Полуботка потребовали в Петербург для объяснений. Полуботок с генеральным судьей Чарнышем и писарем Савичем явился в Петербург, не как обвиняемый - с оправданиями или просьбами о милости. Вслед за ними подоспели так называемые «коломакские челобитные». Челобитные эти были покрыты такой массой подписей, которая представляла собой всю наличную старшину, подписывающуюся и за рядовое товариство. Здесь были просьбы и о выборе нового гетмана, и об освобождении от военного постоя, и о сборах и суде, в смысле сохранения старых порядков. Все это имело очень внушительный вид, но на Петра произвело действие как раз обратное тому, на какое рассчитывали составители челобитных. Царь пришел в бешенство и велел арестовать Полуботка с товарищами. В Малороссию был послан майор Румянцев с поручением расследовать на месте, действительно ли челобитные выражают желание всего казачества. Расследование обнаружило, что казачество якобы не хочет знать никаких вымыслов старшины. Над Полуботком скопилась туча тяжелых обвинений. И хотя «Вышний суд», который вел дело, не мог установить никаких обвинений - подсудимые оставались в строгом заточении в Петропавловской крепости. Здесь Полуботок и умер в декабре 1724 года.
Смерть Петра ослабила напряженность политики, натягиваемой энергической рукой, но не изменила в существенном ее характера.
Как бы то ни было в 1727 г. было разрешено снова выбрать гетмана вольными голосами. Выбран был семидесятилетний миргородский полковник Даниил Апостол, - выбран не без влияния всесильного Меньшикова, который был в то время крупнейшим малорусским землевладельцем. Уничтожена ненавистная Коллегия, генеральная старшина восстановлена в своем прежнем значении. Однако при гетмане оставался русский «министр» «для совета» по делам гражданским, а в военных делах гетман был подчинен фельдмаршалу. Большое значение имело также выделение финансов, введение двух подскарбиев, одного из великороссиян, другого - из малороссиян.
Центральное правительство пока еще ничем не пользуется из доходов малорусской территории, но оно уже держит финансы в руках. Таким образом, и под мягкостью послепетровской политики всетаки укрывалось определенное стремление подчинить малорусскую окраину центру, не обращая внимания на ее недавнюю политическую самостоятельность.
Итак, в продолжение гетманства Апостола (1727-1734) жизнь левобережной Украины протекала в полной тишине и спокойствии, но лишь на поверхности; в глубине все волновалось попрежнему. Великорусское правительство обращалось к народу, к поспольству, когда хотело притеснить старшину; но на самом деле великорусское влияние лишь ухудшало положение земледельческого населения. В состав малорусских земледельцев теперь вошли великорусские люди; были великоруссы и среди казацкой старшины, в качестве полковников. Воспитанные в понятиях и привычках крепостного строя, великоруссы не могли в Малороссии быть поборниками народной свободы, тем более, что свобода эта противоречила их насущным интересам, как землевладельцев.
Закрепощение народа делало быстрые успехи. При Апостоле казачья старшина уже имеет вид обособившегося высшего сословия. Кроме богатства этому обособлению способствовало еще высшее образование: старшина времен Апостола - дети Мазепиной старшины - получали образование если не в Киеве, то в иных «латинских школах». Благодаря богатству и образованию, старшина окружала себя такой обстановкой, которая наглядно свидетельствовала о ее «благородстве». Это был своего рода патент на шляхетство.
Но всетаки надо было дать своему положению и правовое основание: без дворянских, или шляхетских, прав не прочна была и земельная собственность, на которой все держалось.
Первым шагом к приобретению прочных прав дворянства, опирающихся на русские законы и поддерживаемых государством, был проект Апостола, представленный в Петербург, «об уравнении малорусских чинов с русскими табельными».
Старшина к этому времени уже успела захватить в свои руки массу земель. На этот счет есть точные цифры, полученные путем переписи (1727-1730 г. т. наз. «офицерская ревизия» и «генеральное следствие о местностях»). В северных полках восемь девятых всех посполитских дворов находилось в распоряжении частных владельцев и монастырей; в южных 0/о свободных войсковых и ранговых дворов был несколько выше.
Так стояло дело по широте захвата; по глубине же, т. е. по тому, насколько владельцы успели обездолить посполитых, картина отношений была приблизительно следующая.
Те посполитые, которые еще недавно владели землею на правах полной собственности, уже успели совсем потерять свои права: в случае ухода они оставляют владельцу не только землю, но и возведенные на ней постройки, унося с собой лишь движимость. По отношению к посполитым не собственникам - тем, которых владельцы посадили на свои скупли - владельцы начинают хлопотать о лишении их права свободного перехода, т. е. о прикреплении их к земле. Однако Апостол, несмотря на всю свою податливость, отстраняет такие домогательства, как противные «правам и вольностям» украинского народа.
Смерть Апостола развязала руки правительству Анны Иоанновны. Оно решило следовать политике Петра и упразднить гетманство. Учреждена была снова коллегия из шести членов пополам из великоруссов и малороссов, - хотя сначала и заявлялось, что Коллегия эта - учреждение временное, до выбора гетмана. Но политика правительства скоро выяснилась, во всей ее бесцеремонной, деспотической жестокости. Старший из великорусских членов коллегии сделался в полном смысле слова правителем Малороссии, как бы царским наместником. «Слово и дело» сторожило всякую попытку вспомнить о «правах и вольностях» Украины.
Войны, в которые втянулось государство, - польская, а затем турецкая, - легли на южнорусскую территорию страшной тяжестью, особенно турецкая война (173639 гг.). Десятки тысяч казаков то и дело требовались в поход под Азов, под Очаков, в Крым, на постройку грандиозной украинской линии, задуманной Минихом. Кроме того, край должен был доставлять съестные припасы и всякого рода материалы, волов и рабочий труд, должен был все время войны содержать на зимних квартирах чуть не всю русскую армию. И все это в удушливой атмосфере солдатского произвола и насилия. Представитель солдатчины, распоряжавшейся в Украине в это тяжелое время, Миних, так выражался о малорусских правах и законах: «шельма писал, а каналья судил». Села разбегались, жители укрывались в Польше или по слободам сильных людей, откуда их нельзя было достать. Вот что писал Волынский, человек, не заинтересованный в одностороннем освещении, Бирону о положении края: «не осталось столько земледельцев, сколько хлеба им и для самих себя посеять надобно… работать некому и не на чем, понеже сколько в прошлом году (1736 г.) волов в подводах поморено… от майора Шипова можете обстоятельно уведать, какова стала Украина и сколько малороссиян поморено»…
Если гетманство Апостола выяснило отношение посполитых к землевладельцам, то описываемое тяжелое время осветило положение казачества. Оказывается, что теперь Малороссия уже не в состоянии была выставить больше 20ти тысяч казаков О? да и те были отчасти «плохолюдны», отчасти «худоконны», по словам того же Миниха: «половина их на телегах едут»… Очевидно, казачество уплывало в поспольство, несмотря на старания правительства задержать этот процесс: как польское правительство было заинтересовано в уменьшении числа казаков, так теперь русское в их увеличении - и в том и другом случае жизнь действовала наперекор и оказывалась сильнее.
Среди казачества выяснилось деление на казака «выборного» (по старой терминологии «реестрового») и «подпомощника», такого казака, который не выступал [16] лично на военную службу, а снаряжал в складчину с другими подпомощниками выборного, снабжал его вооружением и содержанием.
И еще раз ослабела волна напряженной петербургской политики, смывавшей последние остатки политической самостоятельности Украины. Императрица Елизавета полюбила Алексея Разумовского, сына бедной казацкой вдовы. Женское чувство побуждает императрицу делать все, чтобы облегчить положение Украины, которое сделалось невыносимым в предшествовавшее царствование. Она готова возвратить Малороссии все ее старые «права и вольности»; она согласна восстановить и гетманскую власть. Но в жизни произошли уже такие глубокие изменения, что все эти обратные шаги к старому имеют совершенно призрачный характер. Правда, выбор гетмана вольными голосами уже и раньше был пустой формальностью: на самом деле гетманы назначались. Но всетаки гетманами были местные люди, которым были близки и дороги интересы родины. Теперь назначается в гетманы - при соблюдении выборной церемонии - брат фаворита Кирилл Григорьевич Разумовский, который воспитывался в Петербурге и заграницей и почитал за свою истинную родину только петербургский двор. Не имея сознательных симпатий к управляемой им родине, Разумовский естественно не имел никакой определенной программы действий, никакого руководящего принципа. Зато все это имел его руководитель Теплов, автор известной записки «О непорядках в Малороссии». Но этот употреблял свои несомненные ум и образование, свое прекрасное знакомство с положением края - не на дело развития тех остатков политической самостоятельности, какие еще существовали, а на дело их разрушения.