп обратился в врага, всякая громада в неприятельский отряд. Зародилась ужасная мысль «очистить Украину», т. е. истребить поголовно все шляхетскокатолическое, все еврейское. Всюду складывались отдельные «купы», которые соединялись в большие «загоны» и делали свое страшное дело. Ворота укрепленных замков открывались перед этими загонами: мещане сами принимали участие в очищении. Лишь немногие укрепленные места приходилось брать силой - и здесьто происходили те зверские сцены, самое описание которых потрясает душу негодованием и скорбью за человека. Еврейские писатели определяют число евреев, погибших в эти ужасные дни, в 250000 д. в 300 кагалах - не было пощады ни полу, ни возрасту. Синагоги и костелы осквернялись и истреблялись.

Казацкая Украина нашла себе врага и мстителя в Иеремии Вишневецком. С восемью тысячами шляхты он перешел Днепр и через Киевское Полесье врезался в сердце степной Украины, отмечая свой путь нечеловеческими жестокостями. Но всей его необычайной энергии, всей большой талантливости полководца хватило лишь на то, чтобы пробиться через это море бушующей ненависти.

В несколько недель после Корсунской битвы Украина была «очищена». Вместе с польской исчезла и южнорусская православная шляхта, какая еще удержалась на Украине: православные шляхтичи спасались по монастырям, особенно в КиевоПечерской лавре. Киевское, Черниговское, Брацлавское воеводства и восточная половина Подольского находились во власти народа. На всей этой громадной территории оставался в руках поляков лишь один город - неприступный КаменецПодольск. В августе пожар перекинулся на Волынь - началось очищение и здесь, на землях старого заселения, старой культуры.

А между тем Хмельницкий все стоял под Белой Церковью, сносясь с Варшавой, представляя ей свои объяснения происшедшего и просьбы - даже нельзя сказать требования. Очевидно, ему пока и в голову не приходила мысль о возможности и даже неизбежности полного разрыва с Польшей. Но огромное скоплявшееся около него войско вынуждало его двигаться, и он должен был двинуться. Навстречу ему шло польское войско, собравшееся из шляхты под предводительством не Иеремии Вишневецкого, как можно было ожидать, а трех русских магнатов без всяких военных талантов и заслуг. Войска встретились над речкой Пилявой около местечка того же имени, и здесь произошло столкновение, которое даже нельзя назвать битвой: польское войско разбежалось при одном, - и то неверном, - слухе о приближающихся татарах и оставило в распоряжении врагов множество дорогих вещей - одежды, оружия, посуды, одним словом роскошную обстановку, которою шляхта, повидимому, рассчитывала поразить хлопов.