Состояло это население из казаков и подданных, или поспольства. Поспольство держалось лишь в некоторых паданках - Кодацкой, Самарской, Орельской и Протовчанской, где было по несколько городков, сел и хуторов. Не имея казацких прав, посполитые не несли и казацких обязанностей. Но здесь же проживали с семьями и женатые запорожцы, которые не могли жить в Сечи, хотя и сохраняли свои казацкие права. В остальных паданках были лишь военные посты, где проживала старшина с казаками, промысловые станы и зимовники. Зимовниками назывались хозяйственные хутора, где жили и хозяйничали несемейные запорожцы или с товарищами из молодых казаков или с наемными рабочими.

Главная масса запорожцев жила в Сечи, откуда расходилась на промыслы и куда возвращалась с промысловой добычей.

Новая Сечь состояла из двух частей: Коша, от которого отделялась паланка, и предместья. Кош представлял собой большую площадь, вокруг которой было расположено 38 обширных деревянных зданий, рассчитанных на несколько сот человек каждое: это и были курени, казацкие общежития. Укрепления отделяли Кош от предместья; такие же укрепления отделяли от Коша паланку, его внутреннюю часть, которая составляла как бы кремль Сечевого города. В кремле этом помещалась церковь, казна и канцелярия, жили духовенство и старшина. На предместье или «Крамном базаре» были лавки и шинки, мастерские, жилища приезжих торговцев и той старшины, которая наблюдала за порядком на базаре.

Важное значение в общественной жизни Запорожья имели курени. Каждый казак должен был входить в тот или другой курень, если даже он проживал гденибудь в отдалении с семьей. Курень имел свою долю в промысловых угодьях запорожской территории, свою собственность в виде дворов и лавок на базаре, свои доходы, своего выборного куренного атамана, который пользовался в своем курене широкой властью административной и судебной.

Главной центральной войсковой властью был кошевой, который выбирался на год. Он пользовался как бы неограниченной властью. Но на самом деле над ним деспотически тяготело общественное мнение, прежде всего в лице куренных атаманов: без их совета и согласия он ничего не предпринимал. Кроме кошевого, войсковую старшину составляли выборные судья, писарь и есаул, исполнитель решений и наблюдатель за порядком. В каждой паланке также были свои выборные власти: полковник, писарь и есаул. Одним словом, запорожское управление было очень не сложно.

Верховная власть принадлежала «общей войсковой раде». Обычно она собиралась раз в год на 1ое января: на Рождество все «товариство» съезжалось в Сечь из зимовников и промысловых станов, из сел и хуторов. Рада открывалась тем, что метали жребий на промысловые угодья, главным образом рыболовные, которые делились ежегодно наново между куренями. Затем производились выборы войсковой и паланочной старшины.

Войсковые рады далеко не всегда бывали «благополучны». Собравшиеся во множестве «сиромахи» нередко производили буйства и драки, выставляя и поддерживая своих кандидатов на уряды. Кошевой и старшина в таких случаях спасались бегством, лавки на базаре запирались и защищались - одним словом, начиналась стихийная неурядица, с которой нелегко было справиться. Такие явления были довольно обычны. И тем не менее нельзя не признать, что в общем дух разумения и любви к своему обществу заправлял жизнью Запорожья. Некоторые выдающиеся личности, умело руководившие запорожским самоуправлением, из года в год выбираются в кошевые: припомним Сирка, Гордеенка, Малашевича, Калнишевского.

На Запорожье никакое общественное дело не вершилось без участия «товариства», особенно «стариков». К общественным делам относились и дела церковные. Хотя в церковном отношении Запорожье формально подчинялось Киевскому митрополиту, но фактически запорожские церкви находились в полном распоряжении войска. Запорожцы не только имели выборное духовенство, но заставляли его подчиняться обычаю ежегодного выбора. На содержание церквей и духовенства шла определенная доля войсковых доходов. Но независимо от этого запорожские церкви были очень богаты: запорожцы, не имея семьи, делали богатые вклады на «честное» погребение и на помин души. При церкви содержалась, согласно общему южнорусскому обычаю, и школа, где учились грамоте и церковному пению «молодики».

Много было в жизни Запорожья своеобразного, наводящего на мысль о древности и о быте наших отдаленных предков. На Запорожье совсем не было известно писанное право, писанные законы. Курень нес на себе ответственность за своих членов, и это очень облегчало и порядок и правосудие. В более трудных делах уголовного характера выступало в качестве судебного веча, «собрание Коша»: здесь ставился приговор и приводился в исполнение. Дознание производилось в случае надобности «под пристрастием» (пыткой). Уголовные наказания были суровы: тюремное заключение в холодном и сыром погребе, привязывание к позорному столбу, кии (палки) и, наконец, смертная казнь. Орудия казни - виселица, кол и те же кии, которым должны были забивать на смерть осужденного все казаки, принимавшие участие в судебной сходке.

Преступность на Запорожье, повидимому, была незначительна. Преступлений против собственности было очень мало; конечно, было гораздо больше преступлений против личности, но они в значительной степени улаживались самими куренями. Много было преступлений политических, вытекавших из международных отношений: нарушение границ заездами и грабежами, особенно так называемое гайдамачество в польской Украине. Но правовое сознание Запорожья смотрело на эти преступления сквозь пальцы, хотя иногда правосудию приходилось и строго взыскивать за них, если вмешивались соседние правительства со своими требованиями.

Запорожье не знало частной земельной собственности. Всякий мог пользоваться землей, как хотел. Лишь рыболовные угодья подлежали известным ограничениям: они делились между куренями и эксплуатировались общими силами отдельных куреней. Однако в сельском хозяйстве уже можно наблюдать зарождение частной земельной собственности. Если богатый запорожец устраивал зимовник, где он сеял хлеб, где он содержал огромные стада скота, то такой зимовник несомненно представлял собою недвижимое имущество, которому необходимо было дать правовую охрану.

Запорожье представляло собой военную общину, как бы постоянный военный лагерь. У членов этой общины, благодаря условиям жизни, выработался низкий уровень материальных потребностей и презрение к сбережению и накоплению. Но, несмотря на это, на Запорожье была развита торговля. Однако это не была внутренняя торговля, которая была ничтожна, а торговля внешняя. Захватив часть Днепра, запорожцы втягивались в торговое движение между Турцией и великорусским севером. Суда с южными товарами поднимались в Сечь и здесь забирали товары северно- и южнорусские, а также запорожскую рыбу и икру. Кроме того, запорожцы были посредниками в торговле солью - между Крымом, с одной стороны, и Украиной, с другой. Наконец они развозили по ярмаркам польской и русской Украины все то, чем было богато Запорожье: рыбу, скот, особенно лошадей, овечью шерсть и смушки, закупая водку, хлеб и съестные припасы, рыболовные сети, полотна и сукна.

Таким образом, в руках запорожцев оставалось много ценностей, денежных и иных. Но тем не менее жизнь была проста не только в куренях, но и в зимовниках. Единственный вид роскоши, который позволял себе богатый запорожец, было хорошее, дорогое оружие. Много уходило на те гомерические кутежи, предание о которых сохранил Гоголь в своем «Тарасе Бульбе»: пил и угощался весь мир, встречные и поперечные, пока не исчезал последний грош.

А затем все накопления шли на религиозные надобности.

Имел большие средства и войсковой скарб - от шинков, от мостов и перевозов, конвоирования торговых людей, от подымного с посполитых, от части из промысловой добычи; продолжало идти и царское жалованье - деньгами, порохом и свинцом, мукой и крупой.

Расходы Запорожья связаны были главным образом с обороной. Главной задачей запорожской жизни была и теперь защита от степи, где кочевали ногайские орды, поддерживаемые крымцами, находившими, в свою очередь, поддержку в Турции. Защищая себя, Запорожье защищало и Украину.