Падение Запорожья лишило гайдамачество главной поддержки и питания.

Любопытно, что народные движения, подобные гайдамачеству, наблюдаются и в Галицкой Руси, на так называемом Покутье, населенном украинскими горцами, или гуцулами. Здесь гайдамаки назывались опришками. Среди Галицкой Руси, задавленной с 15го века, только среди гуцулов сохранились остатки свободы и дух независимости и протеста. Опришки здесь пользовались таким уважением, что каждый гуцул считал своей обязанностью побывать в их отрядах, хотя бы самое короткое время. Польша никак не могла справиться с этим явлением. Только раздел ее, присоединивший Галицию к Австрии, (1772 г.) положил ему конец.

Остатки казачества и украинское возрождение

І

Казачество - самое характерное явление южнорусской истории. В нем отразились и положительные и отрицательные стороны украинской народности; с ним связан расцвет ее политической жизни; им по преимуществу питалось поэтическое творчество украинского народа. Естественно, что общественная жизнь Украины, предоставленная себе, снова и снова складывалась в казацкие организации. Разогнанные запорожцы осели в виде казаков черноморских, или кубанских, задунайских, азовских. Массовые переселения из Украины, тянувшиеся весь 17й век, в пределы Московского государства, в так называемую Слободскую Украину, дали существование казачеству Слободскому.

Слободская Украина занимала собой Харьковскую губ. и части губерний Курской и Воронежской. Украинская колонизация уже застала здесь сторожи и станицы, раскинутые московским правительством по этой степной окраине, чтоб помешать крымским татарам пробираться внутрь государства.

Хотя попытки переселений начались раньше, но только эпоха Хмельнищины и руины заселила этот пустынный край «черкасами» - так называли великоруссы южнорусских выходцев. Каждое новое тяжелое потрясение в польской Украине давало свое отложение здесь, на пустынном приволье Украины Слободской. Прежде всего, возник г. Острогожск, центр первого Слободского полка; затем г. Сумы - средоточие нового полка. Дальше гг. Харьков и Ахтырка - центральные пункты еще двух полков. Позже заселилась южная часть Слободской Украины и появился ее пятый полк - Изюмский. Итак, запустевшая правобережная Украина, во вторую половину 17го в., дала существование целому краю, выросшему в «диком поле». На Слободское приволье шли и из левобережной Украины, по мере того, как ухудшалась здесь жизнь народной массы. Среди черкаского населения было вкраплено коегде население великорусское, из служилых людей.

Украинцы приносили на новую родину и свой собственный жизненный уклад. Московское правительство не мешало им устраиваться по их «черкаским неотъемлемым от них обыклым вольностям». Они пользовались полным самоуправлением; воеводы московские лишь руководили постройкою городовых укреплений. Государству был слишком ценен такой оплот от татарского хищничества, как сплошное черкаское население.

Край был богат всем, что ценил украинец - тучным черноземом, лесом, водой. Хозяйственная заботливость московского правительства облегчала защиту от татар. Кроме льгот правовых, черкасам предоставлялись самые широкие льготы экономические. Они могли «заимки занимать», «промышлять всякими промыслами и товары торговать беспошлинно и вино курить и шинковать безоброчно».

Таким образом, черкасам недурно жилось на их новой родине. Когда в соседних областях, в Гетманщине и на Дону, начинались смуты, они не заражали собой Слободской Украины. Но такое положение не могло быть продолжительным.

Явился Петр со своим беспощадным строительством, и на Слободскую Украину посыпался ряд крутых мер. Для каждого полка было установлено определенное число выборных (реестровых) казаков - всего 3.500; ограничены выборы полковников и прочей старшины; уголовные дела переданы в ведение общих правительственных учреждений. Со времени Петра история Украины Слободской идет рука об руку с историей Украины левобережной - к одному общему исходу.

Царствование Анны Иоанновны принесло с собой - кроме тяжелых войн и работ на Украинской линии - еще так называемую реформу кн. Шаховского.

Реформа эта окончательно сломила старый казацкий строй. Выборные казаки всех пяти полков теперь вошли в один драгунский полк, под управлением русских офицеров. Все же остальное казацкое население раздавалось, вместо жалованья, русским офицерам и казацкой старшине, у которых оно должно было состоять в подданстве и «всякие работы по примеру крестьян несть»: иначе говоря, нежданно попадало в крепостную зависимость. Над населением стояли канцелярии, которые должны были действовать по Уложению и указам, а не по «черкаским обыклостям». Уничтожено было и старинное право черкас на вольную заимку земель и угодий.

Недовольство слобожан было общее и крайнее. Население кидало насиженные места и бежало на Дон или куда глаза глядят. Вслед ему летели строгие указы о сыске и возвращении. На почве недовольства возникли дела о государственных преступлениях.

Императрица Елизавета распространила и на Слободскую Украину то расположение, которое она проявляла к Малороссии. Она уничтожила нововведения; но коечего уже нельзя было вернуть. Произведенная ломка ускорила тот социальный процесс, который происходил здесь, как и в Украине левобережной: общество делилось на привилегированных и непривилегированных, и последние обращались в крепостную зависимость. Все это здесь происходило быстрее, легче, незаметнее, чем в Гетманщине вследствие более тесной связи с государством и близости с населением великорусским. К тому времени, как выступила со своими реформами Екатерина, почва уже оказалась вполне подготовленной.

Екатерина принялась за Слободскую Украину тотчас по своем вступлении на престол. Уже в 1765 г. на свет явилась СлободскоУкраинская губерния с пятью провинциями, образованными из полков, с гор. Харьковом во главе. Вводились общерусские государственные учреждения. Выборные казаки обращались в регулярное войско - гусары, а остальное население, под именем войсковых казенных обывателей, в податное сословие. - Оставлены были маленькие льготы, в виде права винокурения, словесного суда по старым обычаям в мелких тяжебных делах, раскладка податей не по душам, а по имуществу.

Как ни мягко проводились новые порядки, но недовольство чувствовалось всюду, среди всех слоев населения. Дело изюмского полковника Краснокутского доказывает, что старшина проявляла и сознательный протест. Краснокутский рассылал письма, в которых убеждал старшину «приять добрость и смелость», чтобы хлопотать об удержании старых порядков; если же она не примет никаких мер, то «пущай Бог взыщет слезы бедного народа: старшиновать умели, а при худом случае и перстом двинуть не хотят». Письма эти обращались по Слободской Украине, читались, переписывались, толковались, пока не дошли до правительства и не получили такого официального определения: «письма разгласительные и вымышленные к народному возмущению», т. е. на современном языке - прокламации. Краснокутский, во внимание к старости, был лишь сослан в Казань; другие лица, обличенные в распространении писем, публично наказаны плетьми и палками.

Итак, Слободское казачество перестало существовать еще раньше запорожского и левобережного.

После уничтожения Сечи часть запорожцев, как уже было сказано выше, бежала в Турцию; остальные - рассеялись. Но отсутствие Сечи давало себя чувствовать, так как граница всетаки нуждалась в защите. И вот правительство снова начинает скликать казацкое войско, хотя, конечно, уже лишенное политических прав. Рассеявшиеся по Украине запорожцы охотно откликнулись на зов своих бывших старшин - Белого, Головатого, Чепеги, которым поручил это дело Потемкин. С 1787 г. появляются на свет «черноморские казаки». Им обещана была только что отвоеванная от турок Очаковская область с прекрасными рыбными ловлями по лиманам Днестра и Буга, с озером Тилигулом и островом Березанью, и они уже начали было здесь устраиваться. Но правительство передумало. Оно отвело черноморцам, к их большому огорчению, Таманский полуостров с его окрестностями, т. е. Прикубанским краем. Только что завоеванные дикие, отдаленные и пустынные места, с нездоровым климатом и опасным соседством, представлялись крайне непривлекательными, - но делать было нечего. В 17924 гг. черноморцы переселились. Местность оказалась удобной с обычной казацкой точки зрения: были и рыболовные угодья, и соляные промыслы, и леса, и степи. Тем не менее, переселенцам пришлось сильно бедствовать первое время. Однако скоро справились и начали устраиваться, тем более, что правительство сначала не хотело накладывать свою властную руку: оно слишком дорожило кубанцами, как пограничной стражей от закубанских горцев.